Глава 7

POV: Наследный Принц Ли Джин

Тишина Восточного Дворца всегда имела свой особый, неповторимый вкус. Вкус старой туши, пыльной бумаги и горького предчувствия беды.

Я сидел за массивным столом из черного лакированного дерева, опираясь подбородком на сплетенные пальцы. Перед моими глазами лежал развернутый свиток с картой Империи. Рядом покоились счетные кости, с помощью которых я последние два часа с маниакальной дотошностью перепроверял одни и те же цифры.

Свет одинокой свечи выхватывал из полумрака изгибы реки Нактонган и голубую нить Великого Южного Канала.

Цифры не лгали. Как бы я ни пытался найти в них изъян, ошибку или скрытый подвох, они сходились с пугающей, безупречной точностью.

Десять тысяч мешков риса. Транспортировка по суше через горный тракт Великого Тигра потребовала бы двести тяжело груженых телег, четыреста волов и не менее тысячи солдат для охраны от горных разбойников. С учетом провизии для самой армии в пути, потери от непогоды и неизбежных грабежей, до провинции Хванхэ дошла бы в лучшем случае половина. На это ушел бы месяц.

Транспортировка по воде, предложенная сегодня утром «уставшей» компаньонкой... Двенадцать плоскодонных речных барж. Три десятка опытных гребцов и лоцманов. Две легкие патрульные лодки для сопровождения. Никаких расходов на фураж для животных. Нулевая вероятность засад в горных теснинах.

Срок доставки — восемь дней. Сэкономленные средства — почти три миллиона лян серебра. Спасенные жизни — десятки тысяч крестьян, которые иначе подняли бы голодный бунт еще до первого снега.

Я с силой потер переносицу, чувствуя, как под веками пульсирует тупая, привычная боль. Мой разум, приученный везде искать заговоры и ловушки, отказывался принимать произошедшее.

Леди Чон Ю-Ри, дочь Бога Войны. Девчонка, которая при нашей первой встрече зевнула и попросилась спать, сегодня одним ленивым, якобы случайно брошенным комментарием о «плавающих подушках» разрешила логистический кризис, над которым два министерства бились две недели.

Она обставила это как детское воспоминание. Наивное наблюдение маленькой девочки, катавшейся на лодочке с отцом.

Но я не был наивным. Я вырос в змеином гнезде, где каждая улыбка таила яд. Я знал ширину Великого Южного Канала. Я знал глубину его осадки в зимний период. Баржи, груженные рисом, пройдут там с зазором всего в ладонь от дна. Обычный человек, даже министр, не вспомнил бы об этом нюансе без детального изучения гидрографических карт.

Она знала и просчитала осадку судов, скорость течения и грузоподъемность барж. В уме. Пока делала вид, что спит.

— Тень, — негромко произнес я в пустоту кабинета.

Из-за тяжелой парчовой портьеры беззвучно отделился силуэт. Му-Мён, Безымянный, командир моей личной тайной стражи. Человек, чьи шаги не слышали даже дворцовые коты.

— Ваше Высочество, — он опустился на одно колено.

— Докладывай. Что удалось узнать о Леди Чон? Все её связи в Южной провинции. Её учителя. Её тайные наставники. Кто обучал её тактике и логистике? С кем она вела переписку?

Му-Мён склонил голову еще ниже. В его обычно бесстрастном голосе послышалась едва уловимая нотка растерянности.

— Ваше Высочество... Мои люди проверили всё. Мы подняли архивы, допросили слуг в южном поместье «Тихий Источник», проверили перехваты почтовых птиц за последние пять лет.

— И?

— Ничего.

Я резко выпрямился.

— Что значит «ничего»? Невозможно скрыть обучение стратега такого уровня. Генерал Хасо должен был нанимать лучших ученых Империи.

— Генерал Хасо нанимал лучших ученых Империи, Ваше Высочество. Для своего старшего сына, Чон Мин-Хо. Что же касается Леди Ю-Ри... — Му-Мён замялся. — Все источники сходятся в одном. Леди Ю-Ри не брала в руки ничего тяжелее кисти для каллиграфии, и то лишь по принуждению матери. Её расписание дня неизменно годами. Она спит до полудня. Затем обедает. Затем... отдыхает в гамаке. Иногда читает романы. Изредка гуляет у пруда, если её донесут туда на носилках. У нее нет тайных связей, нет амбиций и нет учителей по стратегии.

— Ты хочешь сказать, — мой голос стал обманчиво тихим, — что эта девчонка родилась с картой Империи в голове и знаниями интендантского дела, просто впитывая их из воздуха во время сна?

— Люди говорят... она очень умна, но её лень превосходит её ум в тысячу раз. Слуги в поместье Чон называют её «Спящим Драконом». Не потому, что она опасна, а потому, что её невозможно разбудить.

Я откинулся на спинку резного кресла, закрыв глаза. Ложь. Идеально выстроенная, безупречная ложь, в которую поверил весь Юг. Чон Хасо — гений маскировки. Он спрятал свое самое смертоносное оружие на самом видном месте, завернув его в шелка и нацепив ярлык «бесполезная лентяйка».

Она — клинок, который не блестит на солнце, потому что спрятан в бархатных ножнах. И сегодня утром, сама того не желая, она обнажила этот клинок на долю цуня.

— Приведи её, — приказал я, открывая глаза. Сон как рукой сняло. В крови бурлил давно забытый азарт охотника, напавшего на след небывалой добычи. — Прямо сейчас. В мой личный кабинет. И пусть не надеется сослаться на усталость. Если потребуется, несите её вместе с кроватью.

Му-Мён поклонился и исчез.

Я встал и прошелся по кабинету. Воздух казался слишком сухим. Я приказал евнуху заварить чай. Самый крепкий, горький чай из листьев старого пуэра. Напиток, который проясняет разум и сдирает сонную пелену. Я не собирался поить её сладкими цветочными отварами. Я собирался сорвать с нее эту маску скучающей дурочки.

Ждать пришлось мучительно долго. Я успел просмотреть еще три отчета, прежде чем в коридоре послышались шаги. Легкие, шаркающие, неохотные.

Двери отворились.

Леди Чон переступила порог моего кабинета.

Она сменила утренний тяжелый парадный наряд на нечто, что больше напоминало домашний халат, хоть и сшитый из драгоценного темно-синего шелка, расшитого серебряными нитями. Её волосы, избавленные от тяжелых шпилек, были собраны в небрежную косу, несколько прядей выбились и мягко обрамляли бледное лицо.

Она не выглядела напуганной вызовом в столь поздний час. Леди Чон Ю-Ри выглядела так, словно я совершил преступление против самой сути мироздания, прервав её отдых.

— Десять тысяч лет жизни... — начала она, медленно, с неохотой опускаясь на колени.

— Оставьте эти формальности, Леди Чон. Встаньте и сядьте за стол, — я указал на подушку напротив себя.

Девушка грациозно, но с явным усилием поднялась и опустилась на предложенное место. Подол её халата растекся по полу темной лужей. Она бросила тоскливый взгляд на подушку — та была жесткой, предназначенной для сохранения прямой осанки, а не для расслабления.

Я пододвинул к ней чашку с дымящимся черным пуэром.

Девушка взяла её обеими руками, поднесла к лицу, вдохнула горький, землистый аромат, и её идеальные брови едва заметно сошлись к переносице.

— Ваше Высочество предпочитает весьма... суровые напитки на ночь, — её голос был тихим, тягучим, полным обволакивающей лени. — Этот чай способен заставить мертвеца встать из могилы и пойти маршем на Север. Боюсь, если я выпью его, мой сон будет безвозвратно погублен.

— Именно на это я и рассчитываю, Ю-Ри, — я намеренно назвал её по имени, отбрасывая титул, чтобы сократить дистанцию и создать напряжение. — Вы сегодня слишком много спали на заседании Совета. Пришло время проснуться.

Я не стал ходить вокруг да около, взял свиток с расчетами логистики и бросил его на стол между нами. Бумага с сухим шелестом развернулась.

— Вы знаете, что это?

Она опустила глаза на свиток. Даже не попыталась вчитаться в столбцы цифр. Просто скользнула по ним равнодушным взглядом.

— Похоже на очень длинный и скучный список. Рискну предположить, что это реестр налогов. Или перепись населения. В любом случае, это выглядит как нечто, вызывающее мигрень.

— Это, Ю-Ри, спасенная вами провинция, — я подался вперед, упираясь взглядом в её темные глаза. — Ваша «детская сказочка» о плавающих подушках оказалась самым блестящим стратегическим маневром года. Вы сократили издержки в десять раз. Вы избежали столкновения с горными бандами и проложили маршрут, о котором не подумали убеленные сединами военные министры.

Я сделал паузу, ожидая, что она опустит глаза, смутится или, наоборот, выдаст себя торжествующей улыбкой.

Но Ю-Ри лишь изящно прикрыла рот ладонью и подавила очередной зевок.

— Как чудесно, Ваше Высочество. Значит ли это, что моя скромная мысль пришлась ко двору? Могу ли я в качестве поощрения просить о замене жесткого матраса в моем павильоне на пуховый? И, возможно, о дополнительных порциях засахаренной дыни к завтраку?

Её способность сводить государственные дела к уровню бытового комфорта выводила меня из себя. Я чувствовал, как внутри закипает раздражение. Я не привык, чтобы со мной так играли.

— Прекратите этот фарс, — мой голос стал жестким, в нем зазвенел металл. Я выпустил малую толику своей Ки — императорской ауры подавления, которая заставляла людей вжиматься в пол. Воздух в кабинете потяжелел, пламя свечи тревожно затрепетало, накренившись в сторону.

Любая другая дева на её месте начала бы задыхаться от страха. Но Ю-Ри? Она лишь слегка повела плечами, словно ей стало зябко.

— Ваше Высочество, вы тратите энергию впустую, — произнесла она, и в её голосе впервые прорезалась острая, ледяная нотка, мгновенно скрывшаяся за привычной ленью. — Ваша аура, безусловно, впечатляет. Но она создает сквозняк. А я уже говорила, что мое здоровье...

— Не смейте лгать мне в лицо! — я ударил ладонью по столу. — Я знаю ширину канала, знаю осадку барж. Вы не могли «случайно» угадать такие детали. Кто вы такая, Чон Ю-Ри? Чему вас на самом деле учил отец вдали от столицы? Вы шпионка Юга? Вы присланы сюда, чтобы манипулировать мной под маской дурочки?

Она не дрогнула. Ни один мускул на её безупречно белом лице не дернулся. Только глаза... её темные глаза на мгновение потеряли свою сонливость, обнажив бездну холодного, расчетливого интеллекта. Это было похоже на то, как если бы вы заглянули в спокойное, заросшее ряской озеро и вдруг увидели на дне очертания древний, смертоносный клинок.

Мое дыхание перехватило. Я нашел его. Клинок.

Но это длилось лишь секунду. В следующее мгновение она снова стала бесконечно уставшей.

Ю-Ри медленно подняла чашку с горьким пуэром, сделала крошечный глоток, поморщилась с искренним отвращением и поставила чашку обратно.

— Ваше Высочество, вы страдаете от паранойи, — её голос журчал, как ручей, успокаивая и раздражая одновременно. — Это неудивительно, учитывая цвет ваших синяков под глазами. Вам нужно больше спать. Когда человек не спит, его разум начинает рисовать демонов в каждом темном углу.

Она изящно оперлась локтем о стол, подпирая подбородок ладонью. Нарушение этикета, за которое я мог бы приказать высечь её. Но я не мог отвести взгляд от её лица.

— Мой отец ничему меня не учил, кроме того, как правильно заваривать чай, чтобы не ошпарить пальцы. Я не шпионка. Мне лень быть шпионкой. Шпионы должны красться в ночи, подслушивать чужие разговоры и носить неудобную черную одежду. Я предпочитаю спать в мягкой постели и носить шелк.

— Откуда вы знали про канал? — процедил я, не сдаваясь.

Она вздохнула с таким искренним страданием, словно я заставлял её копать траншею голыми руками.

— Когда мне было десять лет, матушка заказала партию нового нефрита из столицы для украшения купальни. Нефрит везли на телегах. Телеги застряли в грязи на тракте. Нефрит опоздал на два месяца. Матушка была в ярости. Она кричала на поставщиков так громко, что у меня разболелась голова. Она сказала им, что любой идиот знает: тяжелый груз нужно пускать по воде, потому что вода выдерживает любой вес, а Великий Канал достаточно широк, чтобы разминулись две баржи. Я просто запомнила этот скандал, потому что он прервал мой дневной сон.

Она посмотрела мне прямо в глаза, честно и открыто.

— Моя память, к сожалению, очень хорошая. Я запоминаю вещи, которые мне не нужны, просто потому, что они звучат громко. Вот и весь секрет моей «гениальной стратегии», мой Принц. Банальное раздражение от шума и хорошая память на матушкины истерики.

Я смотрел на неё, пытаясь найти изъян в этой истории. Она звучала абсурдно. Настолько абсурдно, что могла быть правдой. Леди Юн Сора, её мать, действительно славилась своим вспыльчивым нравом и любовью к роскоши.

Но что-то внутри меня отказывалось верить. Её расслабленная поза, её ровное дыхание под давлением моей Ки. Она была слишком идеальной в своей лени.

Я встал из-за стола и медленно обошел его. Шаг за шагом я приближался к ней, пока не оказался вплотную. Я навис над ней, заставляя её запрокинуть голову, чтобы смотреть на меня.

Я находился так близко, что чувствовал легкий аромат лотоса и сандала, исходящий от её волос. Запах покоя, который так контрастировал с бурей внутри меня.

— Вы можете обмануть Совет, Ю-Ри, — прошептал, глядя в её темные глаза. — Вы можете обмануть моих шпионов. Можете строить из себя бесполезную декорацию, мечтающую только о еде и сне. Но вы не обманете меня.

Она не отвела взгляд, не вжалась в стул, просто смотрела на меня снизу вверх.

— Я сорву с вас эту маску, Леди Чон, — пообещал я, и это было не просто угрозой, это была клятва. — Я заставлю вас показать свою истинную силу. Рано или поздно, вы оступитесь. И тогда я заберу этот клинок себе. Вы будете служить Империи. Вы будете служить мне.

Вместо страха в её глазах мелькнула искренняя, глубокая тоска. Она вздохнула так тяжело, словно я только что приговорил её к вечной каторге.

— Пожалуйста, не надо, Ваше Высочество, — прошептала она с мольбой. — Это потребует от вас слишком много энергии, а от меня — слишком много оправданий. Давайте просто заключим перемирие? Вы делаете вид, что я — бесполезный балласт, каковым я и являюсь, а я торжественно клянусь никогда больше не упоминать при вас ни лодочки, ни подушки, ни географию.

Я не смог сдержать короткого, нервного смешка. Это было безумие. Я, Наследный Принц, гроза заговорщиков, стою над девчонкой, пытаясь запугать её властью, а она торгуется со мной за право ничего не делать.

Я понял, что прямолинейная атака с ней не сработает. Если я буду давить, она просто превратится в воду и утечет сквозь пальцы, укрывшись за стеной абсурдных оправданий. Чтобы поймать эту лентяйку, мне придется сыграть в её игру.

Я медленно отступил на шаг, возвращая себе личное пространство и забирая свою давящую ауру. Воздух в кабинете сразу стал легче.

— Перемирий не будет, Леди Чон, — сказал я холодным, официальным тоном, возвращаясь к своему столу. — Вы — мой компаньон по указу Императора. С завтрашнего дня вы будете присутствовать в моем кабинете во время работы с документами. Будете сидеть тихо, как вы любите, и не мешать.

Её лицо вытянулось в неподдельном ужасе.

— В кабинете? С документами? Но... Ваше Высочество, пыль от свитков вредна для моего дыхания! И здесь слишком жесткие стулья!

— Я прикажу принести вам самую мягкую кушетку, — отрезал я, беря в руки кисть. — Можете спать на ней. Но вы будете здесь, под моим присмотром. А теперь — вон. Можете вернуться в свое уютное гнездо.

Ю-Ри поднялась с грацией раненого лебедя. Всем своим видом она демонстрировала, что я только что разрушил её жизнь.

Она поклонилась, так же медленно и лениво, как и обычно, и пошла к двери.

Когда она уже взялась за ручку, я не удержался и бросил ей вслед:

— Спокойной ночи, Ю-Ри. Постарайтесь выспаться. Завтра будет долгий день.

Она остановилась, даже не обернувшись, её плечи едва заметно поникли.

— Ваше Высочество — жестокий тиран, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышал. — Даже варвары на Севере дают пленникам время на отдых.

Двери закрылись за ней, отсекая её тонкий аромат сандала от запаха старой туши в моем кабинете.

Я остался один. Сон окончательно покинул меня. Впервые за долгие месяцы изнурительной работы я почувствовал не тяжесть долга, а обжигающий азарт.

Я смотрел на жесткую подушку, на которой она сидела. На недопитый горький чай, которого она едва коснулась.

Леди Чон Ю-Ри думает, что сможет спрятаться от меня за своей ленью. Она думает, что я устану биться о её броню безразличия.

Я усмехнулся в пустоту кабинета.

«Ты ошибаешься, Чон Ю-Ри. Я — человек, который не умеет отдыхать. И я сделаю всё, чтобы разбудить твоего спящего дракона. Даже если для этого мне придется завалить тебя пуховыми перинами».