Глава 15

Несмотря ни на что, я плавала по воздуху от счастья. Мы с Эрком и друзьями прекрасно провели время в клубе. А Чад оказался презабавным парнем — у него полностью отсутствовало чувство юмора и восприятие сарказма, что давало неисчерпаемый простор для издевок… но как раз издеваться над ним хотелось меньше всего. То ли подкупала его почти детская открытость, то ли возможность кровавой расправы, если он хоть о чем-то заподозрит. Такую махину даже Эрк с Одиром вместе вряд ли остановят, так что никто не рисковал будить спящий вулкан.

Психотропами Чад не увлекался, но выпить любил. Он быстро хмелел и так же быстро отходил, но заливал в себя новую порцию и выходил на новый виток веселья. Я теперь даже не могла представить, почему при первой встрече мы с Триш так сильно испугались его — за устрашающим видом в Чаде сложно было разглядеть хоть что-то еще устрашающее.

— Дая, вот ты мне скажи прямо, — он подпер огромным кулаком щеку и пьяно смотрел на меня. — У меня нет проблем с Законом, приличная работа — я дневным охранником в крупном торговом квадрате работаю, отличное жилье, покладистый характер… Но девушки нет!

Я ответила общей фразой — для любой расы подойдет:

— Всему свое время, Чад! Просто еще не встретил свою судьбу!

— Мне уже двадцать! — рявкнул он так, что в радиусе пяти метров все нервно сжались. — Сколько еще ждать?

Я вылупилась на него и заставила себя проморгаться. Всего двадцать? Никогда бы не подумала, что он мой ровесник! Тогда как же выглядят берсерки в самом расцвете сил — лет в шестьдесят? Он уже сейчас поражал излишком брутальности, еще капелька — и девушек начнет сносить с ног от переизбытка.

В принципе, это и была причина. Люди предпочитали не связываться с оборотнями, даже легальными. И даже не потому что такие браки всегда несчастны, но все же с человеком общий язык найти куда проще, чем с любым из них. Да и эти их треклятые ДНК игнорировать нельзя, если голова на плечах. Можно влюбиться и в берсерка, но следует приготовиться к тому, что с шестидесятипроцентной вероятностью у вас родится берсерк. Я много слыхала о таких парах — временные увлечения, и не знала примеров прочных семей. Это еще в столице довольно раскованные нравы, здесь чего только не увидишь, а в нашем родном с Триш городе подобное было нонсенсом. Что бы там ни показывали в видеофильмах, как бы ни подчеркивали в новостях необходимость толерантного отношения к легальным оборотням, но ни один родитель своему чаду такой судьбы бы не пожелал.

Потому я рискнула осторожно поинтересоваться:

— Чад, а тебе не нравится никто из… ваших? О, я смотрела старый видеофильм о женщине-берсерке. Вот это воительница! Дух захватывает!

— «Зенона — королева берсерков»? Видел, как же. Даже в детстве был влюблен в эту актрису. Но знаешь, таких женщин можно любить только на экране, а в жизни хочется совсем другого. Чтобы она… тоненькая вся, беззащитная, чтобы встать горой перед ней и защитить от всего мира!

Такое умилительное признание от горы мышц с грудным низким голосом слышать было странно.

— Но в этом клубе очень много курсанток из нашей академии. Вряд ли ты найдешь среди них совсем уж трепетную лань.

Он улыбнулся в ответ на мою улыбку — и оттого стал выглядеть немного пугающим:

— Я вот вас когда с Триш впервые увидел, так сердце и сжалось. Ты тоже красивая, Дая, не подумай там чего, но ты выглядишь самоуверенней… А она… она такая, которую если сильно сожмешь, то сломать можно! Таких можно только нежить и оберегать, на такую даже разозлиться не получится… — и он томно посмотрел в сторону танцпола, где Триш пыталась подобраться поближе к Одиру сквозь толпу поклонниц. — Я все думал, что мне ракшаска подойдет. Но их же только секс интересует! А это совсем не то… мне чувства важнее, понимаешь?

Я качала головой, слушая его пьяные объяснения. Странное дело, но в тот момент мне казалось, что если он все же разыщет себе беззащитную зазнобу, то станет для нее идеальным партнером. Вряд ли он из тех, кто станет смотреть на других женщин или бросит любимую наедине хоть с малюсенькой проблемкой. Он агрессивен, как любой берсерк, но агрессия его вряд ли будет распространяться на ту, которую станет оберегать. Моя мама, как и все прочие мамы, о подобном не рассказывала. Но если призадуматься, из Чада может выйти муж получше, чем из абсолютного большинства людей. Однако с Триш ему ничего не светило, как и Триш прямо сейчас ничего не светило с Одиром. Тот, пока купался во всеобщем внимании, ни на ком конкретно не останавливался.

Я залпом допила из своего стакана коктейль и уверенно хлопнула нового приятеля по плечу, поддерживая:

— А ты, главное, таким и оставайся! Вот тогда точно все получится! Ты потрясающий!

Он в ответном порыве положил гигантскую лапищу мне на плечо и слегка сжал — к счастью, музыка заглушила болезненный стон.

— Спасибо, Дая! Ты тоже потрясная! Я бы на тебя обратил внимание, но у тебя уже есть сильный мужик! Был бы хлюпик какой, я бы рискнул. Вам повезло, что нашли друг друга, за это и выпьем.

Эрк принял комплимент Чада без малейшей иронии и поднял свою стопку. Берсерк не умел преувеличивать или льстить, и если он говорил что-то, то именно так и считал. Потому Эрк просто выпил, коротко кивнул, потом притянул меня к себе и поцеловал, сделав меня этим абсолютно счастливой.

Мы провели замечательный вечер, много пили, болтали и танцевали. Однако перевертышей с диодами так и не обнаружили — только лишь клиентов, которые могли приходить сюда уже «готовыми». Видела и того парня, который мне адрес подкинул — он был очень пьян. Именно пьян, а не в наркотической эйфории. Помахал мне приветливо и потащил танцевать какую-то девушку. Дерьяк меня дери, а может, в самом деле никакой зависимости нет? Люди просто приходят в порядок после нескольких процедур, кто-то повторяет, чтобы закрепить эффект, но проблемы соскочить нет? Ведь легальные психотропы именно так и действуют. Там уж лично выбор каждого: сидеть только на них или по большим праздникам расслабляться. Судя по тому, что я наблюдала, все было именно так.

* * *

В понедельник в конце первой лекции профессор попросил перейти всю группу в актовый круг. Сам командор Кири, почетный гость академии, нашел несколько минут для вдохновительной речи.

В огромном зале, построенном в форме амфитеатра, собирались все потоки. Нас предупредили о соблюдении тишины, но ожидание затянулось. Тем не менее никому и в голову не пришло что-либо обсуждать. Я видела Эрка с его группой — мы лишь обменялись приветственными кивками. Последними подошли выпускники — многим уже места не хватило, они встали за последними рядами. Это уже настоящая армия, полностью готовые к бою солдаты. У большинства на рукавах разноцветные нашивки, иногда прилепленные внахлест, потому что не хватало места. Все мужчины — широкоплечие, взрослые, смотрят вперед серьезно и не обращают внимания ни на кого больше. Женщины — высокие, подтянутые, только в сравнении с одногруппниками выглядят хрупкими, но ощущение это очень обманчиво. Курсанты на восьмом курсе попросту не могут быть слабыми.

И сразу за ними на низкую сцену к трибуне подошел высокий мужчина. И без того молчавший зал перестал дышать. Командор Кири — легендарная личность. Он был одет в черный мундир без единой нашивки — никаких рукавов бы не хватило, чтобы отметить все его награды. Возможно, один из немногих людей во всей Освоенной Территории, которому не нужно показывать свой статус. И этот безупречно черный цвет отчего-то впечатлил еще сильнее, чем множественные нашивки на рукавах. Только таким черным можно показать, что число спасенных жизней перевалило за миллиарды — и больше совсем ничего не требуется.

Он был красив — Эрк явно пошел в отца. Немолод, на висках седина, взгляд тяжелый, но весь вид словно излучал силу. Голос оказался приятным и даже не громким, как я подсознательно ожидала:

— Приветствую вас, курсанты! У меня мало времени, но я не мог улететь, не встретившись с вами. Постараюсь выразиться кратко. На границах Третьего и Четвертого секторов дела идут плохо. Сару захватили уже две планеты, которые мы до сих пор не смогли отбить. Около двух миллиардов мирных жителей в заложниках. Нам снова, как в войну с дерьяками, нужны бойцы ближнего боя, а мощи космических кораблей использовать нельзя. Так мы снизим количество жертв.

По всему огромному кругу прокатилась волна — то ли резкий выдох, то ли шепот. Новости прозвучали ужасно. Но уже через секунду все вытянулись, вслушиваясь в каждое слово командора:

— Я забираю с собой всех добровольцев с выпускного курса. Но хочу обратиться к остальным — очень хорошо подумайте до распределения. Граница — не место для слабаков. Не место для сомневающихся или трусов. Вы принесете больше пользы, если выберете свой путь. Но я верю — нет, я вижу это собственными глазами — что сейчас передо мной и те, кто будет воевать за будущее человечества.

Я сжала челюсти, чтобы на глаза не навернулись слезы. У меня впереди еще семь лет обучения, но прямо сейчас я уже готова была принять решение — лучше уж погибнуть, идя за таким человеком и его идеями, чем прозябать в теплых квадратах в поисках смысла жизни.

Командор сделал лишь небольшую паузу и добавил:

— И еще одно — очень важное. Наш истинный враг — сару. А все остальные оборотни — наши потенциальные друзья. Перестраивайтесь. Делайте над собой усилия. Освобождайтесь от стереотипов. В последнее время я думаю, что окончательная победа возможна только при объединении сил. Я рад, что среди курсантов вижу берсерков, ракшасов и перевертышей. И опечален, что на первом курсе значатся только двое из них, — на этих словах я невольно скосила глаза на Одира. Но он не отрывал взгляда от командора. — И прямо сейчас я не боюсь злоупотреблять своей властью и отдаю прямой приказ ректорату академии: за любую дискриминацию исключать незамедлительно.

Ректор, стоявший в стороне, серьезно кивнул и вставил:

— Даже напоминать об этом не надо, командор! Это правило уже давно прописано в нашем уставе!

В принципе, он не преувеличивал. Курсанты не любили оборотней и часто доставали их, но серьезных конфликтов на моей памяти не было. И даже наше общение с Одиром только в первые дни вызвало молчаливый протест, но никто не выступил открыто. Ректор не может заставить всех возлюбить оборотней, но и дискриминацию он не поощряет.

Командор посмотрел на него и сказал — вроде бы так же мягко, но почему-то мурашки побежали по коже:

— Тогда почему на первом курсе всего двое, господин ректор?

— Правила приема… — тот побледнел.

— Значит, надо пересмотреть правила. Ни для кого не секрет, что один оборотень в бою стоит десятка людей. Я тоже человек, как видите, и мне это тоже не нравится. Но я достаточно умен, чтобы понимать — мои личные эмоции не играют никакой роли. Если оборотни легальны, если они готовы служить Закону, то я стану первым, кто протянет им руку. И этого же жду от всех присутствующих.

Ректор в ответ что-то проговорил, но я не расслышала. Если я раньше уважала командора Кири, то сейчас была восхищена. Он настоящий лидер и стратег. Он не подбирает вежливые слова — он изъясняется максимально ясно. Жаль, что нет другого командора с его талантом, чтобы занять его должность в Четвертом Секторе. Этому человеку место на посту президента Освоенной Территории. Только с таким характером можно наводить порядок везде, не забывая о справедливости. В голове как-то болезненно и настойчиво запульсировало осознание: я, я встречаюсь с сыном этого человека! Как будто раньше об этом не знала, а теперь дошло. Но уместить в голове настолько масштабное понимание я смогу только позже.

Командор неожиданно улыбнулся и закончил:

— На этом все. Служим во имя порядка, курсанты.

— Служим во имя порядка! — отозвался каждый голос, даже первокурсники, которые еще не имели формального права так говорить — но такой порыв остановить было невозможно.

Командор отошел от трибуны и остановился, сказал тише:

— Курсант Кири, на два слова. У меня перевозчик через десять минут.

Эрк сразу поднялся с места и двинулся на выход. Остальные начали шептаться, но настроение у большинства было созвучно с моим — все были впечатлены. И на Одира теперь посматривали как-то иначе. Даже до самого последнего идиота дошло сказанное. Ситуация не изменится за один день, но она совершенно определенно изменится. Мы же с Триш только с гордостью переглянулись, ведь как раз и стали первыми в нашей группе, кто поступил правильно.

Я просто не могла сдержать любопытства. Понимая, что поступаю некрасиво, пошла к другому выходу. К тому же многие курсанты уже покидали актовый круг, то есть нельзя было сказать, что я озабочена целью именно подслушивать. Но мне невообразимо хотелось узнать, как они общаются между собой. Потому я ничего не объяснила друзьям и вышла в коридор, направляясь к тому месту, где должен был быть Эрк с отцом.

У последнего всерьез было мало времени, иначе он бы увел сына в ректорат или еще куда, но они просто остановились возле окна. Курсанты проходили мимо, неловко улыбаясь, но не смея вмешиваться, даже чтобы выразить свое восхищение. Я расслышала голос командора — он был еще мягче, чем в конце выступления:

— Месяца через три смогу вырваться на несколько дней. Надеюсь.

— Да не надо, пап, — с легкостью ответил ему Эрк. — Я на каникулах сам собирался на Артази.

Только обмен фразами, но никакого напряжения. Я была приятно удивлена и решила шагнуть еще ближе. И остановилась от резкого:

— Ни в коем случае. Я не шутил про опасность.

— Даже там?

Командор вздохнул. Его уже звали с другого конца коридора, он бегло оглянулся, махнул рукой и заговорил быстрее:

— В ближайшее время ты туда точно не полетишь. Сын, ситуация, как никогда, напряженная. Кстати, консул Май-Ли отправляет сюда Риссу, подальше от опасности. Оформим ее в академию, приглядишь.

— Сюда? Он же вообще дочь от себя не отпускает.

— Вот-вот. Это как раз о многом говорит. Первый Сектор сейчас считается самым безопасным местом. Конечно, к ней приставят телохранителей, но ты тоже вовлекайся. Консул будет рад знать, что именно ты обеспечиваешь безопасность собственной невесты.

Я на последнем слове покачнулась. Надо было уходить — кто-то из них непременно заметит, что я замерла в двух шагах за спиной Эрка. Но вот прямо сейчас ноги слушаться перестали.

Командор бегло попрощался, хлопнул сына по плечу и поспешил к ждущим его солдатам. Эрк буквально сразу обернулся ко мне, поражая широченной улыбкой:

— А я слышал, как ты охнула!

Мне было не до улыбок, мягко говоря. Слышал он. А ведь я всего лишь охнула, хотя на самом деле металась между «дать пощечину» или «сразу попытаться ногой пробить двушку». Эрк мое состояние оценил, зачем-то наклонился и мягким тоном объяснил:

— Подожди, ты ведь не решила сейчас, что речь шла о невесте — в смысле будущей супруге?

— А как еще я могла решить? — в голове начала появляться нелепая надежда на любое объяснение.

— Брось, Дая, ты ведь несерьезно… Или серьезно? — Эрк попытался обнять, но я отшатнулась. Наобнимаемся еще вдоволь, когда у меня извилины на место встанут. Зато моя реакция и его сделала серьезнее: — Освоенная Территория огромна, в ней просто потеряешься без связей. Такие дети, как я или Рисса, почти с самого рождения состоят с кем-то в таких отношениях. И все всегда знают, что это чистый формализм. Зато противники финансирования отца заведомо знают, что консул Май-Ли его поддержит, а враги консула Май-Ли не забывают, на чьей стороне в случае противоречия окажется командор Четвертого Сектора.

Меня объяснение не устроило, но пока я смогла только молча покачать головой. Тогда Эрк добавил:

— Врать не буду, такие союзы иногда в самом деле заканчиваются браками. Только тогда, когда дети вырастают и сами хотят пожениться, — он добавил в тон нескрываемой иронии. — И такое случается. Особенно если они живут вместе, учатся вместе и каким-то нелепым образом влюбляется. Тогда им никакая формальность не помеха — прут, как космолеты, на волю чувств, а их родителям приходится разводить руками и доводить дело до конца.

Я шутку оценила, но от веселья была по-прежнему далека:

— Эрк, пусть так. Но ты должен был сказать об этом раньше. До того, как я…

Он все же обнял меня, прижал к груди, заставив проходящих девчонок завистливо ахнуть. И зашептал в самую макушку:

— До того, как ты стала моей? Так ведь даже не подумал. Забыл о том, что у тебя катастрофическая неосведомленность в политических вопросах! Тогда слушай запоздалое признание: я не люблю Риссу, не любил и не полюблю, но до тех пор, пока не решу жениться, буду называть ее своей невестой. Но люблю я совсем другого человека — одну ревнивую брюнетку, которая совсем недавно стала моей. И если она будет любить меня так же, то когда-нибудь мне придется перестать называть Риссу невестой. Хотя Рисса может и опередить…

Теперь я уже улыбалась, от его тихого смеха и объятий. От поцелуев в висок и таких важных слов, сказанных второпях. Я не сомневалась, что нравлюсь Эрку, но слово «люблю» не надеялась услышать так скоро. Глупое сердце забилось с новой силой и забыло о переживаниях.

Зато умная голова вернулась к этому вопросу уже минут через десять после того, как мы разошлись по своим аудиториям. Вроде все аргументы сказаны, а на душе все равно пусто и тяжело. Эрк посчитал это ревностью, хотя на тот момент мне казалось иначе: я просто чувствовала себя обманутой. Скажи он мне раньше и именно так все объясни, и я все равно стала бы его девушкой, и пошла бы с ним в постель, и целовала бы с тем же упоением, то есть по сути ничего бы не изменилось. Такая ничтожная деталь, а ощущается отчего-то заметной разницей.