Глава 23

Что ж, мы с Таем очень взаимно сделали существование друг друга невыносимым. Теперь я терялась в ощущениях, едва только его затылок увижу. Он тоже отводил взгляд при моем приближении — ему, вероятно, было еще труднее держаться в стороне. Я каждую секунду напоминала себе о ненависти, и это помогало.

Он все же приснился мне. Открыв глаза в белесой мути, я не спешила поворачиваться. И точно знала, что он тоже этого не хочет — лучше даже во сне отводить взгляды и не смотреть друг на друга.

— Дая, — он говорил без нежности. Не представляю, сколько усилий на это уходило. — Я больше не выдерживаю, признаю это. Еще несколько дней, и я разорву связь.

— Жду не дождусь! — ответила искренне. — Только странно, что ты в кои-то веки решил мне сообщить о планах.

Я расслышала, как Тай усмехнулся.

— И все прекратится.

Не уловив, что имеется в виду, повторила:

— Жду не дождусь.

Короткая пауза, в которую так хотелось повернуться, но я сдержалась.

— Дая, я не выдерживаю по понятным причинам, сам на это пошел. Но срывает меня из-за другого — из-за твоего ответного желания. Я каждой клеткой тела чувствую, что нравлюсь тебе. Не просто нравлюсь… Так разве все прекратится с концом связи?

Я затаила дыхание. Желание есть, и в поцелуе я выдала себя с головой. И я, в отличие от него, не могу прикрыться каким-то ДНК-перепрограммированием. У него все пройдет, а у меня? Но с собой я всегда смогу договориться. Хорошо подумала над ответом, чтобы и озвучить правду, и не сказать ничего лишнего:

— Как бы то ни было, я убила бы тебя, если бы могла.

— И это я знаю. Ненависти в тебе больше, чем всего остального. И ты впечатляешь меня тем, что уверенно ставишь совесть и общее благо выше своих интересов.

— На том и держусь. Я ненавижу тебя, Тай Линкер, всем своим сердцем.

— Знаю, не повторяй. Эрк Кири по-прежнему к тебе неравнодушен, и как только я разорву связь, вы снова будете вместе. Я прав?

— Без связи вы уже не сможете меня контролировать, а значит, и его. Но если он любит меня, то вы сможете угрожать моей жизни. Так что нет, думаю, что мы не будем вместе до тех пор, пока тебя и всех твоих шестерок не сотрем с лица земли.

— Но в идеале ты хотела бы быть с ним?

— Конечно. Ты же сам говорил: Эрк — олицетворение всего, о чем я мечтала.

— Даже несмотря на то, что тянет тебя совсем не к Эрку?

— Несмотря ни на что, — в груди начало копиться раздражение. — Как мне проснуться, Тай?

— Дая, а если я попытаюсь…

Я ощутила, что он шагнул ко мне. Запаниковала, дернулась и закричала во всю глотку:

— Как мне проснуться?! Я хочу проснуться! Как мне…

Криком я разбудила Триш, но она только глянула на меня, убедилась, что все в порядке, никого не убивают, и снова засопела. Я вытерла холодный пот со лба и уставилась в потолок. Мне нужно проснуться! Как мне проснуться и выйти навсегда из этого затянувшегося кошмара? Но, немного успокоившись, вспомнила наш диалог. Тай Линкер сказал обо мне очень важную вещь: я никогда не поставлю личные интересы выше совести. Не могу же я разочаровать самого Тая Линкера! Но самое главное, я не могу подвести саму себя. И от этого осознания как-то стало легче. Я обязательно буду думать о Тае — я не могу о нем не думать. Но думать правильно, как о враге — не только моем личном враге, но и всех моих друзей, знакомых и даже вовсе незнакомых людей.

* * *

В принципе, картину я уже представляла: диоды были безвредны для организма, но они создавали некий импульс в мозге, который можно использовать. Пока я точно не знала, просто ли замирает человек на месте или его можно заставить сделать что-то конкретное. Но даже в первом случае враг получал бы явное преимущество — чем больше выпускников военно-полицейских академий, то есть лучших бойцов, будут «заражены», тем больше вероятности, что один из них в нужный момент бросит штурвал космолета или остановится на месте при прямой атаке. И кто этот самый враг тоже было известно: сару и все нелегальные оборотни. К этому моменту уже даже было ясно, какова моя роль, но зачем оборотням контроль над Эрком и Риссой — пока совсем неизвестно. Но эти мелочи уже не мешали общему восприятию.

Однако понадобилось выяснить еще один пункт, чтобы картина стала еще яснее и окончательно жуткой. Произошло это на очередной лекции по новейшей истории, а я даже не особенно удивилась, как если бы подсознательно чувствовала что-то подобное.

Слайды по-прежнему навевали тошноту, а от рассказов профессора пробирал озноб. Но один кадр вмиг привлек мое внимание. Я вскочила с места:

— Сэр! Предыдущий слайд! Пожалуйста, перемотайте обратно!

— Вы совсем забыли о дисциплине, курсант Джисс. Сначала поднимаете руку, потом ждете разрешения, а потом задаете вопрос, — как-то устало пожурил преподаватель.

— Простите, сэр!

Он щелкнул пультом, а я так и стояла, одеревеневшая, даже забыла сесть. На снимке был сару — в военной форме, кадр сделан из космоса и сильно увеличен, потому изображение размыто. Но я видела отчетливо — типичный сару, явно в преклонном возрасте, мерзкая зеленая вытянутая рожа, нос почти отсутствует, но глаза… я уже не сомневалась в сходстве. Вот иногда даже по малышу сразу видно — похож на родителя, хотя вроде бы и черты совсем другие, но какой-то определенный штрих так выделяется, что и сомнений не остается. В данном случае это были глаза — разрез, цвет и до боли знакомый легкий прищур. Триш потянула меня за рукав, и я бессильно рухнула на стул. Профессор, видя мою заинтересованность, объяснял:

— Это генерал Линкер. Что, курсант Такер?

— Что такое «генерал», сэр?

Профессор кивнул удовлетворенно — он вообще эти занятия проводил с видимым удовольствием, похоже, не ожидал такого интереса от учащихся.

— Аналог нашего командора, курсант. Генерал Линкер был одним из военных предводителей сару. Знаковая фигура в истории. К счастью, теперь уже погибший. Гениальный стратег, жестокий и беспощадный. На его счету миллиарды жизней, а так же захваты восьми населенных планет. Планеты со временем отбили, некоторые только после его смерти, но количество жертв неисчислимо.

Очередной страшный факт о сару. Казалось бы, присутствующие должны были привыкнуть, но все равно на этих словах замерли и опустили лица. Почти у каждого есть близкие, любимые, родные, живущие на приграничных территориях. И каждый уже сегодня может услышать шокирующую новость: планета захвачена сару. В этом случае люди мечтают, чтобы их родственники были убиты при первых же бомбардировках, чтобы они не оказались заложниками этих монстров. И каждый готов вспоминать всех старых богов, чтобы хотя бы у них попросить: пусть все эти твари вымрут, пусть выжившие дотянут до освобождения, если им не посчастливилось умереть быстро.

Тем временем профессор продолжал:

— На его корабле обнаружены доказательства его беспрецедентной жестокости, хотя во время атаки или силами самих сару большинство улик было уничтожено. На генерала Линкера работала армия ученых. Так и неизвестно, что конкретно они разрабатывали, но можно предположить — новые виды оружия или новые способы пыток. Но самое жуткое: он ставил эксперименты не только на пленных, но и на собственных детях. Судя по останкам и подтверждениям тестов ДНК, он вызывал в своих же женах, дочерях и сыновьях генные мутации. По одной из версий наших ученых, он пытался создать новые виды оборотней, чтобы они наследовали расу обоих родителей. К счастью для детей, никто не выжил.

Да нет. Один точно выжил и являл собой доказательство, что ученые достигли успеха. Я спрятала трясущиеся руки под парту. Смесь сару и перевертыша, который от отца унаследовал глаза. Быть может, не только их.

— К счастью? — не выдержала Триш. — Неужели вам жаль отродье этого жуткого нелюдя?

Профессор почему-то задумался, а потом сказал совсем другим тоном — более тихим и мягким, не таким, каким обычно читал учебный материал:

— Знаете, курсант Хадсон, это очень непростой вопрос. Ведь все дети рождаются просто детьми… Может быть, если вырастить хоть одного сару в любви и уважении к Закону, то мы получили бы первого легального сару? Посмотрите на других оборотней, — он указал на Одира, — кто-то из них наиценнейший член сообщества, а кто-то отъявленный преступник. Виновны ли дети в грехах отцов по определению?

На самом деле, он впервые сказал очень важную вещь, которая прежде никогда не звучала. И возглас кого-то с последнего ряда это подтвердил:

— Сэр! Но разве сару не жестоки по своей сути? Разве они не рождаются моральными уродами?

— Вы правы, курсант Мойге, правы. Но давайте начистоту — у всех оборотней есть отклонения в психике. Мы научились договариваться с берсерками, перевертышами и ракшасами, а с сару даже не пытались.

— Еще бы мы пытались! — тот же голос. — Всех этих тварей надо стереть с лица Вселенной, как будто их никогда и не было!

— И снова вы правы, — улыбнулся профессор. — Если сотрудничество когда-то и было возможно, то мы упустили тысячу лет. Я продолжу лекцию.

Он перещелкнул на следующий слайд, но я снова вскочила:

— Сэр! Прошу прощения, сэр! А как был побежден генерал Линкер?

— А, — он словно и сам вспомнил, что забыл об этом рассказать. — В прямой космической атаке наша армада под руководством командора Кири захватила несколько кораблей сару. Сам генерал погиб при таранном столкновении. Эта победа — одна из самых выдающихся заслуг командора Четвертого Сектора. Героям слава!

— Героям слава! — отозвались все. Кроме меня. Я и звука не могла выдавить.

На лекции я сосредоточиться уже не могла, хотя в ней наверняка прозвучало еще много интересного. А после занятия все бурно обсуждали услышанное. Я же вышла в коридор и в окно увидела на улице Эрка. Показала Триш пальцем, она подбежала и сразу вдохновилась:

— Поговорить с ним хочешь? Попросить прощения или…

Я оставила ее без ответа, спеша выйти из корпуса. Триш звонко оповестила всех, кого и не надо было оповещать:

— Беги, беги! Я прикрою! Скажу, что у тебя живот прихватило!

Эрк, когда увидел меня, нахмурился. Но я подошла уверенно, взяла за локоть и потащила обратно — на скамью, с которой он только что поднялся. Он молчал. То ли вовсе пока не готов был со мной разговаривать, то ли успел уловить мое настроение и что речь пойдет вовсе не о романтике. Прозвенел звонок, но мы оба даже не шелохнулись. Понимая, что Тай может застукать нас в любой момент, я говорила быстро и как можно короче, выливая всю историю, попутно вспоминая каждую деталь, которая могла оказаться важной. К концу он уже смотрел неотрывно на меня с неприкрытым изумлением.

— Эрк, это личное! Сначала я думала, что он просто одна из фигур, исполнитель, но он точно стоит во главе. Или один из главных. Достойный приемник отца. Удачный эксперимент. Но он еще сегодня не мог посмотреть на меня! Значит, связь еще действует. Но мы можем упустить шанс.

— Я так и не понял, про какую связь ты говоришь? Разве этот эксперимент не закрыт давным-давно?

— Это мелочи, Эрк. Сейчас важнее, что ты и Рисса находитесь под прямым ударом. Уверена, в тюремный квадрат меня запихнули с этой же целью. Ведь ты собирался обратиться к отцу!

Эрк соображал быстро, но на переваривание такой информации требуется время:

— Выманить отца? Но он позже посещал Землю Первую — если они хотели его выманить и убить, то… А-а! Понял. Этот визит был официальный — куча охраны, не подберешься. Если бы отец решал наши тюремные проблемы, то это был бы скрытый визит. Там к нему подобраться было бы легче…

— Да! Убить командора — думаю, это один из шагов их стратегии. Но ты остаешься под прицелом. Если честно, то до сих пор не понимаю, почему тебя не взяли в заложники.

— Потому что это бы не сработало. Мой отец — человек идеи. Он любит меня, но он просто не имеет права обменять свою жизнь на мою. Его роль — намного, намного больше, чем я.

Я кивнула, соглашаясь. И даже на секунду не смогла упрекнуть. Такое отношение — не от недостатка любви, а от грандиозной ответственности. Командор Кири — будущее всего человечества, и он это знает. Его пытались провести, заманить в ловушку, но Эрк тянул до последнего. Тогда, видимо, Тай и решил, что рассчитывать на это не стоит и вытащил меня сам. А может, он-то как раз не мог переносить моих мучений, сам этого не ожидал… Но надо было сделать важные выводы:

— Эрк, твоя жизнь на волоске. Он прямо об этом сказал. А рассказывая тебе все это, я делаю волосок еще тоньше.

— Тогда почему рассказываешь? — но страха в его голосе не было — чистый интерес.

— Потому что неведение тебя не спасет. И я знаю, что мы оба можем сделать. Самое время навестить отца на Артази Третьей и обо всем ему рассказать.

Эрк заторможено покачал головой:

— И оставить тебя, Риссу… остальных?

— Да, Эрк, оставить. Ты обязан это сделать.

Он выглядел потерянным. Взгляд стал рассеянным, а такой бледности я на его лице даже предположить не могла. И голос стал почти неузнаваем:

— Я… не знаю. Помнишь, я говорил тебе о кошмарах? Мою маму… сару не убили ее сразу… Жена командора Кири, ей не суждено было легко отделаться. Линкер пытал ее, а потом выбросил изуродованный труп в космос. Тогда я думал, что никогда не избавлюсь от этой картины… Но когда отец убил его, то показалось, что я наконец-то смогу спать спокойно. Как будто дышать легче стало. А теперь я узнаю, что его сын жив? Что мне делать, Дая?

Я говорила по-прежнему быстро и уверенно:

— Ты знаешь что. Он должен попасть в руки твоего отца. Пусть вытащит из него все, и плевать, какими способами. А потом убьет и выбросит его труп в космос.

— Я не могу уехать, зная, что он здесь!

— Можешь, Эрк! Ты не убьешь его сам, не сможешь! А я знаю, как его задержать до приезда твоего отца!

— Дая… я не могу рисковать тобой.

Я встала и уверенно произнесла:

— Эрк Кири, вот сейчас я вижу, что ты не достоин этой фамилии. Сам же говорил, на какие жертвы готов пойти командор ради всеобщего блага! А что ты? Ты сейчас должен… нет, это твоя прямая обязанность — лететь к отцу и сообщить о диодах. Видеозвонки можно перехватить или исказить. Скорее всего, действие диодов можно обратить — и лишь у твоего отца найдутся такие ресурсы. Мы все остановим, Эрк! Но только если ты сможешь поставить идею выше меня, Риссы, всех остальных и даже мести за смерть матери.

Он тоже встал. По выражению его лица я поняла, что докричалась. Нельзя терять ни минуты — Тай такого поворота пока точно не ждал. Эрк кивнул, потом наклонился и мягко коснулся моих губ. Выпрямился и сказал напоследок:

— Мы в самом деле можем все остановить.

— Дай мне свой мини-бластер, — уже тише попросила я.

Я видела, как дрожала его рука, когда он вынимал оружие из кобуры.

— Если он смесь сару с перевертышем, то ты просто не успеешь. Это невозможно, Дая. Ты не убьешь его.

— Я и не собираюсь его убивать, Эрк. Иди, делай свою часть, пока я делаю свою.

— Надеюсь, что ты останешься жива, Дая Джисс. Кажется, я действительно не достоин своей фамилии, потому что мне страшно. Никогда до сих пор я не знал, что может быть так страшно…

— Иди, Эрк Кири. Мы встретимся через пару недель, и каждый курсант скажет про нас: «Героям слава!»

Эрк снова кивнул, развернулся, пошел, а потом побежал к КПП. Он все сделает правильно — сын главного человека во Вселенной, лучший в балльном рейтинге шестикурсник, надежда человечества и мечта каждой разумной девушки.

Я же вздохнула и направилась в учебный корпус. Мини-бластер закинула в учебную сумку. Сделала нужный звонок, сверилась с расписанием, потом подошла к аудитории, где занимался четвертый курс. Отправила Риссе текстовое сообщение: «Пусть Мик выйдет ненадолго. У меня приступ романтики». Представила, как она хихикнула, прочитав, и уже через минуту дверь открылась.

— Иди за мной, Тай.

Он, конечно, зашагал рядом.

— Что случилось, Дая? Почему ты чувствуешь… торжество?

— Найдем свободный класс и поговорим.

К счастью, одна из аудиторий была свободна. Я уверенно показала ему на последний ряд:

— Сядь здесь и не подходи.

Он пребывал в недоумении — еще бы! Но остался на месте. Я же прошла вперед. Он очень быстр, мне нужна фора. И только оказавшись на безопасном расстоянии, вытащила оружие из сумки и отключила предохранитель. Тай улыбнулся:

— Ты даже попасть в меня не сможешь. И одним выстрелом точно не убьешь.

— Знаю, — ответила я спокойно и прижала дуло к собственному горлу. — Но вот так точно успею. Оставайся на месте, Тай Линкер! Ты ведь чувствуешь, что у меня не дрогнет рука? Чувствуешь же?

Я не врала — ни ему, ни себе. Я знала сотни имен солдат, которые жертвовали жизнью и за меньшее. Он сам меня втянул, он не оставил мне выбора, потому я точно выстрелю, если потребуется, или если мой план изначально был продуман неверно. Но сейчас уже ничего не изменить. Как минимум, я отвлекаю его от Эрка — выигрываю тому время. Потому мой палец на кнопке не дрожал. Тай замер, а в голосе появилось напряжение:

— Ладно, поговорим. Ты решила заполнить все пробелы. Хорошо, я обещаю быть искренним. Только убери палец с кнопки — она очень чувствительная, а ты волнуешься. Я просто прошу.

Я улыбнулась и просьбу его не выполнила. Но его состояние пока свидетельствовало о моей правоте. Защищать меня на уровне рефлексов, любить меня так, как вообще любить не способен, — в этом пока вся его суть.

— Тогда отвечай, Тай, как можно подробнее. Я вызвала полицию, но они не явятся сюда еще минут десять. Займем время?

— Полицию? — он еще сильнее напрягся, но с места не сдвинулся.

— Вижу, что связь ты до сих пор не разорвал.

— Нет! — он начинал заметно нервничать. — Дая, эта связь — она, безусловно, дает очень прочную зависимость, но ты понравилась мне сразу. Какой-то целостностью своей, принципиальностью непрошибаемой… Ты даже не знаешь, но мы встречались раньше. Не получится никакой связи, если для нее нет предпосылок! Невозможно прилепить себя к человеку, если он в тебе не вызывает…

Я перебила его сбивчивое объяснение. Да, он очень старался — объяснял подробно, как я и просила.

— Но ты ведь хотел ее разорвать?

— Хотел. Когда устанавливается с одной стороны — она невыносима. Даже при понимании, что ты тоже ко мне неравнодушна, сама связь сводит с ума. Я стал невнимательным… я… Но Эрк продолжает смотреть на тебя влюбленными глазами. Я почти не сплю, Дая, и вся сила воли уходит на то, чтобы уговаривать себя — ты должна быть с Эрком, а не со мной. Так будет лучше для дела… Убери палец с кнопки!

Ого! А я даже не ожидала такого количества романтических признаний. Прям герой женского романа, ни убавить, ни прибавить. Я улыбнулась теперь открыто, злорадно:

— Сколько у тебя было братьев и сестер, сын генерала Линкера?

— А, так вы дошли до этой темы? Я все ждал, когда же это случится, но не думал, что ты так отреагируешь. Информация не слишком секретная, сама понимаешь. А ты знаешь мое настоящее имя, так что это был просто вопрос времени.

— Сколько, Тай?

— Двенадцать. Выжил я один. Моя мать была перевертышем.

— И что же, результат генетических экспериментов, ты считаешь себя достойным продолжателем дела отца?

— Конечно! — он и злился, и сдерживал себя.

— То есть тебе по душе все зверства, которые творит твой народ?! — я не могла поверить. Или втайне надеялась, что он скажет другое.

Но он вдруг расслабился и сел, заняв крайнее место в ряду. Смотрел теперь в стол.

— Сару творят зверства. А тебе не приходило в голову, что у них не было другого выбора? Никогда не было! Знаешь, где я рос, Дая Джисс? В космолете. Как и все дети сару. Нам не было места ни на одной из планет, потому что все пригодные для жизни заселены людьми. Миллионы, миллиарды людей — везде. Как бактерии. Дальше Освоенной Территории идут планеты без атмосферы, а еще дальше — если хоть один боевой космолет смог бы преодолеть такие расстояния — живут остатки дерьяков. Люди, вы помните дерьяков? А мы хорошо помним. И мы нужны им меньше, чем вам.

Я воскликнула:

— Даже если ты в чем-то прав, это не служит оправданием для такой жестокости!

— Служит. Потому что это самая настоящая ненависть, Дая. К людям, которые как зараза. К оборотням, которые продались вашему Закону, забыв о нас. Вы создали нас! Вы! А когда мои предки помогли победить в войне, вы отрезали нас, как опухоль, и выбросили. А мы, к несчастью для человечества, выжили. И мы отвоевали себе право на жизнь. Как когда-то отвоевали право на вашу — и вы оказались недостойны.

В дверь аудитории ворвался охранник:

— Курсант Джисс, вы здесь? Там… полиция! Что вы делаете?

Я не отвела мини-бластер от горла. Попросила только позвать их сюда. Полицейских было много — я в вызове очень подробно расписала, насколько опасен преступник. Ну, хоть в этом не подвели. Сразу пара десятков человек взяли Тая на прицел. Да, наверное, его не смогут убить сразу, но точно убьют, если двинется.

Тай это тоже понимал, потому и не шевелился. Или все-таки его сдерживал только один бластер — тот, который держала я. Сказал сухо:

— Ладно, чего ты хочешь?

— Признания, конечно. Из тюремного квадрата тебе будет сложно продолжать. И назови всех своих подельников!

Глаза у него оставались серыми, а значит, утверждать, что он наполовину сару — бессмысленно. Полицейским вообще ничего объяснять не надо. Главное, чтобы они поместили его в изоляцию до прилета командора Кири. А там уже начнется совсем другой разговор.

— В тюремном квадрате я даже не смогу разорвать связь. Нужна лаборатория…

— Рада знать! Приснись мне обязательно, когда я буду спать в объятиях Эрка!

Один из офицеров не выдержал:

— Что вы несете?! Курсант, зачем вы держите оружие? В вашем сообщении был указан преступник с чистосердечным признанием!

Я не ответила. Только улыбнулась и вжала дуло еще сильнее. Но уже знала, что план сработал. Он, наверное, просто физически не мог вынести моей смерти. Сам выкопал себе эту яму, я лишь слегка подтолкнула. Он поднял руки вверх и сказал слишком спокойно — меня бы обрадовала паника в его голосе, но и так сойдет:

— Я, Мик Тогг, легальный перевертыш, признаюсь, что организовал торговую точку в Неополисе по продаже диодов.

— Каких еще диодов? — переспросил державший планшет для показаний офицер.

— Аналог запрещенных психотропов. Признаюсь, что мои подчиненные распространяли их, помимо прочего, на территории военно-полицейской академии номер один. Записывайте адрес. Все там, вы сможете их арестовать.

Офицер подошел к нему и протянул планшет:

— Поставьте здесь свой отпечаток. А теперь руки за спину. Уже этого хватит лет на двадцать, но после анализа действия этих диодов срок может возрасти.

Я не отвела бластер, пока на него надевали наручники — на руки и ноги, усиленные, под давлением. И он будет под прицелом, пока не окажется в камере. Обычные меры безопасности при задержании оборотней.

Один из офицеров хлопнул меня по плечу и пообещал, что это обязательно отметят в моем личном деле, хотя мое поведение, мягко говоря, ему не совсем понятно. Для первокурсника — отличная галочка. Они уже выходили из аудитории, когда я наконец-то отвела онемевшую руку, а место, куда вдавливалось дуло, невыносимо заныло. Или это в груди заныло? Какой-то невообразимой тоской. Наверное, я тоже ощущала каплю его эмоций — все еще остатки реакции. Тай нравился мне, иногда до безумия нравился, но я гордилась собой, ведь все сделала правильно. К тому же удалось не допустить огласки — она точно не нужна. Как не нужна паника среди курсантов или еще больше страха перед сару. Я гордилась собой, но мешком осела на пол, пытаясь собраться с мыслями.

Теперь надо только ждать. Эрк сообщит отцу, а тот сделает все возможное и невозможное, чтобы эта история осталась в прошлом человечества. Когда-нибудь ее, возможно, включат в курс новейшей истории. А мне оставалось только шепнуть в бесконечную, немую пустоту:

— Служу во имя порядка.