Глава 5

Держалась я превосходно, но начиналась немного мучиться расстоянием. Утешала себя тем, что Тай жив и здоров, иначе я бы почувствовала. А для остальных я «сдала себя в аренду» — оставалась веселой и общительной, не вызывающей никаких подозрений, и словно наблюдала за собой со стороны, не вовлекаясь в происходящее. Тая Линкера надо остановить, но не силой, а убеждением. И убедить его сможет тот, кто без сожаления отдаст за него жизнь. У меня как раз одна такая личность подвернулась. Никакой катастрофы для общего блага я в своем плане не видела. Я не предатель. Я ищу лучшие способы, которые пойдут на пользу всем сторонам.

Тоска начала мучить и рано или поздно должна была вылиться во что-то конкретное. И стоило мне только начать беспрестанно думать, как сильно я хочу увидеть Тая, — я его увидела. Едва успела погрузиться в сон, как осознала себя посреди знакомой белесой мути. Теперь я стояла за его спиной. Тай начал поворачиваться, я даже успела рассмотреть профиль, но вовремя исчезла. Это была лишь секунда, но секунда, сделавшая меня счастливой. Больше я такой ошибки не повторю — несмотря ни на что, он не должен пока догадаться о связи. Жив, здоров, словно бы удивлен — мне этого достаточно. И сам ко мне не являлся. Означало это одно из двух: Тай Линкер не простил мне ареста и теперь считает личным врагом, или Тай Линкер связь со своей стороны разорвал. Второе было вероятнее, ведь инструмент в виде меня ему принес немного пользы, зато достаточно вреда.

В первый день после занятий мы с Триш и Эрком ждали остальных, чтобы немного прогуляться и обменяться впечатлениями о начале нового курса. Я старалась говорить беззлобно, просто настраивая подругу на нужный лад:

— Триш, ты первокурсников видела? Один другого симпатичнее!

— Один другого прыщавее, ты хотела сказать? — буркнула в ответ та. — Сама на них смотри. Эрк, это же ничего, что Дая на первокурсников посмотрит?

Справедливости ради надо заметить, что она сильно преувеличивала. В академии концентрация впечатляющих парней была зашкаливающей. При условии, если все поле зрения уже не занято, конечно. Но в мою задачу не входило с ней спорить, потому я тщательно подбирала каждое слово:

— Хорошо. На первом курсе никого, тогда переключимся на седьмой. Теерс из группы Эрка, по-моему, просто сокровище.

На этой фразе на меня с недоумением посмотрела уже не только Триш, но и Эрк. Зачем-то нахмурился… Неужели ему претят такие разговоры? Потому я решительно перешла к главному:

— Триш, пока ты тратишь свое внимание на ракшаса, всех приличных парней порасхватают! Бери пример с меня, — я подмигнула Эрку. — Сразу же выбрала самого лучшего и мельтешила перед ним, пока не срослось!

Мой парень широко улыбнулся, схватил меня за руку и пересадил к себе на колени. Прижал к себе, поцеловал в висок. Триш от его приступа нежности окончательно скуксилась, потому я решила надавить:

— Я понимаю, что Одир потрясающий! Правда, понимаю! Он красив, умен, он преданный друг и замечательный парень, но…

Вдруг Эрк перебил с неожиданно резким раздражением:

— Хватит уже. Они сами разберутся, прекрати к ним лезть.

От его реакции и Триш напряглась, удивленно глянув почему-то на меня. К счастью, к нам уже бежала Рисса с телохранителями, значит, скоро и Одир выйдет из библиотеки. Появление подруги позволило сгладить неловкий момент, но я придала ему значение. Что происходит с Эрком? Он готов ревновать меня к Одиру, своему одногруппнику и кому угодно? Вероятно, это вызвано неуверенностью во мне, хотя я вроде бы не давала ни единого повода. Но что-то точно срабатывает, на уровне интуиции. Мне следует быть осторожнее и даже, скорее всего, придется действительно оставить право принимать решения самой Триш.

Рисса напряжения, как обычно, не заметила и привычно заголосила еще на подходе к нам:

— Вы почему же про бал в честь начала учебного года не сказали? У меня даже подходящего платья нет!

Мы с Триш весело переглянулись. Это у Риссы-то платья нет? У нее восемь шкафов шмотками до отказа забиты, уж не говоря о том, что она может занырнуть в любой торговый квадрат и накупить еще столько же вместе со шкафами. И про бал мы не вспомнили по одной простой причине — не придавали ему никакого значения, что я попыталась объяснить перевозбужденной подруге:

— Рисса, да ты только представь себе этот праздник под надзором всех кураторов академии. Унылое мероприятие, мы на него даже не собирались.

В этом вопросе Триш была со мной солидарна:

— Ага. Мы на первом курсе тоже на это попались: нарядились, как принцессы, и ринулись в поисках веселья. После двух часов бессмысленных телодвижений под медленную музыку не выдержали и умчались в клуб.

Но Рисса сложила маленькие ручки на груди и демонстративно насупилась, став окончательно похожей на ребенка:

— Ну уж нет, мы идем! Студенчество — это же лучшие годы, нельзя так халатно спускать их в помойку!

Триш со смехом пыталась ее переубедить, но я смысла не видела. Вопрос-то непринципиальный. Можно и потратить два часа жизни на академический бал, если Риссе приспичило. В конце концов, и сама Триш там может внимательней рассмотреть первокурсников. Хоть я и решила больше не озвучивать свои советы и сомнения, но почему бы лишний раз не оказаться в нужное время, в нужном месте? И после того, как Рисса получила наше согласие, стала верещать еще радостнее:

— Мне тогда срочно-срочно к модистке надо! Вы со мной? — мы уверенно покачали головами. Тратиться на платье по такому поводу нелепо, а уж от слова «модистка» вообще жуткие мурашки по спине пробежали. Но Рисса пребывала в таком предвкушении, что теперь и наш отказ ее не трогал. — Ну и как хотите! На сто сорок четвертой есть отличный модный дом, я туда. А вам тогда счастливо оставаться! В субботу берегите глаза, когда увидите меня — чтобы от неописуемого восторга из орбит не повыскакивали.

И улетела с той же скоростью, как явилась. Телохранители едва успевали отслеживать ее хаотичные перемещения по Вселенной. Подходящий Одир только с недоуменной улыбкой проводил ее взглядом. И он тоже не стал спорить с уже утвержденными планами на субботний вечер.

Однако кроме праздников в моей жизни были и неприятные моменты. Например, очередной визит в лабораторию, куда меня сопровождал Эрк. Командор Кири обычно встречал нас лично и почти никогда не здоровался:

— Никаких изменений?

— Никаких, сэр, — уверенно отрапортовала я.

— Понимаю вашу с Эрком радость, но, к сожалению, это плохие новости.

Эрк предложил:

— С Даей не сработало, но можно попробовать на Триш или Риссе.

Командор Кири задумчиво кивнул:

— Можно. Но у нас слишком мало его крови. А если Дае все же потребуется укол отмены?

— Зачем? — нахмурился Эрк.

А я начала волноваться. Кто знает, как еще повернется и не станет ли связь мучительным ярмом. Я каждый день себе напоминала, что именно на ней поймала Тая. Она дает ощущение силы и неуязвимости, но именно она делает человека слабым — если знаешь, куда бить. И если вдруг такое случится, то у меня не останется другого выбора, кроме как бежать в эту же лабораторию и просить о помощи. Однако сейчас я вновь включила внезапно открывшиеся актерские таланты:

— Надо подстраховаться, командор. А вдруг связь включится через месяц или полгода? Я не хотела бы остаться с ней навечно. Кроме того, ни на Триш, ни на Риссе не сработает. Я тайно пыталась узнать их отношение к Таю. Возможно, в самом начале он и вызывал в них легкую симпатию, но после того, как мы с Эрком рассказали о его роли, ничего не осталось. Кроме лютой ненависти.

— Да, я тоже так думаю, — с неожиданной легкостью согласился командор. — И все же для связи нужно больше, чем легкая симпатия. Ладно, курсант Джисс, — он очень доброжелательно улыбнулся, — я все равно выражаю вам признательность за попытку. Это было смело и рискованно. А теперь у нас остается только один выход…

К сожалению, так и было. Поскольку не осталось способов разыскать Тая Линкера или всех его подельников в бесконечной Вселенной, значит, пришла пора устранять хотя бы последствия его действий. Информацию о диодах огласят в средствах массовой информации. Постараются представить это мягко и перевертышей упоминать вообще не станут. Паника среди населения все равно начнется, но важно направить ее только на сару. Рассказать об этом оружии, способах его применения, и уже через пару недель ни один житель Освоенной Территории не поставит себе диоды добровольно. Конечно, полностью проблему так не убрать, но хоть что-то.

До рассылки этих программ по видеослайдерам и до своего отлета в Четвертый Сектор, командор посетил нашу академию.

Он говорил очень спокойно, но в гробовой тишине актового круга его голос звучал все равно слишком пронзительно — возможно, от заложенного смысла. Сказал и о диодах, и о том, что ученые уже работают над отменой действий, но все курсанты, которые принимали их хотя бы единожды, должны внести свои имена в списки. Им будет оказана помощь сразу же, как она станет доступна. Но никто не шевелился, потому что вслух не прозвучало важное и очевидное: а так же никого из этих списков не возьмут в передовые отряды, никто из этих списков не получит должности в правительстве по распределению. Пока ученые не решат поставленный вопрос — а нет никаких гарантий, что он решаемый — то все они останутся будто заклейменными. А если вдруг отмена невозможна, то несложно вообразить, как от всех этих людей и оборотней начнут избавляться. Просто во имя порядка, как и заведено в нашем мире. Я чувствовала это все в общем растущем напряжении, я видела, как даже извечно хладнокровный и заранее знающий почти обо всем Одир уставился в пол. Прозвучавшее еще было далеко не приговором, но ничего хорошего не сулило. Та же реакция будет и за стенами академии. Сначала та же гробовая тишина — в помещениях и мыслях, а потом паника.

Именно поэтому командор Кири до последнего скрывал. Я ощутила пронзительный укол совести: ведь был другой способ, был! Это я подвела всех! И даже взгляды ненависти от нескольких курсантов, которые продолжали считать меня распространительницей, восприняла стойко. Разве я их прямо сейчас не заслуживала?

Командор был мудр и внимателен, кроме того, знал все подробности, потому посчитал себя обязанным добавить:

— Знайте одно: распространение диодов в этом месте остановила курсант Джисс. Вы принимали за нее перевертыша, а эта девушка продемонстрировала беспрецедентную отвагу. До сих пор мы были вынуждены держать дело в тайне. А теперь, курсант, подойдите ко мне. На вашем рукаве не хватает желтой нашивки.

Это было лишним. Я вообще остановила все мысли, потому что они разрывали голову. Кое-как переставляла ноги и думала только о том, чтобы спина оставалась прямой. Слышала шепотки: «Перевертыш?», «Я догадывался после того, как…», «Что теперь будет?», но не анализировала, не цеплялась за них сознанием. Подошла к командору и протянула руку, получив узкую тонкую ленточку, которая прочно прилипла к ткани. Знак отличия, знак героизма. Первая второкурсница, которая могла таким похвастаться, я не ощущала гордости и не слышала поздравительной речи командора и комментариев ректора. Я ничего не слышала, даже собственных мыслей.

Я заслужила нашивку. Раздери меня дерьяк, я ее действительно заслужила. Когда вжимала дуло мини-бластера в горло с твердым намерением нажать на кнопку, если хоть что-то пойдет не так. В тот момент я в самом деле готова была пожертвовать собой. И не ради нашивки, а потому что всегда поступала правильно.

А потом я всех подвела. Связь сломала у меня внутри что-то важное — именно то, что делало меня мной. И сломала окончательно, поскольку я не бросилась вслед за уходящим командором, чтобы признаться ему. Позволила ему улететь на Артази, соврав, что сообщу о любых изменениях. Я не сообщу.

Я всех подвела.