Глава 1

Над столицей занимался рассвет. Небо окрасилось в розовато-лиловые тона, восходящее солнце отбрасывало причудливые отблески на крыши высотных зданий, отражалось от окон, золотило фасады домов. В это время на улицах столицы было пусто, как только может быть в огромном городе в рассветные часы. Движение на дорогах ничто не затрудняло, пробки отсутствовали, пешеходов почти не было видно.

Именно это время выбрала тетя Джинал для того, чтобы свозить меня к ведьмам. Когда я приставала к ней с просьбой познакомить меня с теми, кто двадцать два года назад создал амулет, спрятавший меня от всех на свете, мне и в голову не приходило, что ради этого визита, придется заставить себя встать с постели затемно, и отправиться не пойми куда. Ну, то есть, я примерно представляла, в каком направлении везет меня Джинал, но… ведь можно же было назначить встречу на более приличное время? А так, я не выспалась и сейчас активно зевала, старалась не уснуть, сидя на пассажирском сидении тетиного автомобиля.

Осторожно скосила глаза на Джинал и поразилась тому, как замечательно она выглядит. Как всегда элегантна, с аккуратной прической, легким макияжем, она поражала свежестью, организованностью, деловитостью, словно сейчас вовсе не пять утра. А ведь она и спать вчера легла едва ли раньше меня. В последнее время ее роман с капитаном Триком набирал обороты и, учитывая, что прошлой ночью я уснула раньше, чем она вернулась домой — там все серьезно.

Не сказать, чтобы меня это огорчало, Джинал заслуживала счастья и она как никто имела право любить и быть любимой и в ином случая, я несомненно порадовалась бы за нее, но… моя тетя и капитан Трик? Это настораживало и заставляло задуматься. Я слишком хорошо знаю ту, которая на протяжении двадцати двух лет моей жизни была рядом. И как никто понимаю, что чувства к капитану, которого она отвергла больше двадцати лет назад, не могли вот так просто взять и появиться, словно из воздуха. А по рассказам самой Джинал — к Адаму Трику она никогда не испытывала ничего глубже признательности. Тогда к чему все это? Будь на ее месте кто-нибудь другой, я бы поверила в острую боязнь одиночества, но… Это же моя тетя! Она никогда не заводит романы, которые заранее могут быть обречены. Это просто не в ее характере.

В общем, я ни минуты не сомневалась в том, что Джинал что-то задумала. Только вот спросить у нее о лелеемых планах мне было неловко. Особенно, если учитывать, что и сама не могу ей признаться в том, что за отношения связывают меня с доктором Александром Варантом. Вот не могу и все. И даже объяснить самой себе не могу, почему.

Джинал столько лет пыталась спрятать меня именно от него, укрыть от драконов любыми способами, а теперь, когда необходимость в сохранении моей жизни отпала, я сама… Сложно все это. И у меня есть всего месяц на то, чтобы определиться и самой себя понять. Именно столько времени дал мне Лекс на то, чтобы подготовиться к ежегодной встрече всех членов семейства Кантемиресов и определиться для себя в качестве кого я туда поеду. А о том, чтобы пропустить сие мероприятие не было и речи. И это бесило.

Зато сам Лекс в последние дни вел себя как-то чересчур странно, на мой взгляд. Я терялась в догадках и начинала придумывать различные ужасы и варианты дальнейшего развития событий, но вот что из придуманного мной, правда, а что — лишь следствие моего слишком живого воображения, просветить меня никто не торопился.

Когда спустя два дня после того, как доктор Варант утащил меня из больницы и сдал на руки тете Джинал, он просто исчез в неизвестном направлении и не подавал о себе ни слуху, ни духу целых два дня. Даже не звонил и ни разу не поинтересовался о моем самочувствии.

Хотя не могу сказать, что в тот момент я скучала или не знала чем себя занять, наоборот, эти два дня мы с Ларкиным вплотную занялись своим собственным расследованием, а конкретнее — сбором информации, потому что о полноценном расследовании речи пока еще не шло. Мы не совсем представляли, в каком направлении копать и что вообще надо искать, и потому поступили так, как всегда делал сам Винс, если ему надо было что-то выяснить — закопались с головой в книги, старинные хроники и гримуары. Что мы там искали, не понятно даже мне самой, но поддавшись уговорам Ларкина и заразившись его энтузиазмом, я усердно перелопачивала горы макулатуры, коей он меня беспрерывно снабжал. Да, в результате я столько всего узнала про магию, разных магических созданий и событий, что теперь у меня в голове был настоящая фантастическая помойка — систематизировать все эти данные, а главное, понять их и принять у меня пока не получалось.

Наши усилия увенчались лишь небольшим успехом, когда в одной из хроник какого-то древнего-предревнего рода мы наткнулись на упоминание имени Сибил Альторро. Как выяснилось из той же книженции, эта самая Сибил являлась ведьмой, а если совсем точно, то порядка двадцати пяти-двадцати двух лет назад, она занимала место Верховной ведьмы столичного ковена.

— Это плохо, — резюмировал Ларкин, когда я зачла ему вслух этот абзац. — Верховная ведьма — это очень серьезно.

— И что в ней такого серьезного? — удивилась я. К тому времени, я уже знала о том, что маги и оборотни не могут чувствовать ведьм, потому что последние не имеют магического резерва и вообще, не используют магию, как таковую. У них какая-то своя фишка.

— А то, что Верховная ведьма очень сильна. Если так подумать, то она способна уничтожить целый город. Да что там город! — Ларкин подскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате. — Верховная способна уничтожить пол мира! На то она и Верховная, что ей нет равных.

— И что? — я все еще непонимающе смотрела на бегающего взад-вперед напарника. — Что в этом такого страшного? Она же ничего не уничтожила до сих пор. И, я так думаю, что если бы ставила перед собой такую цель, то уже давно бы это сделала. В чем проблема?

— Ты что, правда не понимаешь? — Ларкин даже остановился на месте, пристально разглядывая меня. Я с максимально честным видом покачала головой. — Она исчезла! Вот просто взяла и растворилась в воздухе. И никто ничего о ней больше не знает! Разве это не странно?! — менталист сам спрашивал и тут же принимался сам отвечать на собственные вопросы. за два дня непрерывного общения с ним, я уже привыкла к тому, что Ларкину, по большому счету совершенно не нужны собеседники — он прекрасно справляется и в одиночку. — В этой хронике говорится, — он потряс увесистым фолиантом прямо перед моим лицом, и я лишь чудом увернулась и схлопотала по носу, — говорится, что Сибил Альторро вела переговоры с Советом по вопросу долгожданного сотрудничества ведьм и магов. Она сама изъявила желание наконец-то прекратить давнюю вражду, понимаешь, сама?!

Это я уже поняла, а потому утвердительно закивала в ответ, хоть это Ларкину и не требовалось. Любовно отложив книгу на край стола, он принялся снова расхаживать по ковру, заложив руки за спины, и теперь, как никогда, напоминал мне занудного лектора — были у нас такие в Академии.

— А если она сама захотела мира, делала все возможное, чтобы заключить договор с Советом, то зачем тогда она все прекратила и… куда, кстати, потом подевалась?

О том, куда именно подевалась Сибил Альторро, я понятия не имела — в хрониках об этом не говорилось.

— Вот это-то и странно, — выдохнул наконец-таки немного успокоившийся Ларкин. — Ее место на посту Верховной заняла какая-то другая ведьма, здесь не сказано, кто именно и все договоренности уже не имели никакого веса. Эта новая Верховная отказалась вести переговоры с Советом. И, если поговорить с тем же Ройсом или доктором Варантом, — они, как никто, близки к правящей верхушке — я уверен, выяснится, что после исчезновения Сибил, отношения с ведьмами обострились до предела.

— И что это значит? — ответа на этот вопрос мне не требовалось, но Ларкин не смог промолчать.

— А это значит, что кто-то убрал Сибил, чтобы ведьмы не пришли к соглашению с магами и драконами. И этот кто-то очень силен, раз у него хватило мощи расправиться с Верховной ведьмой.

И вот теперь Джинал везла меня на встречу с той самом новой Верховной ведьмой, которая чуть больше двадцати лет назад заняла место пропавшей без вести Сибил Альторро. Было ли мне страшно? Само собой, я опасалась. Однако причин подозревать ведьм в том, что они могут причинить мне вред, не было никаких.

Пока Джинал управляла автомобилем, я вспоминала, как появилась в участке после недельногоотсутствия. Самое удивительно было в том, что никто из стражей даже бровью не повел. Все они делали вид, что ничего не произошло, и я просто отдыхала все это время. Хотя, признаю, вполне возможно, что кроме нескольких личностей, никто и не знал о том, что произошло на самом деле. Как я уже выяснила, все эти драконы, некоторые оборотни и, конечно же, Сам Главный Начальник — капитан Адам Трик — большие интриганы. Они вполне могли придумать какую-нибудь историю, о том, что случилось в квартире Марины Драгониш и каким образом погиб Браславски. Про последнего, кстати, в участке вообще не упоминали.

Капитан слегка пожурил меня, Антон так вообще не обратил на меня никакого внимания, Марк как всегда улыбался и подмигивал, Ройс злился, но держал себя в руках и даже почти не рычал. Один лишь Ларкин был рад тому, что я наконец-то появилась в участке и теперь не только ему придется заниматься бумагами. А то, что мне больше никто не собирался давать какое-нибудь стоящее задание, я поняла с первых минут присутствия на рабочем месте, когда Ройс приволок несколько папок и командирским тоном приказал оформить все дела для передачи в архив. Стоило мне закончить с этими, как появились еще и еще. Через два дня у меня возникло ощущение, что в восьмом участке никто никогда не занимался делопроизводством и вообще не оформлял раскрытые дела должным образом. Стоило бы возмутиться, но по опыту предыдущего месяца, я прекрасно понимала, что это бессмысленно — меня никто не будет слушать.

А вечером у меня на пороге нарисовался доктор Варант, который, кстати, на работе не появлялся все те дни, что я провела вдали от участка, и занимался какими-то своими загадочными делами, как шепотом поведала мне Камилла. Окинув меня внимательно-придирчивым взглядом, он с удобством расположился в моем любимом кресле в гостиной и заявил:

— Я обещал, что мы с тобой займемся магией, но… — вот мне уже не понравилось это его «но», однако, молчание — золото, как не единожды повторяла мне тетя Джинал

Да и потом, я была несколько обескуражена необычным поведением Лекса, ну и злилась на него немного. Но для доктора Александра Варанта ничье мнение, кроме его собственного, никогда не имело ровным счетом никакого значения, и он продолжал, не обращая внимания на возмущенное мое сопение:

— Но, прежде чем пытаться научиться хоть чему-нибудь, ты должна разобраться с собственным даром.

— Зачем с ним разбираться? — я все еще стояла возле дивана и возмущенно взирала на мужчину, воинственно подбоченившись.

— Затем, что сейчас, ты магически не стабильна. Наши дети учатся развивать свой дар с детства. Магия — это не просто сила, это постоянный, неусыпный контроль над своими чувствами и эмоциями, а ты совершенно несдержанна в этом плане.

Я начала злиться еще больше. Это я-то несдержанна? Да более спокойного и неэмоционального человека, в мире не существует, да я…

— Вот, о чем я и говорил, — довольно прервал мои раздумья Лекс. — Из-за того, что твой дар был столько лет скован, а теперь получил свободу, ты не можешь им управлять. У тебя настроение меняется каждую минуту, поведение зачастую совершенно не свойственно, да и эмоции не поддаются контролю. Это надо исправить.

— Как? — прохрипела я, начиная понимать, о чем он говорит. В последнее время, я действительно сама на себя не похожа. Взять, к примеру, мое поведение, когда рядом этот наглый дракон. Раньше, я бы совершенно иначе реагировала на его присутствие, а теперь? Теперь, мне с трудом удается удержаться от какой-нибудь глупости.

— Пока ты не сможешь управлять своим даром, все остальное просто бесполезно. Твоя внутренняя энергия сейчас направлена на то, чтобы активировать то, что много лет было заблокировано, — рассуждал он, развалившись в моем любимом кресле, в гостиной моего дома, с чашкой кофе в руке. — А потому, сейчас для тебя самое главное научиться управлять тем, что ты получила в наследство от отца. И нет ничего лучше в этом деле, чем медитация, — возвестил мне Алекс, отставляя уже пустую чашку на стол. — Садись на пол, закрой глаза и постарайся отрешиться от окружающего пространства. Ты должна полностью погрузиться в себя, почувствовать свой дар, рассмотреть его.

И что мне оставалось в той ситуации? Правильно, только последовать его советам. Я уселась на ковер, скрестила ноги, закрыла глаза и… а вот «погрузиться в себя» у меня явно не получалось. Что-то я слабо себе представляла, как это должно происходить на самом деле. Это тетя Джинал увлекается пилатес, а я всегда предпочитала тренажеры, длительные пробежки и активные спортивные игры. Потому и не представляла, как можно «погрузиться в себя»? Что это вообще, за понятие такое? Что оно из себя представляет?

Вот так мы и сидели: Алекс в кресле, вытянув длинные ноги и что-то увлеченно просматривающий в собственном телефоне, а я на полу, изредка поглядывая на него из-под ресниц и злясь на весь свет.

Злость накатывала волнами, и я едва сдерживалась, чтобы не вскочить и не вырвать телефон из цепких пальцев наглого дракона. Сам пропал куда-то на два дня, не звонил, не интересовался моими делами или моим самочувствием, а теперь объявился и ведет себя так, как будто между нами ничего не произошло? Куда это годится? Что он себе позволяет? Да…

И так продолжалось уже неделю. Он приходил, садился в кресло, вытягивал свои длинные ноги и начинал что-то увлеченно искать в собственном телефоне, совершенно не обращая на меня никакого внимания. А мне приходилось сидеть чуть поодаль на полу и пытаться медитировать. Во время этих ежевечерних визитов Лекса, тетя Джинал старалась уйти из дома по каким-то своим делам, а если честно, то просто сбегала на свидания к капитану и не всегда возвращалась ночевать.

Вот и вчера тоже, не успела за Джинал закрыться дверь, как Лекс уткнулся в телефон и совершенно перестал обращать на меня внимание. Я сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а затем выдохнула. И в самом деле, нервы ни к черту. Сколько это все будет продолжаться? Я уже сама себя перестала понимать и контролировать. А еще Ларкин сегодня признался, что ничего не смог найти про жену Фолье. Все знают, что она была, но никто не знает, откуда взялась и куда делась после смерти мужа. Вот как такое может быть? Как вообще можно взять и «потерять» человека? Хотя, если судить по состоянию дел в восьмом участке, то чему я удивляюсь? Все эти магически ненормальные личности, вообще не знают, что такое порядок в документах. Им надо с моей тетей пообщаться, вот она бы их научила, как надо правильно вести дела и что куда записывать, чтобы люди не терялись.

Я снова почувствовала, как внутри меня закипает злость, и потому опять попыталась начать дыхательную гимнастику. Помню, меня как-то учили, но…

Послышался шорох, затем я почувствовала, как кто-то опускается на ковер позади меня.

— Сиди спокойно, — раздался голос Александра, — ты до такой степени напряжена, что это даже в воздухе ощущается. Нельзя доводить себя до такого состояния. Это может плохо закончится.

Ответить я не успела, его пальцы скользнули по моему затылку на шею, едва касаясь, погладили плечи, затем снова шею. И напряжение стало уходить. Странно, но стоило Лексу меня коснуться, как я поняла, насколько и вправду была напряжена, а раньше этого не замечала совсем. Он продолжал легонько поглаживать мою шею и затылок подушечками пальцев, а я расслаблялась. Ни с чем несравнимое удовольствие, вот так просто сидеть рядом и чувствовать, как вся злость, весь негатив, накопленный за последние дни, вся усталость, просто стекает с меня. И самое главное, что в его прикосновениях не было никакой эротической подоплеки, вот совсем. Даже обидно стало.

Все мысли ушли из моей головы, она стала легкой-легкой, дыхание выровнялось, и в какой-то момент, я просто растворилась в себе. Да, именно так. Никогда бы не подумала, что такое возможно, но окружающая действительность перестала существовать, я на самом деле «ушла в себя». А потом случилось что-то странное, необъяснимое, не поддающееся логике. Светло-голубая дымка медленно заполняла мое тело изнутри. Она росла и становилась все больше и больше, но я не чувствовала никакого дискомфорта. Вообще ничего не чувствовала. И стоило этому призрачному туману заполнить меня целиком, как я дернулась и все тут же исчезло.

Злость исчезла, напряжение тоже ушло. Руки Алекса просто лежали на плечах, слегка согревая, хоть и не было холодно. И мне очень хотелось немного отклониться назад, прижаться спиной к его телу, хотелось, чтобы он обнял… но я себя сдержала. Вместо этого обернулась и посмотрела на того, кто занимал мои мысли последнее время.

— Ну, как? — улыбнулся Алекс, убрав с моего лица непослушную прядку. Сердце дрогнуло от этого прикосновения, дыхание сбилось.

— Нормально, — прохрипела в ответ, потому что в горле резко пересохло. — Только я не поняла, что это было.

— Что именно? — его глаза завораживали, манили, затягивали, словно в водоворот, не было сил отвернуться…

— А? Что, прости? — сама себя такой дурой почувствовала.

— Ты сказала, что тебя что-то смущает? Что именно? — и улыбка у него такая, такая… и сидит он так близко, еще и обнимает, ну, почти обнимает. И пахнет от него вот просто крышесносно.

Я резко отодвинулась и встала, успев заметить понимающую усмешку на породистом лице. Хотела разозлиться сразу, но почему-то не стала, так спокойно было, и думать, ни о чем не хотелось, и злиться тоже не хотелось. И самое удивительное в том, что в тот вечер все прошло на удивление замечательно, то есть, Лекс был настолько милым, вел себя так предупредительно и вежливо, что мне даже поругаться с ним было не из-за чего, а хотелось. Очень хотелось, потому что я не могла понять его мотивов, его поведения и целей, каких он хотел достичь. А в том, что эти цели были, я не сомневалась. Но, доктор Александр Варант вчера вел себя вот просто идеально, вот просто как… учитель, наставник. И все. Не предпринимал никаких попыток к сближению, не намекал ни на что, казалось, он просто забыл о том, что по его же словам, нас связывает какая-то привязка и еще совсем недавно он, срывающимся от страсти голосом утверждал, что сходит с ума и даже дышать без меня не может.

Сразу меня это злило неимоверно, потом волновало, а вчера, я решила не обращать внимания. Хватит уже переживать из-за того, что может быть.

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Тетя Джинал выбрала очень странный маршрут для того, чтобы добраться до места назначения. Вместо того чтобы поехать по центральной улице, она свернула в спальный район. Здесь все еще было тихо — люди в невысоких, максимум в три этажа, многоквартирных домах еще спали.

И тут как обычно нежданно-негаданно дал о себе знать мой дар.