Глава 10

Мы снова замолчали. Я пыталась себе представить, как на самом деле происходит процесс создания иллюзий у стархов. Получалось плохо. А еще меня переполняла злость. Вот как люди, ну или не совсем люди, могут так поступать с себе подобными? Это же крайне жестоко и отвратительно, нарушает все нормы морали. Подобные вещи должны быть противоестественны самой природе человека. Но почему-то сплошь и рядом мы сталкиваемся с чем-то подобным. И, как выяснилось, не только обычные люди подвержены моральному расслоению, но и среди магического населения тоже встречается достаточно уродов, которые считают себя выше всех остальных и думают, будто они вправе вмешиваться в то, что создано самой природой.

— Лиза, можно тебя спросить? — мои размышления прервал тихий голос Ларкина.

— Знаешь, когда вот так спрашивают, то или хотят сказать что-нибудь неприятное или поговорить о личном, — не осталась в долгу я.

— В чем-то ты права, — не стал отнекиваться Ларкин. — Что у тебя с Варантом?

Вопрос был не совсем приятным, но вполне ожидаемым. Не заметить, что между мной и Алексом что-то происходит, было сложно. Другое дело, что я об этом не хотела говорить.

— А что у меня с Варантом? — глухо отозвалась и отвернулась к окну.

— Ты спрашивала про создание пар у драконов, ваши с ним отношения, как бы это сказать… — Ларкин замялся, подбирая правильные слова, — чувствуется, что между вами что-то происходит, — выкрутился он.

Я лишь пожала плечами и не стала отвечать.

— После того нашего разговора, я кое-что почитал. С драконами не все так просто. С ними вообще, очень сложно, если уж быть честным. И, я просто хотел тебя предупредить, чтобы ты была осторожна. Не стоит питать каких-либо иллюзий в отношении доктора Варанта. Он, конечно, не последняя сволочь, но все же, он — дракон.

Я приподняла одну бровь и с иронией посмотрела на Ларкина.

— Я хочу сказать, что у драконов, — у Ларкина стали медленно краснеть уши, что являлось верным признаком того, что он волнуется, — немного не нормальные понятия о семье, браке и отношениях.

— И в чем же выражаются эти их ненормальные понятия? — с изрядной долей ехидства вопросила я, уверенная в том, что сейчас мне начнут рассказывать все ту же историю о продолжении рода чешуйчатых.

— Я имею в виду, — Ларкин краснел, заикался, мялся, но все же не спешил свернуть тему, — что потомство они могут получить лишь от одной женщины, но это не означает наличие каких-то особых привязанностей или чувств, как например, у оборотней. Мать их детей и жена — это иной раз совершенно разные женщины.

— Знаешь, Ларкин, — отозвалась я. — Это не только у драконов так бывает, но и у простых смертных тоже иной раз встречается нечто подобное, — что-то мне уже откровенно разонравился этот разговор.

— Я это понимаю, но… не знаю даже как это все словами выразить. Вот смотри, например родители нашего доктора не женаты и никогда не были.

— Ого! — это заявление меня поразило, но в памяти вдруг вспыли обрывки того странного разговора в больнице, который я случайно подслушала.

— Да, Лаврентий Кантемирес так и не женился на Вилар Варант. Честно говоря, это было давно, но отголоски того скандала до сих пор слышны.

Я посмотрела на Ларкина с любопытством. Мне очень уж хотелось узнать, что там такое произошло. Странно, раньше я не наблюдала за собой особого интереса ко всякого рода сплетням и интригам. А сейчас мне откровенно не терпелось основательно потревожить семейных скелетов Кантемиресов и Варантов, я даже про свою злость забыла.

Ларкин понял мой взгляд правильно.

— Это было давно, поэтому я знаю всю эту историю только по рассказам, ну и сплетням, само собой, — начал он. — Лаврентий — средний сын Виктора. Когда стало известно, что дочь и наследница династии Варант беременна от него разразился скандал. И что самое интересное, про привязку не было и речи. Они как-то умудрились это скрывать, хотя вроде как драконы плохо переносят разлуку со своими избранными на первых порах возникновения привязки. Но Лаврентий как-то смог справиться с самим собой. Старик Варант — один из членов совета. Род старый, придерживающийся традиций и все такое, а тут — дочка забеременела вне брака. На Лаврентия пытались давить, но он уперся рогом и жениться на Вилар отказался. Виктор, кстати, выступил на стороне сына. Девице Варант были предоставлены все привилегии пары дракона, ребенка Кантемиресы признали, но свадьбы так и не было.

— Если Кантемиресы признали Александра, то почему он Варант? И что значит — предоставлены все привилегии пары дракона?

— Это значит, что официально Вилар Варант стала неприкосновенна. Ей все позволено, но ее саму трогать нельзя. И, стоит отметить, что она этим беззастенчиво пользуется, — Ларкин покачал головой, видимо вспомнил что-то не очень приятное про мать Алекса.

Я тоже передернула плечами, вспоминая с каким пренебрежением, она отзывалась обо мне. Я ее не видела и, можно сказать, не общалась, но впечатление об этой дамочке у меня уже сложилось и не сказать, чтобы слишком уж благоприятное.

— А по поводу Александра, — Ларкин задумался, — не знаю я, почему он не взял фамилию Кантемирес. Взбунтовался? — пожал плечами Винс, не отрывая взгляда от дороги. — Еще, по какой причине, не знаю, если честно. Но Виктор даже назвал нашего доктора наследником. А вообще, вся эта семейка с прибабахом. Про старшего сына Виктора давно никто ничего не слышал. Дмитрий Кантемирес уже больше двухсот лет не появлялся на людях.

— И что с ним может быть? — удивилась я. А вообще меня несколько коробили эти цифры, в голове никак не укладывалось, что есть те, кто может жить так долго.

— Понятия не имею, — пожал плечами Ларкин, — но если судить по тому, как спокойно на это реагируют сами Кантемиресы — они знают, где он и что с ним. Лаврентий тоже не слишком любит публичность и появляется в обществе только тогда, когда это необходимо. Ну, а Ладислава ты вроде знаешь. Мерзкий тип, — Винс скривился, говоря про младшего сына Виктора.

— Ну, Ладислав вроде должен жениться, — произнесла я, наблюдая за реакцией друга. Интуиция меня не подвела — Ларкин как-то неадекватно реагирует на упоминание имени светского красавчика.

— По приказу совета. У него не осталось выбора. А вообще, знаешь, что странно? Драконов осталось очень мало, они вымирают и у них большие проблемы с деторождением, но, ни один из сыновей Виктора этим не заморачивается.

— Ну, есть же Александр Варант, — пришла моя очередь пожимать плечами.

— И все равно. Они охраняют свои пары на уровне законодательства. Женщины, способные родить им детей, — неприкосновенны. За причинение им вреда в наших законах предусматривается смертная казнь не только покусившегося, но и уничтожение всего рода. Но, кроме Виктора, никто из них этим не заморачивается

— В каком смысле? — непонимающе посмотрела на Ларкина. — И кстати, давно хотела спросить, что случилось с матерью Ладислава, ну и всех остальных?

— О, там такая история, — протянул Ларкин, затем покосился на меня. Заметив мой крайне заинтересованный взгляд, хмыкнул, но рассказывать начал. — Мой дед был другом Виктора и участником всех этих событий, поэтому я знаю о них из первых уст.

И этот гад снова замолчал и лишь хитро посматривал на меня время от времени.

— Ларкин, — от любопытства я еле сдерживалась, чтобы не подпрыгивать на сидении, — рассказывай уже, не томи, тебе не идет эта загадочность.

Он фыркнул и остановился. Впереди из-за аварии образовалась пробка. И откуда в это время суток на дорогах столько машин?

— Кошмар, такими темпами мы в этот чертов колледж до вечера не доберемся, а у меня сегодня важная встреча, — Ларкин в сердцах ударил по рулю.

— Свидание?

— Почти, — хмыкнул Винс, — договорился с одним знакомым покопаться в их семейных архивах. Мы же так ничего не узнали про жену Фолье. А у этого моего приятеля в то время отец работал на членов совета, возможно, остались какие-нибудь записи.

— Все ясно, — вздохнула я, потому что Ларкин был прав — мы ни грамма не продвинулись в нашем расследовании. О жене Фолье и бабушке Марины Драгониш никаких сведений не было. Была надежда, что я смогу узнать о ней подробнее у ведьм, но к ним мы с Джинал так и не доехали и я понятия не имею, попаду ли я когда-нибудь туда. — Но, не уходи от темы, — все же не собиралась сдаваться и напомнила Ларкину о том, что он, по сути, должен мне рассказ про Виктора Кантемиреса, — что там за страшная тайна семейства драконов?

— Почему страшная? — Ларкин усмехнулся. — Она не страшная, да и не тайна вовсе. За теми событиями в свое время наблюдало все магическое сообщество. Даже баллады сочиняли, не удивлюсь если и в прозе увековечили.

— Ларкин, — я уже шипела от коктейля злости, раздражения и любопытства, — я тебя сейчас ударю. Рассказывай!

— Ну, тогда слушай, — сдался гений восьмого участка, — все равно мы в этой пробке застряли намертво. У Виктора Кантемиреса была невеста. Планировался договорной, "полезный" брак. Невеста, кстати была из рода Дальжено.

— Дальжено? Что-то знакомое.

— Наша Камилла — ее внучка, — буквально убил меня Ларкин.

— Серьезно? Но, судя по всему, эта невеста не была той самой единственной? — сделала я предположение.

Ларкин повернулся ко мне лицом и продолжил:

— Не была. Брак, как я уже сказал, был договорной, призванный укрепить власть совета, объединить два влиятельных рода, создать коалицию и бла-бла-бла… Тогда были для всех трудные времена, гонения ведьм, противостояние с оборотнями, недовольных властью драконов тоже хватало. Совета, как такового, тоже еще не было. Так вот, невеста была, свадьба готовилась, но… — Ларкин устроил театральную паузу.

Я настроилась терпеливо слушать, но не выдержала:

— Ну, дальше что? — поторопила Винса.

— А дальше, в нашей стране появилась Елена.

— Елена? — я удивленно приподняла брови. Имя было немного необычное.

— Елена Долгова, — кивнул Ларкин. — Она пересекла море, спасаясь от чего-то или кого-то. Я если честно об этом ничего не знаю. Но суть не в этом, а в том, что она оказалась в чужой стране без денег, без связей, без каких бы то ни было знакомств и ей не повезло столкнуться с Виктором Кантемиресом.

Пробка рассасывалась медленно, и Ларкин рассказывал, не переставая следить за дорогой.

— Почему не повезло? Наоборот, в ее положении встреча с главой Совета и одним из богатейших людей нашей страны, да и не только нашей — это своего рода удача. Или нет? — я пожала плечами. Думала здесь будет какая-нибудь необычная история, но пока все выглядело боле чем банально — бедная красотка оказалась на пути у богатого и влиятельного и… конец истории.

— Она считала иначе. Когда Виктор сообразил, что эта почти нищенка — его пара, то разорвал помолвку с наследницей рода Дальжено. Что там началось! — усмехнулся Ларкин. — Все пытались его убедить, что он поступает не правильно, что жениться надо по политическим и финансовым соображениям. В принципе, от истины никто не отступил, у представителей древних родов так часто бывало, да и до сих пор есть — они женятся на удобных и подходящих. Драконы же из-за привязки не могли иметь наследников в таких «удобных» браках, потому и редко их заключали, но все же случалось. А та, кто может родить — обеспечивается всем необходимым, охраняется законом, но и только. Но Виктор Кантемирес решил все сделать правильно. Хотя, мой дед рассказывал, что он просто влюбился в Елену без памяти.

Я пожала плечами. Почему нет? Влюбился, женился, завел семью — молодец. Остается только порадоваться за него.

— Но не все так просто. Елена была смертной, — продолжал свой рассказ Ларкин. — И никому не известной. Против этого брака выступили все члены совета, скандал был знатный. Но, — Винс снова усмехнулся, — Елена решила все по своему, она просто исчезла.

— Куда исчезла?

— Сбежала. Как говорил мой дед, эта смертная иностранка без гроша в кармане не очень-то горела желанием становиться госпожой Кантемирес. И она сбежала. Виктор ее год искал по всей стране. Нашел где-то на юге, в маленьком поселении, она как раз замуж собиралась выходить. Ну, тут наш дракон рассвирепел, схватил свою женщину и утащил в пещеру.

— Чего? — вырвалось у меня.

— Увез ее в родовое гнездо и закрыл там подальше от всех. Что было дальше, не знает никто, но через полгода они поженились, а еще через пару месяцев родился Дмитрий. Виктор хотел провести ритуал объединения, но уж тут все магическое сообщество стало на дыбы.

— Почему? Это логично. Она была смертной, он хотел прожить с ней всю свою жизнь. По мне так нечего было возмущаться.

— Так то оно так, но как ты верно заметила, Елена была смертной, очень уязвимой. А ритуал объединения подразумевает под собой полное слияние. Случись что с Еленой — не стало бы и Виктора. А времена тогда были смутные, сильный глава совета был жизненно необходим. И Виктор пошел на поводу — провел другой ритуал. Они были связаны, но не зависели друг от друга в полной мере.

— Интересная история, — отозвалась я, — но что случилось с Еленой потом? Виктор ведь женился на моей матери.

Ларкину удалось вклиниться в соседний ряд, при этом грубо нарушив все существующие правила. Но, как это ни странно, мой временный напарник даже ухом на это не повел и совсем никак не отреагировал на гудки и проклятия водителей, что слышались со всех сторон в ответ на его маневр.

Благодаря этому, спустя всего несколько минут, мы уже заняли очередь на паром и, дожидаясь пока нам разрешат заехать, Ларкин продолжил свой рассказ:

— Елена погибла семьдесят лет назад. Там какая-то мутная история произошла, виновных не нашли. Но когда Виктор почувствовал, что его любимой больше нет, он сорвался. Все боялись, что он уничтожит страну или даже весь континент. Силы у дракона много — а у обезумевшего от горя дракона еще и рамок нет.

— И что? Он пришел в себя?

— Его остановил единственный внук. Как — не знаю, но это факт. Остановить безумного Виктора Кантемиреса смог только Александр Варант. После того они очень сблизились, а двадцать лет назад Виктор назвал внука наследником рода в обход сыновей.

Я молчала и смотрела в окно. Паром скользил по воде. Очень интересная история, мне стало известно сразу столько тайн семейства Кантемирес, я наконец поняла, что имела в виду мать Алекса тогда в больнице, и все это мне очень не нравилось.

Семейная позиция семейства Кантемиресов бесила до невозможности. И ясно становилось, что мать Алекса уже давно присмотрела ему невесту, которую, как это она выразилась: «Не стыдно показать подругам». Гадство какое. Интересно, а сам доктор Варант как на это смотрит? Прислушивается к мамочке или нет? Какое место во всем этом он отводит мне?

Помнится, что леди Вилар тогда в больнице весьма возмущалась, что я не гожусь на роль жены. Из этого можно сделать вывод, что Алекс обозначил семье свое отношение ко мне или же, это было всего лишь сотрясание воздуха со стороны его матери? Черт знает что! Я запуталась. Ничего не понимаю, не представляю себе, как он ко мне относится, и спросить об этом его самого… не могу. Страшно. И не хочу слышать в ответ на свой вопрос, что-то вроде: «Прости, но ты годишься только на роль инкубатора». Черт! Черт! Черт!

Паром пристал к берегу, Ларкин выехал на пристань и медленно двинулся в череде автомобилей вверх по набережной, туда, где среди деревьев виднелись постройки Академии искусств. Что же, отложим пока мысли и переживания о личном на потом, у нас есть дело и стоит подумать о нем. Мне очень не хочется, чтобы убийства продолжились. А пока все говорит о том, что мы имеем дело с серийным убийцей, который вполне возможно в это время высматривает свою новую жертву, и я не прощу себе, если из-за того, что моя личная жизнь превратилась в черте что, погибнет еще одна молодая и красивая девушка. А все потому, что я не могу выяснить отношения с одним наглым и чересчур скрытным драконом.