Глава 12. На что ты готов?

Эйлин позвонила в звонок. Далий открыл дверь. Как и предрекал Дебуа, он выглядел уставшим и раздавленным.

– Привет. Я могу войти? – Эйлин переминалась с ноги ногу, как будто хотела в туалет.

– Привет. Заходи, – он пропустил ее в дом.

– Дебуа не будет подавать встречный иск об ущербе, – Эйлин сняла куртку и повесила ее в шкаф.

– Мне плевать, – ответил Далий. – Ты голодна? Недавно еду привезли, но Тильда и Мортон ее не дождались.

– Да, я бы поела.

– Оставь мобильный телефон здесь, – Далий кивнул в сторону комода.

– Хорошо, – Эйлин выдвинула ящик и опустила в него телефон. – Могу я у тебя принять душ? – как будто невзначай, спросила она.

– Чистое полотенце в ванной в шкафу, – Далий развернулся и пошел на кухню.

– Спасибо, – в пустоту ответила Эйлин.

Приняв душ, она почувствовала облегчение. Вылезла из ванной и уставилась на халат Далия, висящий на крючке. Что она здесь делает? Выполняет домашнее задание извращенца, которого забавляют чужие страдания? Или слушает внутренний голос, подсказывающий, что Андреа Дебуа во многом прав?

Эйлин обернулась к запотевшему зеркалу. Иногда написать проще, чем сказать. Ей, по крайней мере, проще…

Эйлин отошла от зеркала и уткнулась носом в халат Далия. Как же он приятно пах… Далий…

Когда он увидел ее в своем халате, замер на мгновение с тарелками в руках.

– Ты не против, что я его надела? – Эйлин присела за стол.

– Ты же его уже надела, – Далий поставил перед ней тарелку. – Поздно спрашивать разрешение, – он подал ей приборы.

– А ты бы разрешил, если бы я спросила?

Он начал раскладывать еду.

– Может быть, вина хочешь?

– Ты не ответил на вопрос, – Эйлин взяла в руки приборы.

– У меня есть такое право, – он выдвинул стул и присел. – Что на счет вина?

– Спасибо, не хочу.

– Сегодня никто не хочет со мной выпить, – Далий начал ковырять еду в тарелке. – Видно, такой у меня удел – пить в одиночестве.

– Я сейчас здесь. Это уже не одиночество, – Эйлин начала есть.

– Пить я буду после того, как ты уйдешь, – Далий поводил вилкой по мясу и отложил прибор в сторону.

– Вкусно, попробуй, – посоветовала Эйлин.

– Не хочу, – он отвернулся.

– Ты уже понял, как он узнал… – Эйлин осеклась. – Поэтому попросил меня оставить телефон в коридоре?

– Да, скорее всего, он подключался к моему телефону. Или жучки везде рассовал, – Далий устало взглянул на нее.

Намек на «прослушку» Эйлин поняла, и едва заметно кивнула.

– Я беспокоюсь за тебя, – произнес Далий. – Все это похоже на какое-то представление, где Дебуа исполняет главную роль. Он держался слишком спокойно. Даже не вспотел, хотя в той комнате было достаточно душно. Знаешь, кто не испытывает волнения и страха? Никогда?

– Кто? – спросила Эйлин.

– Психопаты. Из-за отсутствия эмпатии они не способны волноваться о чем-либо, и уж тем более, чего-то бояться. Им просто все равно.

– Дебуа не все равно, – Эйлин вытерла рот салфеткой.

– Да, он не хочет, чтобы его казнили выстрелом в голову.

– Дашь мне знать, если объявится Теренс Кит?

Далий прищурился, понимая, что Эйлин дает ему наводку. Но услышать от нее подсказки он никак не ожидал.

– Парень потерял мать, – пожала плечами Эйлин. – Отец задержан. Денег нет. Не хотела бы я оказаться на его месте.

– Я постараюсь узнать у наших, как продвигаются его поиски.

– Спасибо, – вздохнула Эйлин. – В этой семье все, как будто прокляты. Смерть бабушки, убийство деда, мать от передозировки потерял, отец в изгнании. Злой рок, какой-то.

Далий запоминал. ««Смерть бабушки», но «убийство деда». Логичнее было бы сказать «убийство бабушки и деда» или «гибель бабушки и деда», но Эйлин озвучила другое. Она повторяет детали их разговора с Дебуа? Скорее всего. «Мать от передозировки потерял». Акцент на слове «передозировка», значит, нужно проверить историю гибели матери Теренса Кита. «Отец в изгнании». Говорит так, как будто Теренс мог знать до оглашения завещания, кто его отец и где он находится».

Далий ей улыбнулся.

– Это хорошо, что тебя временно отстранили, – она поставила локти на стол. – Отнесись к этому, как к отпуску. Сможешь, наконец, отдохнуть и выспаться.

Далий нахмурился и отрицательно покачал головой, показывая, что не понимает, к чему ведет Эйлин.

– С сестрой сможешь больше времени проводить, – продолжала Эйлин. – Вы отдалились друг от друга в последнее время. Это плохо. Нужно чаще встречаться и разговаривать друг с другом, быть в курсе того, чем вы живете.

«Тильда знает больше, чем ты. Иди по следу вместе с ней», – мысленно перевел Далий.

– Тебе мой отец не звонил? – неожиданно сменила тему Эйлин.

– Нет.

– Мне тоже. Мы с ним вчера сильно повздорили. Все из-за какой-то родословной книги. Откуда мне знать, куда она подевалась? Я что ли опись имущества принимала? В итоге, кто крайний? Я, как всегда. Нужно будет в библиотеке поискать. Может, где за полку завалилась? Хотя, – Эйлин опустила руки и наклонилась к Далию, – я не удивлюсь, если эта книга окажется в кабинете отца. И даже если он ее там найдет, в жизни потом не признается. Ведь тогда придется извиняться, а это для него хуже смерти.

«Нужно найти родословную книгу, о которой знает Фийери. Она либо в библиотеке, либо в его кабинете. И Фийери не хочет, чтобы Эйлин ее нашла. Опись имущества, – размышлял Далий. – Опись имущества Дебуа? Книга была среди имущества Дебуа? Значит, это родословная книга Дебуа? К чему Эйлин ведет?».

– У меня сейчас много свободного времени, – ответил Далий. – Могу помочь в библиотеке поискать.

– Лучше с сестрой время проведи, – Эйлин улыбнулась. – Книгу я потом сама найду. А если она действительно пропала, придется всю родословную восстанавливать. То еще занятие, поверь мне.

«Книгу Эйлин будет искать сама в Резиденции. Но не факт, что найдет».

– Как тебе ужин? – казалось, Далий хоть немного повеселел.

– Очень вкусно. Зря ты так ничего и не съел.

– Потом, может быть, – он опять отвернулся.

– Могу я тебе личный вопрос задать? – Эйлин смотрела на него.

– Задавай, – Далий взглянул на нее.

– У тебя было трудное детство?

Далий задумался. Каким образом его «трудное детство» должно быть связано с Дебуа?

– Обычное детство, – он пожал плечами.

– Твои родители погибли, когда тебе было девятнадцать, – произнесла Эйлин. – И тебе пришлось оформить опеку над сестрой.

– Но это уже было не в моем детстве, – справедливо заметил Далий.

– Ну, как посмотреть, – Эйлин ласково улыбнулась. – Мне было двадцать, когда отец объявил о нашей помолвке. И сейчас, вспоминая себя в двадцать лет, я думаю о том, что на самом деле все еще была ребенком. Взрослым ребенком, – добавила Эйлин.

– Я этого не замечал, – Далий спрятал улыбку.

– Пойдем в гостиную, – Эйлин встала. – Хочу новости посмотреть. А то с этой работой как будто совсем от реальности оторвана, – Эйлин вышла в кухни.

Когда Далий вошел в гостиную, Эйлин уже переключала каналы с новостными программами. Выбрала какую-то и сделала громче. Затем начала плотно задвигать шторы на окнах. Далий не понимал, что она делает, но останавливать ее не стал. Разобравшись со шторами, Эйлин выключила верхний свет, присела на диван и начала смотреть телевизор.

Свет от экрана падал на ее лицо, играя тенями в полумраке. Далий подошел и присел на диван рядом с ней. Он старался внимательно слушать, что говорят в новостях, но его мысли все время ускользали к игре света и тени на лице Эйлин.

Неожиданно она начала развязывать пояс на халате.

– Что ты делаешь? – Далий повернулся к ней.

– Новости смотрю, – как ни в чем не бывало, ответила она и распахнула халат.

На ней не было белья. Никакого!

Далий отвернулся.

– Не нравится передача? – спросила Эйлин. – Могу переключить, – она встала, взяла пульт и переключила канал.

Повернулась к нему, сбросила с себя халат на пол и вернулась на диван.

Далию начало казаться, что он сходит с ума. Наверное, она уже ушла из его дома, а все это – игры его разума, в которых Эйлин может сидеть нагой рядом с ним.

Она поднесла руку к губам и начала поглаживать их указательным пальцем. Затем прикоснулась к своей шее, провела подушечками пальцев вдоль жилки, бьющейся в такт сердцу. Остановила руку у ключицы и погладила ямочку под ней. Переместила ладонь к груди и закружила пальцами вокруг соска. От этой ласки ее розовый сосок как будто подпрыгнул. Или это Эйлин глубоко вздохнула?

Громкий звук новостной передачи раздражал чуткий слух Далия. Свет и тень, сменяющие друг друга на бледной коже Эйлин, как будто описывали круги, повторяя движения ее пальцев, играющих с соском. Они зазывали прикоснуться к ней и согрешить. Повторить все ее движения языком и окунуть ее розовый сосок в свой рот.

Пульс звенел в висках Далия, отбивая чечетку. Во рту пересохло и, кажется, он вообще потерял голос.

Эйлин опустила руку ниже. Провела пальцами по плоскому животу и коснулась лобка. Рука замерла. Что дальше? Что дальше, Эйлин?

Она откинулась на спинку дивана и широко раздвинула ноги. Рука скользнула вниз. О, нет… Нет-нет-нет…

Далий медленно встал, подошел к ней и опустился на колени. Рука Эйлин замерла.

Он убрал ее, обхватил пальцами бедра и рывком пододвинул Эйлин к себе. Наклонился и стал повторять то, что уже с ней делал.

Эйлин застонала. Звуки программы новостей заглушили этот стон. Эйлин начала ерзать под губами Далия. Он не переставал. Ласкал и терзал. Эйлин почувствовала, что вот-вот кончит, как в прошлый раз. Она запустила пальцы в его волосы и начала массировать затылок Далия. Полминуты – и Эйлин начала сокращаться.

Далий повернул голову и поцеловал ее бедро. Пробежал пальцами по коленкам и погладил ямочки под ними.

Его Принцесса кончила. Это все, чего он хотел. Далий встал и хотел уйти в ванную, но она схватила его за руку и потянула к себе.

– Эйлин, – обреченно произнес он.

– Тш-ш-ш, – ответила она и усадила его на диван.

Нагая, она опустилась на колени перед ним и начала расстегивать ремень на его брюках. Далий был возбужден настолько, что боль отдавалась пульсацией в паху. Она неловко касалась его сквозь ткань, и от этого становилось еще больнее.

Эйлин расстегнула его брюки и стянула вниз боксеры. Обхватила рукой, облизала губы и опустила голову вниз.

Да, она делала ему минет. Да, она сама не на шутку завелась, пока склоняла его к грехопадению. И, возможно, опыта у нее в этом деле не было никакого, кроме просмотра порнофильмов, но сейчас она старалась. А он вздрагивал, как вздрагивала только что она. Его дыхание прерывалось, как прерывалось только что ее. Это так волнительно – доставлять ему удовольствие. И так необычно чувствовать его реакцию на те или иные ее действия. Когда проводила языком, Далий медленно выдыхал. Когда обхватывала губами, переставал дышать. Когда щекотала языком – цеплялся пальцами за обивку дивана. А когда она глубоко втягивала его в себя, он едва на месте не подпрыгивал. Все длилось недолго, всего минуту, пока он не заерзал под ней и не попытался оттолкнуть. Эйлин только и успела, что голову поднять, как ей на грудь что-то брызнуло.

Он с ужасом смотрел на нее, а она все еще не понимала, что только что произошло. Когда поняла, Далий уже вытирал халатом ее грудь.

– Прости меня. Прости. Я не хотел. Прости, – словно молитву, повторял Далий.

– Все хорошо, – не своим голосом произнесла она и встала. – Я пойду… …в душ, – она развернулась и ушла в ванную.

Эйлин долго смотрела на себя в зеркало, не в силах залезть в ванную. Одно дело, когда люди-мужчины в порнофильмах кончают. И совсем другое, когда сперма Далия оказалась на ее груди. Далий – не Андреа Дебуа. Он не стал бы «заканчивать» только потому, что себя контролировать лень. Нет, грудь Эйлин оказалась измазанной, потому что Далий не смог себя сдержать. Все! И это взаимно. Он – тот самый, о встрече с которым втайне мечтает каждая мьерка. Тот, без которого вся жизнь будет обыденной и серой. Он – источник этого трепета внутри и этой радости. Он – ее половина.

Эйлин включила воду и залезла в ванную. Стояла и думала о том, как теперь выйдет и посмотрит ему в глаза? Назвать себя «девственницей» у нее язык больше не поворачивался, но и забеременеть с помощью орального секса она тоже не сможет. И как же ей теперь раскрутить его на новый секс?

Дверь в ванную открылась и закрылась. Эйлин выключила воду и одернула штору. Обнаженный Далий стоял напротив нее и смотрел на запотевшее зеркало.

«Я люблю тебя, мой страж» – было написано на нем пальцем.

– Я надеялась, что ты прочтешь это только завтра, – Эйлин потянулась за полотенцем.

Далий успел первым перехватить его. Расправил и накрыл им ее плечи, подхватил край махровой ткани и начал вытирать лицо Эйлин. Нежно и легко прикасаясь тканью и пальцами, он как будто боялся надавить сильнее и сломать ее. Вытер лицо, шею, плечи, грудь, живот, лобок и ноги. Развернул Эйлин спиной к себе и вытер спину. Она хотела сказать, что осталось еще одно место, которое он не вытер, как рука обхватила ее живот и к спине прижалось горячее тело. Краем полотенца Далий коснулся ее между ног. Эйлин закрыла глаза. Она почувствовала его дыхание на своей шее. Поцелуй. Язык пополз вдоль жилки, бьющейся в такт ее сердцу. Вверх и вниз, вниз и вверх. Эйлин застонала. Она повернула голову и Далий накрыл ее губы своими.

Эйлин развернулась к нему лицом, не прерывая поцелуя. Обняла за плечи и прижалась грудью к его груди. Нежный Далий начал терять контроль над собой. Его ладони побрели исследовать ее тело, поглаживая все его изгибы, все ямочки, впадины и выпуклости на нем, пока пальцы не замерли на ягодицах и с силой не сжали их. Поцелуй становился требовательным. Губы Эйлин сминались под его натиском, язык все глубже проникал в рот, отвечая ему тем же.

Далий подхватил Эйлин за бедра, а она вцепилась в его плечи и обвила ногами талию. Он понес ее из ванной в спальню. Опустился на колени и усадил на кровать. Эйлин отстранилась. Далий провел пальцами по ее шее и погладил ключицу. Наклонился, и направил язык следом за пальцами. Ямочка под ключицей, он погладил ее, и его язык следом. Он повторял все те движения, которые показывала она, сидя в гостиной. Теплые подушечки пальцев коснулись груди и начали описывать круги вокруг соска. Эйлин выгнулась, подставляя грудь ближе к губам Далия. Он обхватил ими сосок и втянул его в рот.

Эйлин застонала. Язык пощекотал его рту и отпустил на волю. Новое движение губами – Эйлин снова застонала. Запустила пальцы в его волосы и начала гладить затылок. Медленно, нежно, точно так же, как он посасывал ее грудь. Далий отстранился и повел пальцы в другой груди. Повторил все движения и снова накрыл губами сосок. Эйлин заерзала на покрывале от его ласк. Пальцы продолжили следовать маршруту и спустились на живот. Язык последовал за ними. Обвели пупок, губы его поцеловали. Ниже, еще ниже. Ладони легли на ее бедра, побрели вниз, к коленкам, от коленок к лодыжкам, от лодыжек к пальцам на ногах. Далий резко отстранился и обхватил пальцами стопу Эйлин. Поцеловал каждый пальчик на ноге, провел носом по подошве, провел языком вдоль голени, поцеловал ямочку под коленкой, повел язык по внутренней поверхности бедра, все выше и выше, все ближе и ближе к тому месту, где уже целовал ее сегодня. Снова резко отстранился. Подхватил вторую ногу и начал целовать каждый из пальчиков на ней. Нос погладил подошву, язык побрел вдоль голени, губы нашли ямочку под коленкой. Внутренняя поверхность бедра, складка у лона – он изучал все медленно и дотошно, как будто старался запомнить каждый сантиметр изведанного маршрута на ее теле. Он вернулся к той точке, от которой отрывался несколько раз, но на этот раз он продолжил.

Эйлин застонала, она заерзала под ним. Его уши, острые кончики ушей перед ней. Она коснулась их пальцами и начала поглаживать. Далий стал действовать напористей. Больше он ее не щадил. Впился в ее клитор, как в соломенную трубочку, вытягивая весь сок до последней капли. Эйлин поняла, что сейчас снова кончит.

– А-а-а-а, – громко застонала она, и Далий мгновенно оторвался.

Подхватил ее за бедра, приподнялся и вошел. Эйлин охнула. Далий не шевелился. Он ждал, когда боль отпустит из плена ее тело, и Эйлин сможет расслабиться. Она протянула руки к его груди. Погладила гладкую кожу и коснулась контура напряженных мышц живота. По мере того, как ее тело расслаблялось, Эйлин все больше и больше ощущала наполненность внутри себя. Стало приятно ощущать его, стало тепло и хорошо. Эйлин обняла его за плечи и прижала к себе. Он не шевелился, поэтому двигаться начала она.

Вдох! Он застонал. Выдох. Вдох! Застонала она. Далий обвил руками ее талию и начал ей помогать. Сначала медленно, затем быстрее. Эйлин начала громко постанывать, улавливая каждый из его толчков. Но ей нельзя расслабляться! Ей нужно не опустить момент!

Эйлин резко повалила его на кровать и оказалась сверху. Немного больно – но плевать! Она продолжала двигаться, сидя на нем, не думая об удовольствии и боли, которую испытывала. Эйлин неслась вперед. Далий весь напрягся и сжал пальцами ее бедра, пытаясь остановить. Она не послушала. Еще! Еще! Он попытался опрокинуть ее на бок, но она не поддалась. Двигалась, словно в танце, быстрее, четче. И вдруг… Все внутри сжалось и начало ритмично сокращаться. Эйлин замерла и изогнулась. Из горла вырвался сдавленный протяжный стон. Далий, глядя на ее лицо в этот момент, ощущая, как ее мышцы ритмично сжимают его, только и смог, что согнуться под ней. Он застонал и выплеснулся.

Эйлин начала возвращаться к реальности. Ее штормило, как будто она была пьяна. Она все еще сидела на нем, а он был внутри. И это было так приятно, ощущать его в себе. Эйлин поняла, что сидеть больше не может и просто завалилась на бок. Она рухнула на кровать и закрыла глаза.

– Эйлин, милая…

Она открыла глаза и увидела его обеспокоенно лицо перед собой. Он начал поглаживать ее лоб, ее виски и щеки. Коснулся губами ее губ.

– Пять минут – и я буду в форме, – прошептала она. – Хочу попробовать стоя на коленях, лежа на животе, на спине тоже еще хочу. По-всякому, в общем. Делай, все, что захочешь – я на все согласна.

– Эйлин, – он улыбнулся. – Это не спринт, а марафон.

– Мне к десяти утра на допрос ехать. Так что нет, Далий. У нас сегодня спринт, а марафон мы перенесем на потом.

Он улыбнулся.

– Тебе надо принять таблетки. Они у тебя есть?

– Завтра приму.

– Они у тебя есть? – повторил вопрос Далий.

– Я позвоню Лой. Она мне их привезет. Не беспокойся.

– И больше так не делай, пожалуйста, – попросил он.

– Что не делать? – она убрала пряди волос с его лба.

– Ты знаешь, чего не делать.

– Нет, не знаю, – она погладила его по щеке. – Скажи, чего мне не делать?

– Если не будешь позволять выпрыгивать, я куплю презервативы.

– У меня аллергия на латекс, – улыбнулась она.

– Не ври. Нет у тебя никакой аллергии на латекс.

Она погладила его ухо.

– Эйлин… – укоризненно произнес он.

– Если я забеременею, моему отцу ничего не останется, кроме как назначить дату свадьбы. И он не сможет ничего сделать ни тебе, ни Тильде.

Далий мгновенно изменился в лице. Секундное удивление сменил неподдельный гнев:

– Ты ради этого пришла сегодня? – спросил он. – Знала, что я к тебе испытываю, и подозревала, что не смогу сдержаться?

– Дурак, – Эйлин обняла его и прижалась губами к его уху. – Я тебя люблю. Хочу спать с тобой в одной постели и заниматься любовью каждый день. Ты – моя половина, а я – твоя. И мой отец не сможет этого изменить. Нам нужно его обыграть. Просто будь со мной и все. Природа все сделает сама. Главное – не мешать ей.

– Нельзя беременеть только ради того, чтобы обыграть твоего отца, – прошипел Далий. – Ребенок – это ответственность. Ты готова взять ее на себя?

– Да, – не сомневаясь, ответила Эйлин.

– А я в этом не уверен, – он отстранился от нее и встал.

– Ты не уверен, что я хочу от тебя ребенка? – Эйлин села.

– Тебе нужна беременность, а не ребенок. Это разные вещи!

– Вместо того, чтобы сказать: «Да, милая, давай еще раз повторим!», – ты мне сцену закатываешь? Я хочу ребенка! – она тоже встала. – Если его не хочешь ты – так и скажи!

– Я этого не говорил! – он указал на нее рукой. – Я не хочу, чтобы ты использовала беременность, чтобы помочь мне и моей сестре! Я сам в состоянии разобраться с твоим отцом!

– Да, – она закивала, – семь лет уже разбираешься! Он мне на шею какого-то козла вешает, а ты все еще разбираешься! Хватит честь и достоинство демонстрировать! Я знаю, что ты бы никогда не стал заставлять меня беременеть. И кончать специально бы не стал! Я это знаю! Так позволь мне хоть раз помочь тебе! Помочь себе! Это то, что я могу сделать, и я это сделаю! Ради нас, – она уронила руки и замолчала.

– Это не выход, Эйлин. Позволь мне все решить самому, хорошо? – более спокойно произнес он.

– Хочешь, чтобы меня трахал какой-то урод, у которого богатые родители и хорошие отношения с моим отцом? – злобно произнесла она. – Чтобы я терпела его на себе каждую ночь, а потом детей ему рожала? Ты этого хочешь?

– Я этого не допущу, – произнес он. – Не допущу, слышишь? – он подошел к ней и наклонился, заглядывая в лицо.

– Тогда поцелуй меня и обними, – прошептала она.

Он поцеловал. Потом еще раз поцеловал. Потом снова поцеловал. И спустя две минуты они опять оказались на кровати.

– Только не выскакивай, – шептала Эйлин. – Прошу тебя… Я люблю тебя. Только не… – она начала сокращаться и Далий понял, что, если сейчас выскочит, Эйлин ему этого никогда не простит.

Никто не поможет тебе на пути. Будет тяжело и одиноко, но ты все равно шагай вперед. Смирение – это не слабость, Далий, а сила, которую не каждому дано обрести. Ты сильный и ты справишься.

– А как же суженая моя? Вы не скажете, кто она?

– Она тебя спасет.

– Спасет от чего?

– От одиночества, – ответила Эльза.

– Спасибо, – удовлетворенно прошептала Эйлин и обняла его.

– Тебе не больно?

– Нет. Я как будто к этому всю жизнь готовилась, – засмеялась она.

– Я все равно считаю, что это – низко с моей стороны, – прокомментировал Далий.

– Я протяну тебе руку, – Эйлин погладила его щеки и поцеловала, – и возвышу до небес.

– Уже возвысила, – он прижал ладонь к ее животу. – Причем, неоднократно, – лукаво улыбнулся он.

– Страж Свен, вы не перестаете меня сегодня радовать, – томно произнесла она, вытянула из-под покрывала подушку и уложила ее себе под бедра.

– А это что такое? – нахмурился Далий.

– Говорят, так быстрее, – поиграла бровями Эйлин.

– Кто говорит? – улыбнулся Далий.

– Все, – она пожала плечами.

– Быстрее по-другому, – он провел языком вдоль ее ушка.

– И как именно? – она хитро усмехнулась.

– Сейчас покажу, – Далий вытянул из-под Эйлин подушку. – Не могли бы вы поднять вверх свои прекрасные длинные ноги, Ваше Высочество?

– А вы весьма выносливы, страж Свен, – Эйлин подняла ноги.

– Я после семи лет воздержания, Ваше Высочество, – он погладил их и опустил себе на плечи.

– Ох, страж Свен. Если бы я знала, какой вы озорник, мы бы с вами начали грешить гораздо раньше!

– Если бы я знал, какая вы распутница, Ваше Высочество, совратил бы Вас лет семь назад!

***

В семь утра Тильда набрала Биту и попросила его заехать в магазин. Услышав, что она попросила купить, Бита перешел на шепот:

– Тебе же нельзя, Тильда…

– Покупай и молчи. Как друга прошу.

– Дорогая… Ты сильно рискуешь.

– Бита, я жду.

– Понял, уже еду.

Через час он был уже у нее. Тильда забрала у него пакет и пошла в свою комнату. Зимер приготовил завтрак на двоих и заварил Тильде чай.

– О! – она вернулась на кухню в приподнятом настроении и чмокнула Биту в щеку, – спасибо, дорогой!

– Тирий бы приревновал, – Бита засмеялся и подмигнул ей.

– Как твоя супруга поживает? – поинтересовалась Тильда, ковыряясь вилкой в омлете.

– Передавала тебе привет, – Бита пододвинул кружку с чаем поближе к Тильде. – Пей.

– Не хочу. Меня мутит, если честно.

– Объясни мне, почему я привожу тебе тампоны и прокладки, в то время как счастливый будущий отец… – Бита специально осмотрелся по сторонам, – кстати, а где он?

Тильда спрятала лицо за кружкой с чаем.

– Ты вообще собираешься ему что-нибудь говорить? – Бита помахал руками, чтобы привлечь внимание Тильды. – Или подождешь, пока животик округлится?

– Пока не решила, – признавалась Тильда.

– Детка, он хороший мужик.

– Он выбрал клан, а не меня, – она отпила и поставила кружку на стол. – Не хочу о нем говорить. Давай, лучше, о жене твоей пощебечем. Как у нее дела?

– Стабильно дерьмово. Жить, прикованной к кровати, знаешь ли, тяжело.

– Но ведь это не ты напился и сел на байк. Не ты сломал себе шею при падении. Не ты остался обездвиженным на всю жизнь. Ты женился на ней, заключив сделку: хороший уход в обмен на наследство. А потом встретил Тирия. И теперь страдает не только твоя липовая супруга, но еще и Тирий. Скажи, деньги того стоят?

– Такие деньги – стоят, – кивнул Бита. – Она знает, что я вернусь домой, обниму ее и буду держать за руку, которую она не чувствует, пока мы вместе смотрим кино. Иногда, Тильда, мы нуждаемся именно в этом.

– Чтобы кто-то посмотрел с нами вечером фильм?

– Чтобы кто-то держал нас за руку, пусть даже мы этого не чувствуем.

Тильда съела омлет и выпила чай.

– Умница, – улыбнулся Бита.

– А теперь к делу. Что ты узнал о работницах Югалы?

– Этот крендель – Пит Новак – не соврал. Были две мьерки, которые умерли от передозировки. У обеих не было близких родственников. И обе воспитывались в приюте клана Югалы.

– Хочешь сказать, что Югалы сироткам помогают, а потом отправляют их хлеб отрабатывать?

– Я достал списки детей из этого приюта за последние десять лет, – Бита вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и передал его Тильде. – За это время двадцать три девочки из этого приюта достигли совершеннолетия и покинули стены родной обители.

Тильда открыла список и пробежала взглядом по фамилиям.

– Угадай, сколько из них умерли от передоза? – спросил Бита.

Тильда напряглась, ожидая услышать страшный ответ.

– Семеро, – подсказал Бита. – Да, дорогая, это слишком много, чтобы закрыть на это глаза.

– С кем-нибудь из живых удалось поговорить? – спросила Тильда.

– Пока я нашел только троих, – Бита указал на фамилии в списке. – Одна из них, – он постучал по имени пальцем, – согласилась со мной встретится. Встреча завтра в одиннадцать.

– Меня с собой возьмешь?

– Я подумаю, – ответил Бита.

– Зимер! – она явно была возмущена его заявлением.

– В твоем положении нужно лежать дома в кровати и наслаждаться покоем.

– Ты же знаешь, что я так не смогу, – она подмигнула ему.

– В этом-то и проблема, Тильда. Ты с врачом уже говорила?

– О чем ты! – воскликнула она. – Я сама только пару часов назад узнала.

– Запишись к врачу и обсуди свое положение с ним. Потом сообщи Мортону и брату новости. Только все, как есть, расскажи, а не по верхам пробегись. А после этого поговорим о твоем дальнейшем участии в этом деле, – Бита встал и начал собирать посуду со стола.

– Что, кому и когда говорить я буду решать сама, – не скрывая злости, заявила она.

– Тильда, у тебя еще есть время изменить решение и прервать беременность, – Бита составил посуду в раковину.

– Уходи, – прошипела она.

– Я правду говорю! – он обернулся к ней. – Не играй с огнем. Прерви и забудь!

– Сейчас тебе лучше уйти, – она встала. – Немедленно.

– Я – твой друг, Тильда. И я тебя люблю, – он подошел к ней и обнял. – Не злись. Просто ты не можешь получить все только потому, что очень сильно этого хочешь.

– Уходи, – в третий раз произнесла она.

– Как скажешь, – он поцеловал ее в щеку и ушел.

***

Эйлин заехала домой, чтобы переодеться. Отца по дороге в свою комнату и обратно из нее она не встретила, чему была очень рада. Ровно в десять утра она вошла в комнату для допросов и присела на стул рядом со своим клиентом.

– Доброе утро, дорогая Эйлин, – Дебуа учтиво кивнул. – Выглядите отдохнувшей и полной сил.

– Благодарю, – сдержанно ответила она.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь отвечать ни на один из вопросов, которые они для меня приготовили. Поэтому мы долго здесь не пробудем. Максимум час.

В комнату вошел один из старших стражей и положил папку с документами на стол.

– Здравствуйте. Меня зовут…

***

Поскольку Мортон на завтрак не явился, как, собственно, и Тайрин, Дамьен поел в одиночестве и пошел разговаривать с братом сам.

Мортон спал на застеленной кровати в окружении поломанной мебели и разбросанных повсюду книг.

– С добрым утром! – Дамьен потрепал его за плечо и Мортон зашевелился. – Виски или болеутоляющее? – спросил он у брата.

– Болеутоляющее, – промычал Мортон себе под нос.

– Понял. Сейчас организуем.

Через час Мортон выглядел довольно сносно и мог нормально говорить. Он вошел к Дамьену в кабинет и тут же присел в кресло.

– Ты ночевал здесь? – Мортон указал рукой на подушку и плед, аккуратно сложенные на диване.

– Да, Тайрин выгнала меня из спальни.

– Не в первый раз, – кивнул Мортон. – За что сейчас получил красную карточку?

– За тебя.

– Не сваливай вину на меня, – Мортон потер ноющий висок.

– Рассказывай, за что Тильда дала тебе пеньком под зад и отлучила от тела?

– За наш клан. За то, что я отстаиваю его интересы, забывая об интересах, – Мортон описал рукой круг, – всех мьеров.

– А она у нас что, святая заступница?

– Она, – Мортон поджал губы, – а она права. Норамы, Югалы, Инри, Сообщество – мы все грыземся и храним секреты друг от друга, а какая-то паскуда решила на этом сыграть. И вот я знаю тайну, но ты запрещаешь о ней говорить, хотя преступник тоже эту тайну знает. И я все думаю, откуда? Где ниточка, связывающего дело 1985 года с настоящим временем? И не могу найти ответа. Потому что у меня нет доступа к материалам того дела. Я не знаю, кто был экспертом, кто вскрытие проводил, как именно происходило задержание. Я ни черта не знаю, потому что ты приказал мне молчать.

– У Тильды нет доступа к архивным данным Службы Стражей, – напомнил Дамьен.

– Доступ был у Далия до вчерашнего дня.

– Да, мне об этом уже сообщили. Так что ты собираешься делать? – спросил Дамьен.

– Не знаю, – Мортон отвернулся. – Правда всплывет. Не сейчас, так потом. Вот только сколько женщин погибнет, прежде чем мы поймаем преступника?

– Так его же уже задержали, – не понял Дамьен.

– Очень большой вопрос, а того ли мьера мы задержали?

– Мортон, что там у вас за херня творится? – Дамьен встал и подошел к брату. – Задержали – не того. Дело 1985 года всплывает. Одна из наших мьерок оказалась проституткой, работающей на Югалу. Вторая – вербовщицей. Что происходит?

Мортон запрокинул голову и закрыл глаза, вспоминая фрагменты лекций по криминальной психологии:

– Когда слишком факторов, надо их разделять и рассматривать отдельными группами, которые формируются по одному признаку…

– Ну и что ты там рассмотрел, в своем уме? – насмешливо бросил Дамьен.

Мортон открыл глаза и перевел взгляд на брата. «Тильда», – прошептал он и полез в карман за телефоном.

Набрал ее – она отклонила вызов.

– Твою мать, – разозлился Мортон и позвонил еще раз.

Она снова сбросила вызов.

Мортон набрал Далия.

– Да, Мортон.

– Охрану Тильды отозвали с поста?

– Я не знаю. Я приказа о снятии не отдавал, но это мог сделать Фред Баро.

– Тильда меня «сбрасывает». Набери ты ей и перезвони мне, пожалуйста.

– Хорошо. Сейчас перезвоню.

– Я жду.

Мортон начал нервно постукивать пальцами по подлокотнику.

– Что происходит? – совершенно серьезно спросил Дамьен. – Что ты только что понял?

– Приставь к ней нашу охрану, пожалуйста, – Мортон перестал стучать пальцами и взглянул на брата. – Тильда, конечно, умеет смываться от наблюдения, но так мне будет спокойнее.

– Тильда? Смываться от наблюдения? – удивился Дамьен.

– Просто сделай. Пожалуйста.

– Хорошо, – Дамьен достал телефон и набрал помощнику.

Далий как раз перезвонил Мортону:

– Да, я слушаю.

– Сейчас она дома. Пост охраны снялся с места еще вчера. Ты можешь со своей стороны организовать наблюдение?

– Уже этим занимаюсь. Далий, я наберу тебя позже.

Дамьен как раз закончил разговор и убрал телефон.

– Через тридцать минут наши ребята будут у ее дома, – сообщил он.

– Спасибо, – Мортон резко встал и пошатнулся: все-таки голова у него болела и кружилась.

– Поедешь к ней? – предположил Дамьен.

– Да. И я расскажу ей о «Кормилице» и наркотиках. Ей и Далию. Прости, но я должен это сделать.

– Я разрешаю, – Дамьен тоже встал.

– Разрешаешь? – Мортон явно был удивлен. – Это что-то новое.

– Да, и еще мы с Тайрин решили, как назовем сына.

– И?

– Лэймор. В честь Лой и тебя, – улыбнулся брат.

– Спасибо, – Мортон пристально смотрел на брата. – За все, – добавил он, развернулся и ушел.

Дамьен присел на диван и тяжело вздохнул. В кабинет вошла Тайрин.

– Мне сказали, что Мортон только что уехал.

– Да. Поехал мириться. Или ссориться. Я не знаю. Но моя совесть по отношению к брату теперь чиста. А вот репутация моей матери и отчима, кажется, будет подорваны. Да и Фийери не обрадуется такому повороту событий.

Тайрин прижалась спиной к двери.

– Тогда, может, пойдем в спальню?

Дамьен встал и подошел к ней. Прикоснулся губами к ее уху:

– Будешь меня утешать?

– Да, – прошептала она. – Старательно и долго.

– Тогда, пожалуй, сейчас мне стоит закончить все свои дела в этом кабинете? – он протянул руку и закрыл дверь на замок.

– Пожалуй, стоит, – ответила Тайрин, наслаждаясь губами мужа, скользящими вдоль ее шеи.