Глава 6

Квартира поражала воображение.

В открытую дверь, встречая вошедших хозяев, брызнули яркие ласковые лучи света, исходящие из больших панорамных окон гостиной. Алина поморщилась от неожиданности и восторга. Стены гостиной были покрашены в нежно-персиковый цвет. Потолок - двухуровневый, зеркальный, изящными изгибами уводил в стороны. Слева от входной двери располагалась ванная комната с огромной джакузи. На пол уже кто–то заботливо бросил небольшой белоснежный коврик с высоким и, наверняка, божественно приятным ворсом. На стальном полотенцедержателе висели два махровых полотенца, рядом из открытой двери шкафа виднелись ласковые теплые белые халаты, призывно намекающие на то, что здесь расположена тайная обитель удовольствий. Мельком оглядевшись, Алина робко двинулась дальше.

Направо от входной двери полукруглой аркой ограничивалась, предположительно, еще одна гостиная. Крутая винтовая лестница вела на второй уровень. Любопытство преобладало, и девушка, оглянувшись и обнаружив, что Германа рядом нет, двинулась наверх.

По коридору располагались две двери. Алина открыла первую и застыла от еще большего восторга. В просторной серо-белой комнате находилась только огромная кровать, аккуратно заправленная белоснежным бельем и серым покрывалом. Она находилась в нише части балкона. В скошенные над кроватью стекла, виднелось ярко-голубое утреннее небо с легкими мазками ели видных облаков. Дверь на балкон была открыта. На искусственном травяном покрытии стояли белоснежные кожаные кресла и диванчики. Легкий ветерок ласкал листья небольших пальм.

Девушка, будто очнувшись, поспешила спуститься.

Алина ходила из комнаты в комнату, которые были, в основном, еще пустыми, и качала головой. Она будет здесь жить? Да ну на фиг.

Нет, Алина, как и любая нормальная девушка, изредка, особенно в подростковом возрасте, насмотревшись сериалов про олигархов, мечтала, что однажды в ее жизни произойдет чудо, появится ОН – молодой, красивый, богатый, безумно в нее влюбленный, и увезет ее жить в огромный дом. Роскошные апартаменты ей сейчас предлагают, а как быть с остальным?

Алина украдкой посмотрела на Стража. Молодой? На вид - не более тридцати пяти. Кстати, а в Пограничье года исчисляются так же, как и в их мире? Красивый? Тут спорный вопрос, потому что красота - понятие растяжимое, и у каждого она своя. Кому–то нравятся мягкие черты лица, кому–то - голубоглазые блондины, кому–то - жгучие брюнеты, кому-то - подавай квадратный подбородок. Алина находила Германа привлекательным с его рубленными жесткими чертами лица. Что там далее идет по плану? Богатый. Выходит, Герман вполне мог обеспечить им безбедную жизнь. И последнее… Безумно влюбленный. Тут Алина едва не хмыкнула вслух. Что-что, а применять слово любовь к Герману кощунственно.

- Тебя все устраивает? – голос без эмоций оторвал ее от размышления.

Алина пожала плечами.

- Квартира твоя и…

- Девочка, тебя все устраивает?

Упс. Кажется, она снова ступила на тонкий лед.

Забыла, что на поставленный вопрос надлежало давать конкретный ответ.

- Квартира большая и пока пустая. Без мебели не уютно.

- Тогда займись обустройством.

- Не могу, у меня работа и…

- Моя женщина не будет работать.

О, так даже. Алина сжала губы и вовремя прикусила язычок. В открытое противостояние с ним идти бесполезно. Надо искать обходные пути.

- У меня интересная работа…

- У тебя будут другие интересы.

Какие – спрашивать не стоило.

- Я только…

- Девочка…

Вот мы и добрались до утробного предупреждающего рычания.

Алина стояла напротив него в пустой комнате. Наверное, предполагалось, что здесь будет гостиная, потому что имелся дымоход для камина. И чувствовала, как к ней снова подбирается глухое отчаяние.

Он – большой и сильный.

Она – маленькая и беззащитная.

И ничего не изменилось. Вот абсолютно. И неважно, в каком мире они находятся…

Алина посмотрела ему в лицо и, четко выговаривая каждое слово, сказала:

- Я не буду увольняться с работы.

Герман не спешил с ответом. Лишь расставил ноги по ширине плеч и скрестил руки на груди.

- Угу, не будешь, значит.

- Нет.

- Хорошо. Не увольняйся. Только потом не закатывай истерику, когда я заявлюсь к тебе в офис и набью морду первому попавшемуся придурку, посмевшему на тебя посмотреть с интересом. Или, если я вдруг узнаю, что тебя кто-то обидел. Например, наорали, из-за этого ты почувствовала себя плохо. Или…

Алина вскинула кверху руку.

- Хватит, я поняла.

Он на самом деле это сделает. Она не сомневалась. Только, что будет, если его потом заберут в полицию?

- Из следственного изолятора я уйду в тот же день.

Снова прочитал ее мысли – весело.

- Как уйдешь? – она тоже скрестила руки на груди. – Через стену? Откроешь портал?

- Все намного проще, - усмехнулся Герман. - Сделаю звонок другу.

- Надо думать, друзья у тебя высокопоставленные, – съязвила в ответ Алина.

- Генерал ФСБ устроит?

Вот тут стало не до шуток.

- А он тоже из… «ваших»?

- Да. Бывший. Как и я.

- Но как… Чтобы дослужится до генерала, надо же в армии быть неотлучно. И…

- Алина, ты забиваешь голову ненужными вещами.

- Не согласна. Если нам с тобой предстоит провести некоторое время вместе, я хочу разбираться в том, что происходит, и знать, с чем я могу столкнуться.

Мужчина нахмурился и посмотрел на нее вмиг потяжелевшим взглядом. Да и желваки, заходившие на скулах, выдавали его недовольство.

А что, собственно, она такого сказала?

- Про некоторое время можешь сразу забыть, - если бы слова имели вес, то эти были бы безмерно тяжелыми.

Алина решила уточнить:

- То есть…

Договорить ей не дали. Схватил за руку и потащил к черному кожаному дивану – единственной мебели в комнате. Усадил. Сам сначала навис над ней огромной темной тучей, потом передумал и сел рядом.

- Давай так, - порывисто начал говорить, замолчал, покачал головой и снова продолжил: - Мы второй день ходим вокруг да около, мне это не нравится. Это неудобно. Пора расставить правильные акценты. Первое. И основное. От тебя я не отступлюсь. Поэтому давай, девочка, возвращайся. Снова становись покладистой и милой, какой была в Пограничье. Это не условие. Это предложение. Самой же легче потом будет. Второе. Я со своей стороны тоже… поубавлю пыл. Как смогу.

- То есть ты предлагаешь строить отношения?

- А разве у нас их уже нет?

Интересно, и в каком месте эти самые отношения зародились? Да так, что Алина и не заметила.

Переубеждать Германа не стала. Смысл?

- А покладистая и милая - это в твоем понимании молчаливая, всегда доступная, по большому счету обнаженная, не возражающая и вечно дрожащая от страха? – Вот кто ее тянул за язык?

- А что плохого в том, чтобы слушаться мужчину и делать так, как он велит?

- А что плохого в том, чтобы иметь собственное мнение и жить, придерживаясь его?

Вены на висках мужчины обозначились четче.

- Ты со мной споришь. И много.

- Герман, ты сам предложил расставить акценты, я это и пытаюсь сделать. Герман, мы не можем принимать только твою точку зрения.

Взгляд стал темнее.

- Можем.

И это он говорит – мягче?

- В нашем мире…

- Алина, нет никакого вашего мира. Это мыльный пузырь, который вы холите и лелеете.

Алина видела, что он сдерживается, не выплескивает на нее агрессивную ярость. Возможно, ей и стоило его за это поблагодарить. А, возможно, и нет.

- Но я выросла в этом мыльном пузыре. Видела, как папа с мамой собираются на кухне за столом и ВМЕСТЕ принимают то или иное решение. Видела, как они вместе что-то выбирают. Видела, как…

Горячие губы накрыли ее рот стремительно и властно. Да и саму девушку притянули к каменной груди. Посадили верхом на бедра и толкнулись в ее раскрытые. Алина и пискнуть не успела. Да и платье тут сыграло не лучшую роль. Ох, вот ведь знала, что надо джинсы выбирать для осмотра квартиры, знала…

Алина вцепилась пальцами в литые плечи, спрятанные под серой тенниской, и позволила себя целовать. Препятствовать ему бесполезно. Пока его губы с нарастающим жаром поглощали сладость ее губ, она лихорадочно пыталась найти выход из складывающейся ситуации. Прогибаться под Германа все время невозможно – чокнешься. И не так она воспитана, чтобы стелиться перед кем-то. Компромисс – всегда, пожалуйста. Но как добиться от этого бугая компромисса – вот в чем вопрос.

Мужская рука властно легла на грудь.

- Хочу.

Кто бы сомневался.

Алина постаралась расслабиться. Как ни странно, с утра она себя чувствовала значительно лучше. Не было слабости и головокружения, преследующих ее последние недели. Вернулся аппетит, и она с удовольствием с утра перекусила тостами и беконом, которые готовила и для молчаливого Германа. Тот все утро сверлил ее недовольным взглядом, по большинству молча, что ее вполне устраивало.

Поэтому сейчас она к домогательствам Стража отнеслась более лояльно, чем вчера. В конце концов, она знала, что он потребует продолжения. И даже морально на это настраивалась.

Настраивалась, когда Герман усадил ее в черного монстра, джип, марку которого она не смогла определить. Но он был большим и выглядел устрашающим.

Настраивалась, когда они вдвоем поднимались на лифте.

Настраивалась, когда Страж завел ее в квартиру.

Вот сейчас… сейчас… Не может быть, чтобы он не попытался к ней прикоснуться.

Но он держался.

Видимо, до того момента, пока не начали дискутировать. Тут его терпение лопнуло.

Алина позволяла себя трогать. Шею, грудь, талию. Даже не воспротивилась, когда чужая рука пробралась под подол и сжала обнаженное бедро. Лишь охнула. Все-таки у Стража крепкая хватка, грозящая ей непроходимыми синяками.

С этим надо что-то делать. Не конкретно со страстью Германа, а совсем в целом. Или терпеть насилие над собой, как моральное, так и физическое или подстраиваться.

Или менять свою точку зрения на происходящее.

Первые два варианта были неприемлемы.

С третьим – надо постараться.

- Хочу, чтобы ты кончила.

Слова ворвались в ее сознание красным росчерком и шокировали.

Алина даже не сразу поняла, что ее не целуют. Удерживают одной рукой за затылок, другую держат на пояснице.

И смотрят в глаза.

Пристально.

Алина растерянно моргнула.

- Кончила?

Чувствовала она себя по–идиотски. Вот честное слово.

- Именно, - вытолкал из себя Герман, опаляя ее взглядом черных глаз. Жадным. Ненасытным. Готовым обрушиться на нее несокрушимой силой.

Алина поерзала, чем вызвала гортанный стон. Да и желваки на скулах заходили сильнее.

Он сдерживался.

Она это видела.

Несмотря на то, что даже через хлопок джинсов чувствовала его каменный стояк.

Господи, и вот что с ним делать? Не со стояком. А с Германом.

Алина сглотнула.

- Нельзя кончить вот так… по приказу, - негромко произнесла она.

- Кончи не по приказу. Ты же кончала со мной в Пограничье.

Невольно вспомнилось ошарашенное лицо Германа, когда она впервые испытала оргазм от его неудержимой страсти. В тот день, когда они пришли в общее Убежище всех Стражей. Его удивление нельзя забыть. Чего греха таить, у Алины тогда мелькнула крамольная мысль – неужели с ним не кончала ни одна девушка? Понятное дело – Пограничье. От насилия мало кто кончит, хотя, в виду моды на БДСМ-истории, многие девочки предпочитали пожестче. Но с их согласия. А Пограничье - это Пограничье. Но наш мир? Если разобраться, то Герман - привлекательный мужчина с налетом темной ауры, этакой печали и таинственности. Да бабы испокон веков велись на подобных мужиков, особенно русские. Так в чем дело? Неужели не нашлось красотки, что растаяла бы под его властными руками?

Видимо, нет.

Алина прикрыла глаза и уткнулась носом ему в основании шеи.

У Германа мгновенно изменилось дыхание, стало более прерывистым.

Хотя, казалось, куда уж более.

- Алина, я хочу, чтобы ты кончила.

Повторил.

Сделал акцент.

И как ей быть?

Имитировать?

А если распознает?

Прибьет на хрен. С «прибьет» она погорячилась, но по головке не погладит точно.

Сглотнула, занервничав сильнее.

Закрыла глаза. Выдохнула.

- Я постараюсь расслабиться, а ты постарайся быть аккуратнее. Хорошо?

Тоже в ответ закрыл глаза.

- Аккуратнее – это как?.. Как вчера?

Про вчерашнее особо вспоминать и думать не хотелось.

- Аккуратнее - значит, не сжимай сильно. Давай так, что ли, попробуем.

Алина видела, что мужчине не по себе. Прикусила нижнюю губу. Черт побери, а он ведь идет на уступки. Снова. Тоже пытается под нее подстроиться. И отчего-то эта мысль напугала ее куда сильнее всех прежних заявлений.

Тому Герману, что остался в Пограничье, было наплевать на ее эмоции и ощущения. Он просто жил, нес службу и, как дополнение, брал ее.

Сейчас с ним произошли изменения.

К добру ли?

Большие ладони оставили затылок и поясницу. Но лишь для того, чтобы потянуть за край ее платья. Началось. Алина на самом деле постаралась расслабиться, отбросить прочь все неприятности и заботы. Сосредоточиться на мужчине и на его желании. Соответственно, и на своем.

Но все пошло иначе. Не так как думала Алина.

Как только она оказалась без платья и лифчика, услышала рваный выдох Германа, точно ему в грудь ударили тараном. Огромным таким тараном. Алина, замерев, не понимая в чем дело, глянула на мужчину.

И увидела его взгляд.

Черный омут.

Огромный.

Неистовый.

В который она рухнула с разбегу.

В его взгляде читалось неприкрытое восхищение.

И жажда.

Алина вдруг почувствовала, как во рту пересохло, а в горле запершило. Ни один мужчина, ни разу на нее так не смотрел.

Словно она центр вселенной. Лишь она одна. И никого более не существует.

Его глаза пожирали ее. Всю. До основания.

И у Алины снова в голове что-то сдвинулось. Как тогда, в первый раз в общем Убежище.

Девушка приподняла свои груди и хрипло приказала:

- Давай. Пососи мои сосочки.

Это стоило сделать и произнести.

Хотя бы ради того, чтобы увидеть лицо Германа. Ушла в небытие властность, жесткость. Осталась лишь страсть и желание прикасаться к девушке.

Он осторожно – да-да, аккуратно, втянул одну горошину в рот и принялся посасывать. Интенсивно, но не причиняя боли.

Алина выгнула спину и вцепилась рукой в короткие волосы мужчины, сильнее прижимая его голову к своему телу. Да плевать она хотела на их разборки. Вот прямо здесь и сейчас этот охрененный – чего уж греха таить, внешностью природа не обделила Германа – мужик хотел ее, да так, что от его взгляда сворачивало в тугой узел все внутренности, и ты начинала плавиться. И увлажняться.

Много ли девушек могут похвастаться, что их вот так, сумасшедше, одержимо, хотят? Так, как об этом пишут в книгах.

Алина не знала ни одной. И себя к ним не причисляла. В виду того, что всегда была полненькой, были даже случаи, когда она стеснялась раздеваться перед партнерами днем, не то, что мнить себя роковой красоткой. Сейчас же…

Сейчас же сдвинуть рамки восприятия мира. Внутри живота.

появилась тяжесть, и она была прямым следствием дикого желания Германа.

Алина вцепилась пальцами в широченные литые плечи и негромко застонала.

Тот, кто намеревался перевернуть ее жизнь с ног на голову, утробно застонал и с жадностью переметнулся на другую грудь. Трогал так же осторожно.

Алина заерзала. Нет, это вот сейчас серьезно, у нее между ног увлажняется и зарождается вполне понятное желание почувствовать, как тебя наполняют?

С ума сойти…

Но факт оставался фактом.

Она хотела «оседлать» мужчину, и чтобы долбанная одежда не мешала им.

Когда Алина попыталась чуть сдвинуться – захват рук тотчас усилился. Возможно, еще вчера она расценила бы этот жест, как проявление ограничения. Сегодня – как не желание ее отпускать. Ни на секунду.

И снова в девушке что-то дрогнуло. Проснулось. Нечто темное. Первобытное. О существовании чего она и не подозревала.

- Хочу, чтобы ты снял джинсы, – наклонив вперед часть корпуса, прошептала Алина и, поддавшись шалости, укусила Германа за мочку. Мужчина дернулся. Взгляд стал совсем безумным.

- Если не хочешь, чтобы я разложил тебя разом – не кусай. Не буди во мне зверя, – рыкнул мужчина и ловко пересадил ее с себя.

И очень быстро разделся. Как не порвал одежду – непонятно.

Алина тоже не бездействовала. Внезапно поняла, что платье, застрявшее у нее на талии, доставляет дискомфорт коже. Прочь платье и трусики.

Когда Алина полностью разделась, удобно устроившись на коленях, услышала:

- Хочу на тебя посмотреть, – решительно, даже резко и торопливое добавление, куда более мягкое: - Можно?

Что он хочет посмотреть, Алина даже не поняла – почувствовала.

Краснея и чихвостя, на чем свет стоит свою природную стеснительность, села. Поставила ступни на край дивана. Развела ноги.

А вот закрывать глаза не стала.

Она хотела видеть лицо Германа.

Да, определенно, хотела.

И зрелище было завораживающим.

Мужчина, что в комплекции превосходил всех ее знакомых, что привык сражаться и выбирать кардинальные меры воздействия, замер. Взгляд его черных глаз как остановился на нежно-розовом лоне, доступном для обозрения, так и перестал двигаться. Время, казалось, остановилось. Да и сама Алина замерла, боясь пошевелиться.

Тишина в квартире оглушала. Но не давила.

Лишь резкое, прерывистое мужское дыхание нарушило его.

Герман по направлению к ней сделал шаг. Потом еще один.

Опустился на корточки. Аккурат напротив ее разведенных ног.

Поднял руку и дотронулся до складочек.

- Влажная.

У Алины все оборвалось внутри.

Все.

Девушка закрыла глаза и безвольно откинулась на спинку дивана. Пусть, что хочет, то и делает…

Лишь бы делал.

Провел пальцем еще один раз. И еще. Прочертил влажную дорожку до коротких, аккуратно постриженных волосков.

- Хорошо, что не сбриваешь все.

Алину точно током прошибло.

Вот что он творит?

Или что, проклятье, творится с ней?

Доводы разума затерялись где-то окончательно.

Плевать, что между ней и этим бугаем все очень сложно. Плевать.

Разберутся потом. Конечно, разберутся, куда они нафиг денутся.

У Германа, видимо, закончилась выдержка. Потому что он аккуратно – да, черт возьми, аккуратно, – поднял девушку, чтобы уложить ее на спину.

Самому же – нависнуть.

Лицо к лицу.

Глаза в глаза.

- Красивая.

Алина закрыла глаза, не в силах дальше думать.

Лишь чувствовать. Его жар. Его тело. Его мощь.

Его.

- Моя.