Глава 20

Вдох. Горло саднит от забившейся пыли. Конечности не слушаются, но отголоском разума понимаю: жива. В королевстве мертвых не дышат, а вот я дышу.

Добрый знак?..

Приподнялась на локтях, чтобы осмотреться, но тут же была сцапана за грудки Греггом. Хорошо ещё, что сразу осознала, кто меня схватил, и не пыталась вырваться.

– Я тебя прибью!!! – взвыл друг.

– За что?..

– Ты больше суток не просыпалась! Тормошу, по щекам бью. Хоть бы хны! Думал, тронусь умом от незнания! Зачем я вообще позволил тебе идти к королеве?! Эй! Ты в порядке? Отвечай! Немедленно! Что она с тобой сделала?

Никогда ещё я так сильно не радовалась его оглушительным крикам. С одной стороны, голова трещала от них, с другой – это означало, что мы выкарабкались.

– Иди сюда, ворчун. – Я обняла Грегга, но внезапно отпрянула. – Постой. А где Марк?

– В смысле, Марк? Откуда ему взяться? – засомневался парень, склонив голову. – Ты чего, Олли? Мы пришли сюда вдвоем. Если твой Марк где-то и шастает, то дальше в тоннелях.

Точно. Он должен быть где-то тут, потому что мир Асиё существовал только в шахтах. Мы срочно должны отыскать его. Вдруг что-то случилось, и ему нужна помощь…

– Пойдем скорее, – попросила я, но Грегг окончательно разъярился.

– Куда скорее? Ты рехнулась, что ли? Поешь сначала. Олли, целые сутки прошли. Ты даже не дышала. А когда погасли руны, я вообще решил, что тебе конец.

Руны погасли?..

Только теперь я осознала, что свет исходит от факела с зачарованным огнем, а сами по себе стены темны. Все до единой. Голоса умолкли. Колдовство разрушилось, и людские судьбы были упокоены. Надеюсь, сон их безмятежен.

Моё правление закончилось, не успев начаться. Боги услышали нас – думаю, что услышали – и освободили от оков. Возможно, когда-нибудь диадема вновь засияет золотом, и какой-то король падет жертвой её колдовства.

Но это буду не я. Ибо мой народ – народ, заточенный в шахтах – освободился.

Наверное, следует корить себя за то, что не попыталась спасти их. Но разве могла я допустить уничтожение собственной страны ради тех, кого даже не знала?..

Мне жалко тех, погибших, людей, но знакомых жальче.

А ещё… ещё мне вспомнилось, как Марк сказал, что погибнет, если уничтожит диадему. Эта мысль заколола в грудной клетке. Что, если… если он…

– Я объясню по пути. Пойдем!

– Ты объяснишь сейчас, поняла? – проскрежетал друг. – Стоять.

Он попытался схватить меня за плечи, но внезапно отлетел в сторону, выругавшись, не стесняя себя в выражениях. Появившийся из ниоткуда Марк навис над Греггом и сказал очень тихо:

– Я ведь предупреждал: не трогай её, иначе…

Парень аж опешил, увидев перед собой моего стража. Оглядел его с ног до головы словно призрака, а затем… а затем он попросту врезал ему кулаком по скуле. Признаться, даже я опешила от такого приветствия.

– Все наши проблемы из-за тебя, – заявил Грегг, когда Марк ответным ударом впечатал его в камень.

Они схватились, но как-то беззлобно. Так дерутся не враги, а друзья, не поделившие бестолковую мелочь и желающие выпустить пар. В половину реальной силы, отскакивая друг от друга и вновь наступая. В какой-то момент Марк оказался сверху, но почему-то Грегг не разозлился, а захохотал.

– Получается, всё нормально? – спросил он, отпихивая «соперника», и тот без огорчения поднялся.

– В следующий раз я надеру тебе уши, – спокойно заявил Марк тоном, каким говорят с непослушным ребенком.

– Чего ждать следующего раза? – вновь засмеялся окончательно разошедшийся Грегг. – Дери сейчас. А то уснешь ещё на несколько веков, и кого мне тогда бить?..

– Не нужно никого бить, – шикнула на обоих. – Ты жив! – Я бросилась к Марку, вжалась в него всем телом, разве что не вскарабкалась ногами, чтобы слиться целиком.

Значит, я была права. Марк, будучи стражем диадемы, всего лишь уснул, но не стал пленником другого мира, как остальной Ориелл.

Он подхватил меня, притянул к себе и впился в губы таким горячим поцелуем, что кровь зашумела в ушах. Невозможно целовать так, что касания кричат громче слов, и внизу живота распускаются диковинные цветы.

Я грелась в его руках. Плавилась. Таила. Переставала существовать. Марк прижался чуть теснее, и дыхание стало отрывистым. Время остановилось. Утихли ветра. Всё исчезло, только бы не мешать нашему единению.

– Вас не смущает моё присутствие? – покашлял Грегг.

– Помолчи, – беззлобно отозвался Марк, не отрываясь от моих губ.

Пришлось остановиться первой. Успеем ещё. У нас есть время. Дни и недели. Возможно, даже годы. Если повезет.

Он цел, и шрамы не кровоточат. Мой страж вновь принадлежит лишь себе – ну, и немного мне, – а потому выглядит здоровым. Из взгляда исчезла тоска, зато появилось что-то такое светлое, чего я не видела даже в самые радостные наши моменты.

Счастье? Надежда? Вера в лучшее?..

Можно долго ещё изучать друг друга, но в столице осталась мама, которая отдувается за самовольство дочери. Настало время объясняться перед королем (если меня к нему, конечно, допустят). Сделать что угодно, только бы очистить наш род от дурной славы.

* * *

Дома нас встречали шепотками и испуганными взглядами. Прислуга забилась кто куда, чтобы не отведать хозяйского гнева. Разбежалась по двору, растворилась в комнатах. Потому что мама, увидев меня, коротко сказала:

– Убью…

И скрылась в спальне, где долго сидела, не впуская никого. Затем она немного оттаяла и соизволила пообщаться с непослушной дочерью.

– Дурной ребенок! – бесновалась она, когда мы вновь оказались в отцовском кабинете (а моих спутников развели по разным спальням). – Ты ушла незнамо куда. Попросту сиганула в окно. Кто так делает?  Что мне оставалось думать? Самое худшее. Я похоронила тебя заживо и оплакала тело.

– А король?

– А что король? – отмахнулась мама, будто это вообще не имело значения. – Мне пришлось пережить несколько не самых приятных часов допросов. Наша семья теперь на особом счету. Поговаривают, нас могут лишить всех титулов. Но всё это ерунда по сравнению с тем, как ты повела себя со мной. Как вообще можно так поступить? Ради кого? Мужчины? Когда ты научишься думать мозгами, а не незнамо чем.

– Мам, разве бы ты не пошла за папу на смерть? – Я опустила взгляд в пол. – Молчишь, значит, пошла бы, – кивнула своим мыслям. – Извини меня за то, что тебе пришлось оправдываться из-за меня. Мне никогда не вымолить прощения. Но я не могла поступить иначе. Моя жизнь без Марка лишилась бы смысла.

– Твоя жизнь и с Марком лишится смысла, когда король вынесет решение казнить вас обоих. – Она покачала головой и отвернулась от меня, но я видела, как на глазах появились слезы.

Да, наверное, я бы лично прибила своего ребенка, удумай он учудить хоть треть того, что сотворила я за последнее время. Хорошо, если родители не знают всех наших замыслов и не понимают всей тяжести проблем, в которые мы влипаем с ослиным упрямством – потому что их правда приносит им исключительно боль.

– Мамочка… – обняла её со спины, как делала в детстве. – Мы объясним ему всё. Клянусь.

– Он даже слушать вас не станет.

– Просто передай ему моё письмо.

Я писала то всю дорогу до столицы. В мелочах. Детально. Не скрывая вообще ничего, чтобы доказать свою преданность короне. Если вдуматься, то мы спасли всех от гибели, остановили мор – надеюсь, что остановили – и приняли весь удар на себя. Да, способы наши далеки от законных, но вернись я в прошлое, поступила бы точно так же.

– Иди ужинать и спать, – приказала мать, поджав губы. – Я подумаю, что делать с твоим письмом.

…А в полдень следующего дня король пригласил нас с Марком и Греггом для личной беседы. Увидев записку, подписанную им, я и покраснела, и побледнела и посерела. От счастья – не всё потеряно! – и страха – ведь придется предстать перед самим королем – одновременно.

Что мне ему сказать?..

Непонятно, устроят ли допрос или мирно побеседуют, но в послании четко было написано, что ожидают лишь нас троих. Что ж, за свои грехи нужно оправдываться самостоятельно.

– Ты собираешься идти в этом? – уточнил Марк, войдя в мою комнату и застав меня примеряющей походный костюм. – Я плохо разбираюсь в традициях вашего века, но что-то подсказывает, что правителей принято посещать в чем-то более официальном.

– Был ещё вариант не идти вообще, – уныло отозвалась я. – Мне кажется, зря мы это затеяли. Нас вздернут на подступах к замку. Уверена.

– Ольга, – вздохнул мужчина, закрыв за собой дверь. – Ты не боялась утопить себя в реке, но боишься какого-то короля?

Мне нечего было на это ответить.

– Ты должна надеть платье, – подсказал Марк, расстегивая пуговицы на моей рубашке.

– Я не большой любитель платьев, – покорно подняла руки, позволяя избавиться от лишней одежды.

– Заметил, – поправил лямку на нижней сорочке, задержался пальцами на коже чуть дольше, чем требовалось. – И всё-таки ты наденешь платье, уложишь волосы и будешь смотреть своему королю прямо в глаза. Потому что я не знаю человека достойнее тебя. Докажи ему, что перед ним искусный поисковый маг, а не испуганная девчонка.

Его слова согревали, заставляли расслабиться и отпустить то дурное, что я успела надумать себе за утро. Невозможно бояться, когда рядом этот мужчина. Нежные касания распаляли, поглаживания доводили до исступления. Пока ещё целомудренные, но мы оба сгорали от необходимости сдерживаться, и в глазах полыхала жажда.

Если всё образумится – когда всё образумится, – мы отбросим в сторону любые запреты и предрассудки.

– Ты переоцениваешь мои возможности.

– Глупости, – пробежался короткими поцелуями по ключицам, зарылся пальцами в волосах. – Ты прирожденная ищейка. Ты отыскала диадему, скрытую долгие годы под водой. Ты уничтожила королеву. Ты умудрилась выйти сухой из воды… в прямом смысле этого слова.

– Я жутко невезучая… – сглотнула, понимая, что думаю совсем не про встречу с королем. – Наверное, на мне лежит какое-то проклятие. Просто законченная неудачница.

– Твоя единственная неудача – встреча со мной. Если бы не она, всё сложилось иначе, – я промычала что-то в знак несогласия, но Марк накрыл мои губы своими и выдохнул едва слышно: – Я хочу, чтобы король видел тебя такой, какой вижу я. Особенной. Невероятной.

Меня зачаровали его речь, мягкие губы, затуманенный взгляд. Он стянул с меня сорочку, и я даже не пыталась сопротивляться. Нет ничего желаннее близости с этим мужчиной. Мне всегда будет не хватать его. Вечный голод невозможно утолить, разве что приглушить ненадолго.

– Я люблю тебя, – всхлипнула, когда чуткие пальцы опустились по обнаженной спине к пояснице.

– Я тебя – сильнее.

Короче говоря, платье всё-таки пришлось напялить, но… не сразу.

* * *

Одно радовало: Грегг волновался куда сильнее меня. Он весь вспотел и постоянно взлохмачивал волосы. Кусал ногти и когда мы ехали до королевской резиденции, которая охранялась сотней магов и воинов, и когда шли по вымощенной дорожке среди увядающих осенью кустов, и когда хмурые стражники вели нас в зал аудиенций.

Кругом столько золота и хрусталя, что глаза слепит. Рот разинув от восхищения, рассматривала коридоры, опасаясь даже представить, как выглядят комнаты. Почему-то вспомнился пустой замок королевы Асиё. Разница, конечно, поразительная.

Так, не думать о плохом. Вообще лучше ни о чем не думать, а то напортачу.

– Обещай хорошо себя вести, – нервно хихикнула я, обращаясь к Марку.

В шутку, конечно. Чтобы разбавить напряженную до предела обстановку.

– Ты сдерживаешь меня, Ольга. Я твоя собственность, а потому никогда не причиню никому вреда, если ты не отдашь приказа, – ответил он на полном серьезе.

Шутить разом перехотелось.

Двери бесшумно отворились. Я вздохнула и перешагнула порог.

Длинный, на двадцать персон, стол пустовал, если не считать короля Коунта Великого, сидящего в одном конце, и магистра Хилла – в другом. Присутствие последнего – а в особенности его насмешливая улыбка – заставило меня мысленно выругаться.

Кажется, разговором здесь и не пахнет.

Нас будут судить со всей строгостью.

– Присаживайтесь, – кивнул после долгого церемониального приветствия (которое я разучивала в муках) король и указал стражникам на выход.

Невысокий, но язык не поворачивался назвать его низкорослым. Король источал настоящую силу. Уверенность в себе. Даже темные волосы его казались жестче проволоки.

Мы расселись, и в зале повисло молчание. Грегг поерзал на мягком стуле, обитом бархатом. Я мысленно досчитала до десяти, чтобы угомонить дрожь. Не помогло.

– Ольга, расскажи ещё раз всё, что описала мне в письме. – Коунт Великий развернул лист бумаги, исписанный моим мелким почерком. – Постарайся быть подробна.

– Если солжешь или умолчишь что-то важное, тебя ждет суровое наказание, – вмешался магистр Хилл. – В этот раз ты не уйдешь от правосудия, клянусь.

Меня прошибло, стоило вспомнить прикосновение пальцев мага и то, как выкручивало сухожилия.

– Не угрожайте ей, – тихо, но решительно попросил Марк, на что получил полный презрения взгляд магистра.

– Раб, знай своё место.

– Эдвард, юноша прав, незачем раньше времени обещать суровую кару той, которая пришла сюда добровольно, – осек его король. – Дай Ольге объясниться. Мне кажется, ей есть, что поведать.

Нас выслушали по очереди. Каждого по отдельности, давая возможность высказаться, не сбивая.

– Так, значит, ты маг, – подытожил король, когда Марк рассказал про отношения с Асиё и многовековой сон. – Будь добр, покажи свои возможности.

Мужчина медленно кивнул, а затем смежил веки. Зал затрясся, массивный стол заходил ходуном точно колченогая табуретка. Свечи погасли и тотчас воспылали вновь, зажженные энергией. Марк н невероятно силен, до одури, и эта сила может погубить нас.

Если король посчитает Марка опасным, на него нацепят сдерживающий ошейник или отдадут церковникам, или сотворят что-то ещё, дикое, непоправимое.

– Достаточно, – спокойно сказал король, который не выглядел удивленным, а вот в глазах Эдварда Хилла зажегся страх.

– Мой король, позвольте заметить… – начал он.

– Поговорим позже. Теперь ты, – Коунт Великий обратился к Греггу. – Скажи, ты добровольно согласился похитить диадему и отправиться в путь с Ольгой и её стражем?

– Да, – без сомнений ответил тот, хотя голос его и звенел от испуга. – Если вы думаете, что меня принудили к чему-либо, то… ошибаетесь. – Нелегко заявить королю, что он в чем-то неправ, но Грегг справился; за что я зауважала его только сильнее. – Мой выбор был осознанным.

Король кивнул. Он задал бесчисленное множество вопросов, а когда мы окончательно счесали языки, подытожил:

– На этом всё?

– Да, – в три голоса.

– Смею кое-что добавить? – вновь вклинился магистр Хилл, едва ли не задыхаясь от негодования.

– Теперь можешь, Эдвард. – Король сложил моё письмо, постучал пальцами по столу. – Дай свою оценку происходящему.

– О какой оценке может идти речь? – Он поморщился, как если бы говорил о самых отъявленных разбойниках. – Эта троица неоднократно нарушила закон. Они украли диадему. Они устроили побег из тюрьмы, усыпив обученную стражу как котят. Они перемещались по стране, распространяя мор. Они скрывались под ложными именами. Мисс Трозз ослушалась вашего указания находиться в родовом поместье, кроме того, она не доложила о магических способностях своей вещи. А этот… раб, – он с неприязнью глянул на Марка, – не только ведет себя неподобающим образом, но и обладает пугающей силой. Его нужно усмирить, пока он не возомнил себя выше всех и не перебил свободных людей во имя дурной прихоти.

Каждое слово отдавалось в затылке ударом крови. Во рту поселился кислый привкус. Мне пришла очевидная мысль: нас не оправдают. Кого волнует королева, которой могло и не существовать (разве что в наших фантазиях), а вот свершенные деяния реальны.

А это значит…

– И что ты предлагаешь, Эдвард? – уточнил Коунт Великий.

– Смертная казнь для раба и вечное изгнание для мисс Трозз и её товарища, – припечатал магистр Хилл. – Кроме того, род Трозз следует лишить аристократического статуса, потому как глава дома покрывала свою дочь, зная о преступлениях той.

В воцарившейся тишине было слышно, как шумно вздохнул Грегг. Марк оставался безучастным к происходящему, даже бровью не повел, когда услышал вердикт. Я тоже старалась держаться, но понимала, что ещё немного, и разрыдаюсь как соплячка, неспособная сдерживать эмоций.

– Оставьте нас с Ольгой, – подумав, попросил король, но голос его наполнился металлом.

– Разумеется, – подобострастно кивнул магистр. – Об одном прошу: сделайте правильный выбор, мой король.

– Не указывай мне, Эдвард.

Магистр разом сдулся и шмыгнул прочь, втянув голову в плечи. Мои спутники вышли вслед за ними, и я увидела за дверью воинов короны, которые тотчас заключили мужчин под стражу.

Надеяться больше не на что.

– За последнее время вы умудрились перешагнуть через столько запретов, что требования магистра Хилла не лишены смысла. – Король поднялся со стула, отошел к окну, возле которого застыл, сложив руки за спиной. – Я знаю твою мать с детства и глубоко уважал твоего отца, но твои поступки… Тебе есть, что сказать в своё оправдание?

– Нет.

Я опустила лицо и неслышно заплакала.

Мы даже не попрощались с Марком. И Грегг… он будет изгнан незнамо куда без возможности вернуться из-за моей прихоти. Несправедливо. Неправильно. Жутко.

– Во всём виновата я одна, – отрезала, глотая слезы. – Понимаю, вас не разжалобить такими словами, но все решения были приняты мною. Пожалуйста, смягчите наказание для них… для моей мамы…

– Ты права, мне безразличны красивые речи. Значение имеют только поступки. – Король обернулся ко мне. – На днях верховными магами были расшифрованы руны с диадемы, из архивов поднята история павшей страны. Мне сообщили, чем может кончиться наше бездействие. Страна превратится в погост, если Ориелл возродится. Вот только никто не знал, как обратить процесс. Теперь мне известно, что древняя магия проснулась благодаря тебе. – Он вновь развернул письмо, со смешком вчитался в какую-то строчку. – Дело в том, что ты же её и усыпила. В настоящее время диадема иссякла. В ней больше нет силы. Ты совершила то, на что были неспособны величайшие умы. Так что… – король выдержал паузу, – если за что-то и наказывать тебя, то лишь за отменное поисковое чутье. Все дальнейшие твои поступки служили одной цели: спасению. Вы старались объезжать поселения, узнав о проклятии диадемы.  Твой раб никому не причинил вреда, даже из тюрьмы он умудрился выйти без кровопролития. И управляющий Дома скорби, смею заметить, тоже не пострадал; я молчу о том, что этот человек вообще не имел права заключать с тобой договор в обмен на кольцо.

Хм. Правитель сумел понять истинный смысл наших поступков?

Возможно, наказание для ребят всё-таки смягчат?

– Никому не распространяйся о нашей сегодняшней беседе, – улыбнулся король, и профиль его сгладился, а залегшие морщины на миг исчезли. – Но вместо того, чтобы судить вас за преступления, я собираюсь наградить тебя за помощь. Назови то, что ты хочешь получить.

Почему-то слезы так и стекали по подбородку, хотя чего плакать? Всё же хорошо.

– Вы не накажете Грегга и Марка? Не отберете у нашего рода статус?..

– Нет. Но выполню я только твою просьбу, не их. Думай, Ольга.

Да чего там думать?

Была всего одна вещь, о которой я мечтала с того самого дня, как выкупила мужчину в обмен на отцовский перстень.

– Даруйте Марку свободу. Он незаслуженно стал рабом, – сказала я твердо, и слезы наконец-то высохли.

– Ты можешь попросить меня обо всем, что пожелаешь, но хочешь освободить своего невольника? Судя по тому, что я услышал, его не тяготит находиться у тебя в рабстве.

– Рабство тяготит меня.

Коунт Великий – теперь я понимала смысл имени, которым его нарекли при коронации – добродушно рассмеялся, после чего добавил без тени улыбки:

– Я подумаю. Будем считать, что это твоё желание пока останется без ответа. Возможно, ты хотела бы чего-то ещё? Не стесняйся, Ольга. Сегодня я щедр. Всё же нечасто мою страну спасают от гибели.

– Нет… да…

Я рассказала про сестру, вынужденную скрывать от всех чувства к Стьену, потому что свободный человек не может полюбить раба. Их отношения под запретом, и ребенок рожден вне брака, что лишает его любых привилегий рода. Разве справедливо, что два человека просто не могут быть счастливы? Всегда найдется тот, кто их осудит. Но разве десять лет совместной жизни не позволят закрепить их союз среди богов и людей?

Король слушал, не перебивая, разве что правая бровь его чуть приподнялась. Кажется, он ожидал, что я попрошу денег или титулов, чего-то для себя.

Впрочем, разве я просила для кого-то другого? Если Марка не освободят от рабства, то когда-нибудь мы сами будем вынуждены скрываться в глухих деревеньках за липовыми именами.

– Достаточно, –  остановил меня Коунт Великий жестом ладони. –  В благодарность за твою самоотверженность, Ольга Трозз, я издам указ, который позволит рабам и свободным людям сочетаться священными узами брака при обоюдном желании. Уверен, немногие хозяева захотят связать свою жизнь с невольником, но если кого-то оно сделает счастливым, как твою сестру… пусть так, – но не успела я отблагодарить его, как король продолжил. – Только вы этим законом воспользоваться не сможете.

– Почему?..

– Я выполню твою первую просьбу. Думаю, человек, который принял рабское положение и подчинился нашим законам, сумеет жить в обществе. Кроме того, его магические умения необходимо зафиксировать в гильдии, ибо маг не может ходить без удостоверения.

– Спасибо, – пролепетала я, сама не веря происходящему.

Вместо того, чтобы казнить нас, король умудрился исполнить всё то, о чем я мечтала бессонными ночами.

– Иди, Ольга. Помни, не распространяйся о нашем разговоре. Не каждый одобрит мою щедрость.  Со своей же стороны обещаю, что отныне вы под защитой короны, – кажется, это был намек на то, что бояться магистра Хилла не следует. – Кстати… ты так похожа на свою мать, – произнес он с едва скрытой тоской, и внезапно я задумалась над тем, что же связывало этих двоих до того, как в жизни мамы появился отец?

Я выползла из зала и рухнула прямиком в руки Марка.

– Всё хорошо? – спросил он с плохо скрытой тревогой, а Грегг поежился.

– Нам дали время попрощаться? – понимающе заключил он.

– Нам дали целую жизнь…

* * *

Алиса со Стьеном сыграли скромную церемонию, на которую были приглашены только самые близкие люди. Обошлись без пышных нарядов и громких гуляний. Невеста стояла у алтаря в цветочном венке и простом платье в пол; жених – в самом обычном костюме. Когда их судьбы связала храмовая клятва, моя сестра расплакалась. Удивительно, я не помню её… такой. Слабой, беззащитной. Счастливой до невозможности.

– Смотри, теперь твоих родителей никогда никто не разлучит, – шепнула я малышу Маркусу, которого держала на руках во время церемонии и который сосредоточенно кусал меня беззубым ртом за палец.

Мама приняла Марка, пусть не сразу, пусть с опаской – все-таки не каждый день дочь влюбляется в древнего мага.

– Эти его шрамы вызывают во мне ужас… – повторяла она первое время, но вскоре убедилась, что внешность обманчива, а Марк не так уж плох.

Другой мне всё равно не нужен.

Он получил документы и устроился в гильдию правосудия магом-инспектором. Я сохранила звание поисковика, хотя за последние несколько месяцев почти не выезжала из города. Зато много работала с преступлениями, даже расследовала парочку громких дел. Вместе с Марком.

Кстати, Грегг нашел невесту. Даже не так. Грегг нашел какую-то не менее повернутую на магических безделицах, чем он сам, хозяйку лавки, к которой пошел подмастерьем. Выглядел он абсолютно счастливым, допоздна задерживаясь в лавке, где они с возлюбленной могли часами копаться в оберегах и зачаровывать драгоценности.

Ну а мы с Марком первое время гостили в поместье, но в какой-то момент стало понятно: нас не устраивают свидания украдкой, встречи урывками и случайные касания за столом. Добрая матушка ещё и спальни выделила в разных краях дома – «чтобы никто не посмел опорочить честь моей дочери», – потому приходилось соответствовать.

В общем, мы решили уехать. Как раз объявление попалось на столбе: сдается квартирка недалеко от центра города.  Решено. Надо смотреть.

…Мы с пухленькой, смешливой хозяйкой поднялись на второй этаж – нравилось мне жить сверху, – где она отперла ключом замок и сказала:

– Осматривайтесь, я подойду позже.

Я пошла исследовать ванную комнату, а Марк быстренько обошел квартирку и вернулся ко мне со словами:

– Нам не подходит.

– Почему? – засомневалась я. – Тут очень уютно. Смотри, какой роскошный душ. А из спальни виден дворцовый парк. Представь, как мы просыпаемся… выглядываем в окно…

– Здесь всего одна комната, не считая кухни. Думаю, нам нужен дом вместительнее.

– Зачем? Мы прекрасно разместимся вдвоем.

– Вдвоем – возможно, – скучающим тоном согласился Марк. – Но, боюсь, вскоре нам понадобится дополнительная спальня

– Зачем? – повторила я, почесав в затылке. – Грегг окончательно съехал к своей Лили. Гарантирую, он сюда не явится.

– Не хочу даже думать, почему первая мысль, которая пришла тебе в голову, о сожительстве с Греггом. Нет, дело не в нем.

– А в чем?

Мужчина глянул на мой живот долго и задумчиво. Я тоже глянула на свой живот, но с непониманием. На что он намекает? Растолстела и придется готовить отдельную комнату? С проницательностью у меня вообще были сложности. Я из мелочей картинку выстроить не могла, а вот Марку хватало тоненькой ниточки, чтобы добраться до сути. Обычно мне помогала интуиция, но только в вещах, не касающихся личной жизни.

– Ольга, – Марк прислонился к дверному проему, выждал короткую паузу, – когда в последний раз тебе недомогалось по женской части?

Я покраснела и хотела заявить, что вообще-то такими вещами делиться не принято, но машинально задумалась. А когда? В этом месяце или в том?..

Или?..

– Ой…

Я отступила назад, сама не зная, от чего пятясь. Спиной уперлась в перегородку душа, зажмурилась, открыла глаза. Меня резко затошнило, но скорее от нервного потрясения и осознания того, что может означать отсутствие женских дней.

– Что…

Марк опустился передо мной на оба колена, причем очень медленно, словно обдумывал, не сбегу ли я после того, что он скажет дальше.

– Я планировал сделать тебе предложение иначе, но раз уж так вышло. Ольга Трозз. Прошу тебя, стань моей женой.

На сей раз я даже не пискнула, а попросту судорожно заметалась по ванной комнате. Пол ушел из-под ног, и всё кругом стало казаться зыбким, расплывчатым.

– Как женой? Зачем женой? Мне же рано замуж, – бормотала я, мотая головой. – Подумай, какая из меня жена? Отвратительная! Я же хотела стать поисковиком, а не…

– А не рожать от меня детей? – едко подсказал Марк, не поднимаясь с колен.

– Нет! Мамочки… – ущипнула себя за локоть, но морок не растворился; всё происходило по-настоящему, и тьма в глазах моего стража была неподдельной. – Ты думаешь, что?..

Обхватила себя за живот, прислушалась к ощущениям. Пусто. Должно же быть хоть что-то!

– Я уверен, что ты ждешь ребенка, – ответил Марк твердо. – А ещё я уверен, что мы поженимся, – добавил он, вложив мои ладони в свои. – Ты ведь сама отвоевала право жениться на рабах.

– Вообще-то ты свободный, – прошептала онемевшими губами.

– Исключительно на бумагах. Я всегда буду принадлежать тебе. До конца своих дней. Я хочу воспитывать наших дочерей и сыновей. Хочу стать твоим мужем и прожить с тобой долгую жизнь… или короткую, если мы опять во что-нибудь вляпаемся.

Я и сама рухнула на колени – ноги не держали, – и мы застыли на полу, прижавшись друг к другу лбами. Дыхание к дыханию.

Нужно что-то ответить, но единственная мысль, которая рвалась наружу, была на редкость дурацкой: зато мама обрадуется, что хотя бы одна её дочь выбрала правильный жизненный путь. Семья, дети, прилежный супруг, пусть и не аристократического происхождения.

Но разве имеет его статус хоть какое-то значение? Разумеется, нет.

Почему же тогда так страшно, что хочется свернуться в клубочек и не позволить будущему случиться? Вдруг я не справлюсь, не смогу стать прилежной женой или матерью? Вдруг Марк разочаруется во мне? Бросит? Оставит?

Но он приподнял мой подбородок сгибом пальца, потянулся ко мне губами, не позволяя засомневаться, не давая шанса смалодушничать. Он целовал моё лицо, мокрое от слез, шептал на ухо вещи, от которых внизу живота разливалось тепло.

– Ты – всё, что мне нужно. Всё, чем я дышу, – твердил словно заклинание, и я подчинялась его ласкам, забывая о страхах и сомнениях. – Жизнь моя… и моя погибель…

Нет ничего невозможного, если рядом с тобой  мужчина, которому ты доверяешь безоговорочно. Человек, ближе которого у тебя никого нет и никогда не будет.

– Я люблю тебя, моя госпожа, – добавил он с ухмылкой.

– Я тоже тебя люблю, мой страж, – в ответ рассмеялась я.

Единственный и неповторимый.

Во сне и наяву.