Глава 9

Следующие два часа мы потратили на опрос соседей, но те уверяли, что Оквэна не видели уже очень-очень давно. М-да, засада.

Оставалось рыболовецкое судно, которое принадлежало господину Сен-Арру, но его мы решили осмотреть завтра на свежую голову. Заодно поспрашиваем портовых завсегдатаев.

Вообще-то со свидетелями должны работать инспекторы из гильдии правопорядка. Задача поисковика – разобраться с вещами, нащупать следы. Но инспекторов  на всех не хватает, и те радостно перекладывают обязанности на поисковиков. Уж не знаю, как с этим дела обстоят в столице, но мне сразу же сказали:

– Что найдешь полезного – всё в рапорте опишешь, дополнительную деньгу выделим.

В любом случае, все наши походы закончились неудачей. А ещё люди плохо реагировали на Марка. Завидев его, стоящего с отсутствующим выражением лица, они тушевались и мялись.

– Завтра останешься дома? – спросила, когда мы вышли из очередного двора.

Вопрос был мягким, без упрека, но мужчина ухмыльнулся.

– Мешаюсь под ногами?

– Глупостей не говори. В Хорхелле не привыкли к рабам, мы вызываем у всех подозрение. Девчонка-поисковик в драных штанах, а рядом…

Я не нашлась, как продолжить, чтобы не уколоть. А рядом самоуверенный невольник, готовый выжечь в тебе дыру взглядом. У которого на лице написано: «Я никогда и никому не подчинюсь, а здесь нахожусь по чистой случайности».

– Для девчонки в драных штанах у тебя подозрительно хорошие манеры, – внезапно сказал Марк, выходя со мной на оживленную улочку, примыкающую к рыночной площади.

– В смысле?

– Столовые приборы так держишь, будто тебя этому обучали долгие годы, – объяснил он, и я в очередной раз поразилась внимательности этого мужчины.

Год прожила в городе, никто даже не усомнился в моем дворовом происхождении.

– Ой, будто остальные держат как-то иначе, – дернула щекой.

– Ты своего дружка видела вообще? – Марк лавировал между горожан, снующих с корзинками, затаривающихся свежими фруктами и мясом. – Он вилкой разве что в зубах не ковыряет. Уж пальчик точно не оттопыривает. Не оправдывайся, Ольга. Рабу плевать на то, кто воспитывал его хозяина.

– Зови меня Олли, – попросила мягко, чтобы перевести тему. – Не нужно про рабов. Мы же договорились.

Ничего не ответил.

Я уловила аромат свежей выпечки с корицей. Поводила носом как собака-ищейка, сглотнула голодную слюну. Весь день на ногах, живот аж сводит. Да и Грегг обрадуется, если я ему булочек куплю, он тот ещё сладкоежка.

– Зайдем за выпечкой? – спросила Марка.

– Сама решай, госпожа, – уколол в обыкновенной манере.

Я даже реагировать не стала. Ну, его. Чего издевается, сто раз же повторила, что не нужен он мне. Дома рабов хватало, пусть родители и относились к ним как к свободным людям. Я никогда не испытывала жажды помыкать кем-то.

Если бы хотела – наняла бы слугу.

Я набрала столько булочек – с вишней, с грибами, с бараниной, с яблоком и корицей, – что они высились горой. Отсчитав монеты, гуляла по рынку, разглядывая пестрые прилавки. Довольная до безобразия. Стараясь не заходить в толпу, шла по краю ездовой дороги.

– А ещё ты не считаешь деньги, – произнес Марк.

– Чего? – удивилась я, отвлекаясь от созерцания резной дудочки, на которой играл бродячий музыкант.

– Небогатые люди не привыкли расставаться с последним медяком ради малой прихоти. Ты же всегда спокойна к крупным тратам, будто бы уверена, что в случае необходимости тебе помогут.

– Я просто транжира.

– Не сомневаюсь. Осторожно! – внезапно вскрикнул он и, схватив за талию, дернул вправо.

Лошадь с наездником промчалась в сантиметрах от меня. Я ошалело смотрела ей вслед, понимая, что если бы не острая реакция Марка – меня бы затоптали. Откуда она вынырнула?..

Сердце гулко колотилось меж ребер. От страха подкашивались ноги, и не сразу я поняла, что мужчина не отпускает меня от себя, прижимает спиной к груди. Его горячая ладонь лежала на моем животе, касаясь совсем легонько, не принося дискомфорта.

Если честно, я всегда относилась к мужчинам с опаской. Даже не влюблялась в гимназии, потому что всегда думала: никогда не найдется никого лучше, чем мой папа. Поэтому чужие касания были неприятны, вызывали лишь отвращение.

Но Марк не отпускал, словно ждал приказа, а я не могла вырваться. Застряла как птица в силках, запуталась в его «объятиях», перестала принадлежать себе.

Как же хорошо и спокойно, будто повторяется сновидение, и сейчас его губы коснутся моих. Внизу живота сладко заныло от этих порочных, неправильных мыслей.

Ой!

Нет!

Пусти!

Я дернулась, и Марк без лишних слов расцепил хватку. Зря, потому что ватные ноги меня уже не держали. Я чуть не рухнула коленками в землю. Повезло, что выставила ладони, а то пропахала бы сейчас носом дорогу в лучших традициях своей удачливости.

Кожу стерла, и раны теперь саднят, а так всё нормально. Мужчина стоял сзади и никак не реагировал на моё бесславное падение. Ну, хотя бы не ржал – уже спасибо.

– Дай руки, – приказал Марк, заметив, как я трясу отбитыми ладонями.

Он накрыл их своими, коснулся нежно, безо всякого двойного умысла. Под кожей пробежали разряды энергии, такой теплой, словно расплавленное масло в жаркий день.

От исцеляющих чар веяло теплом, и царапины медленно затягивались, сочась сукровицей. Я завороженно смотрела за большим пальцем мужчины, который водил по моему запятью.

Задумчиво. Долго. Чуть дольше, чем следовало бы.

– Перестань, тебя могут увидеть, – прохрипела, разрывая секундное помешательство.

Мужчина кивнул, словно и сам только опомнился. Огляделся по сторонам, после чего с облегчением выдохнул.

– Поверь, всем на нас плевать.

И воцарилась тишина. Непривычная, тяжелая, словно осталось слишком много невысказанного, что мы запрятали в себе.

– Зато булочки не уронила, – глупо хихикнула я, чтобы чем-то заполнить нарастающее комом молчание.

– Пойдем домой? – спросил Марк хрипло, не поднимая на меня глаз, изучая с неподдельным интересом свою обувь.

Чего он там увидел? Ботинки как ботинки, чистые, будто не бродил со мной часами, пылюгу не собирал.

Решив не думать над странным поведением своего приобретения, я с радостью согласилась свалить домой.

* * *

Грегг выписывал круги по кухоньке, то и дело отщипывая кусочки от булочки с грибами. Пол усыпали крошки, но моему соседу было глубоко плевать на эту досадную мелочь.

– Немыслимо! – возмущался он. – В город приехали маги, чтобы изучать энергетическое строение диадемы, и позвали в помощь моего мастера! Не меня! Я ведь так хотел ею заниматься!

– Ну а кто бы про тебя вспомнил? Ты же подмастерье, маленький человечек, – попыталась вразумить я разобиженного товарища.

Тот даже не отреагировал.

Марк ушел почти час назад помыться и, судя по всему, утопился в душе. Вода хлестала безостановочно – я слышала её плеск, – но что можно намывать так долго и усердно?

– Мастер мог бы вспомнить обо мне, нет, гордится ходит, какой он незаменимый. Столичные маги к нему обратились, видите ли. Тьфу!

Несчастная булочка полетела в стену под моим долгим, задумчивым взором. Заставлю соседа убираться, ибо несправедливо: он мусорит, а мне с веником бегай.

– Не буянь.

– Угу, легко сказать. Дело всей моей жизни уходит из-под носа. Обидно, знаешь ли. Твой страж решил уйти в плавание? – спросил сосед ехидно.

Хороший вопрос.

Я приложила указательный палец ко рту и на цыпочках прокралась к ванной комнате. Прислонилась ухом к двери. Внутри определенно кто-то движется. Добрый знак. Живой компаньон нужнее мертвого.

– Подглядываешь? – понимающе уточнил Грегг, появляясь в коридоре.

– Тихо ты… – шикнула на него. – Беспокоюсь. Кто так долго моется? Это же ненормально.

– В следующий раз уточняйте допустимое время помывки, госпожа, – донесся из-за двери сухой голос Марка, и я покрылась пунцовыми пятнами.

Мужчина вышел полуобнаженный, в одних только штанах, и капельки воды стекали с его груди, рисовали узоры на впалом животе с очерченными мышцами. Скользили по шрамам, но теперь те не казались страшными. Скорее… завораживающими. Я невольно засмотрелась на торс своего стража, думая о том, что за неделю он немного оправился и уже не похож на того тощего безумца, которого я вытаскивала из шахт.

Красивый мужчина, если вдуматься. Волевой подбородок и прищур темных, шоколадных глаз, в которых скрыта целая бездна. Намокшие волосы чуть вьются. Ему шла легкая щетина, делая лицо ещё более утонченным. Правильным.

– Разрешишь пройти? – Марк скрестил на груди руки, и я уставилась на один выпирающий шрам в форме треугольника.

Что же значат эти руны?

Надо обязательно порыться в книгах, но для начала украдкой перерисовать все его отметины. Если учесть, что Марк редко когда стесняет себя одеждой, сделать это не так уж и сложно.

Я отступила в сторонку, слилась со стеной, думая совершенно о дурацких вещах. О снах тех правдоподобных и том, как пальцы Марка оглаживали мои бедра, а язык настойчиво проникал в рот.

Не придумав ничего лучшего, я скрылась в спальне.

Главное – не спать.

А то опять приснится всякая ерунда, из-за которой потом соображать не получается…

До рассвета я промаялась за книгами, но ничего путного в имеющихся не нашла. Нужно ехать в центральный архив, просить заковыристые справочники, от которых зубы сводит.  Причем делать это без Марка, ибо вряд ли тот обрадуется, если я разложу его на столе и примусь переводить руны.

Совсем посветлело. За окнами трезвонили колокольчики – поехал молочник. Надо бы одеться, купить к завтраку творога со сметаной. Натянув свитер поверх домашнего костюма, я спустилась по лестнице, выбежала на улицу.

Молочник уже скрылся за поворотом. Эх, не успела.

Ладно, прогуляюсь до ближайшей лавки. Там не так вкусно, зато не придется нестись за телегой через весь город. Но стоило мне отойти на сто метров от дома, как за спиной донеслось писклявое:

– Мисс Трозз, постойте!

Ко мне несся мальчишка в растянутом свитере грязно-болотного цвета. Совсем юный, патлатый, с красными щеками. Высоченный, нескладный. Он выглядел неуклюже. Откуда ему известно моё имя, да и чего этот паренек может хотеть в столь ранний час?

– Вы кто?

– Доброжелатель, – осклабился мальчишка и крутанул ладонью, выписывая какие-то чары.

Запоздало я подумала, что не надела защитных амулетов. А ещё, что молочник приезжает гораздо позже.

Мысли начали путаться, и глаза слиплись, точно намазанные медом.

* * *

Меня преследовал рыбный запах. Омерзительный, въедающийся в ноздри, словно я уткнулась в эту рыбу – ещё и тухлую – лицом вместо подушки. Тело не слушалось, и сквозь туманное забытье я начала осознавать, что последнее моё воспоминание: непонятный парнишка, встреченный этим утром.

Что произошло? Меня похитили?

Я открыла глаза, но тело слушалось вяло, и каждое движение отнимало уйму сил. Сердце стучало медленно, почти остановилось, и картинка перед глазами рождалась туманная. Да и нечего было разглядывать. Помещение лишено света. Низенькое и узкое, я чувствую, как давят стены.

И рыбная вонь… повсюду…

Я с трудом перевернулась на бок, когда тошнота вкрутилась в горло.

Ни единого стороннего звука. Пугающая тишина.

Мне вновь хотелось спать…

* * *

Темнота возвращается вновь, но теперь я чувствую мерное покачивание, словно пол не стоит на месте, а плывет под ногами. Я могу подняться. Разминаю затекшие плечи, кручу головой и вожу перед собой руками.

Ни-че-го.

– Ольга… – доносится откуда-то издалека смутно знакомый голос.

Я пытаюсь собрать себя в кучу. Сложно. Сознание путается, и нарастает запах тухлой рыбы. Гниль. Разложение. Мне даже чуется, будто рядом снуют мухи.

Бж-ж-ж.

– Ольга! – громче, злее.

– Я тут… – кричу, но мой голос поразительно тих.

Куда-то бреду, не чувствуя под собой земли. Ноги передвигаются вяло. В глазах щиплет – столь больно бьет отсутствие света. Меня мутит, дышать всё тяжелее. Всё кругом качается: и пол, и потолок, и стены.

Мужской силуэт появляется передо мной не сразу, точно вырисовывается на черном полотне штрих за штрихом. Лицо испуганное, во взгляде – тревога. Брови сведены на переносице.

– Где ты находишься? – произносит взволнованно.

Глупый какой-то вопрос. Здесь нахожусь. Перед ним. Вот прямо тут.

Обвожу себя руками, затем оглядываю пустоту, сквозь которую проступают редкие солнечные лучи. Они преломляются и рассеиваются, не успевая осветить хотя бы клочок этого бесконечного помещения.

Марк подходит ко мне, обхватывает за плечи и начинает натурально трясти, как трясут пальто после долгого лежания на полке. Я мотаюсь из стороны в сторону, думая над тем, какой сильный мне достался страж.

Все разумные мысли исчезли. Ни единой не осталось. Даже зачатка.

– Ответь! Ну же!

Он выглядит очень сурово. Почти так же, как в первую нашу встречу после покупки. Взгляд разъяренный, и ноздри раздуваются. Мне кажется, он готов отхлестать меня по лицу.

Его щеки заросли щетиной. Колючий и жесткий.

Пальцы пробегаются по коже. Я сама не отдаю себе отчета в том, что вытворяю. Мне хочется его трогать. Нестерпимое желание прикоснуться.

Зачем разговаривать, если можно молчать?

– Приди в чувство! – уже не крик, а грозный рык. – Что с тобой?

Да какая разница?

Я слабо качаю головой. Молчи, мол. Прекрати кричать. Всё плывет перед глазами, и запах рыбы становится совсем отвратный. Заполняет разумное, затекает в меня, пропитывая внутренности.

– Ольга!

– Зови меня Олли, – хихикаю.

– ОЛЬГА! – разъяренно. – Скажи хоть что-нибудь! Что ты видишь?! Чувствуешь?!

Темноту чувствую так будто она сдавливает грудную клетку. Ну и вонь эту безобразную, из-за которой невозможно дышать.

А больше ничего.

– Здесь пахнет рыбой, – сообщаю доверительно, разрывая касание.

– Рыбой?! – ему требуется жалкая секунда, чтобы переварить сказанное. – Рыболовецкое судно. Не бойся, я скоро буду. Поняла? Слышишь, Ольга? Держись!

Я глупо улыбаюсь.