Глава 10

– Просыпайся.

Голос вырвал из сна. Точнее – даже не голос, а пощечина, которая прилетела за ним следом. Голова качнулась, в горле застрял вдох. Я распахнула веки и вновь встретилась с темнотой. В ней виднелся человек, его очертания нависли надо мной предвестником неминуемых неприятностей.

– Встала и пошла, – приказал он мне тем самым писклявым голосом, каким недавно разговаривал мальчишка-похититель.

Пришлось подчиниться. Знаете, нет особого выбора, если ты находишься незнамо где, наедине с непонятно кем. Поднялась на занемевших ногах. По стеночке. Не сразу.

– Что вы от меня хотите? – спросила в чахлой надежде хоть что-то прояснить.

Почему я здесь? Зачем? Что происходит?

Вопросов много, но ответов на них нет. Можно расплакаться, но что-то подсказывает – женские слезы не проймут похитителя. Что я ему сделала? Чем насолила? За меня хотят выкуп? Или что?

Когда-то я втихаря от мамы зачитывалась романами о прекрасных воинах и несчастных красавицах, что попали в злодейские сети. Благородных леди истязали, держали взаперти, но врывался он – тот самый, – кромсал врагов на кусочки. И вместе с прекрасной дамой уезжал на белом коне в закат.

В реальности же никто не пытался меня пытать. Никто не рассказывал злодейских планов и не хохотал, радуясь своей гениальности. Да и воина, признаться, не имелось.

Меня пихнули в поясницу чем-то острым.

– Иди.

Мы вышли наружу. Маленькое суденышко. Старое, побитое жизнью. В свете надкушенной луны оно казалось по-особенному злодейским. Стоящее где-то на отшибе, где не было ни единой живой души, даже огней не виднелось. Посудины здесь обитали соответствующие: те, которым не нашлось места в оживленной части порта. Прогнившие и перекошенные, точно кривые зубы в челюсти монстра.

Я обернулась, чтобы встретиться взглядом с похитителем. Тот провел языком по верхней губе, кривясь. Задумался, что со мной делать?

Нож обычный, кстати. Таким режут веревки, а не всяких неудачниц. Направлен прямиком мне в грудь. Кстати, о веревках…

– Руки.

Короткий приказ, и острие оказалось прижато к пупку. Особо не воспротивишься. Выставила перед собой, и юнец обмотал запястья так туго, что не удержалась и зашипела от боли.

Я что-то говорила, просила одуматься, спрашивала и талдычила. Меня никто не слышал.

Была б магия, могла б сопротивляться… а так…

Ну что мне сделать? Рвануть в никуда?

Затем мальчишка молча схватил меня за шкирку – я взвизгнула и попыталась вырваться, за что получила затрещину, – поднял над собой. Легко так, не прикладывая особых усилий. Перевесил через борт, лицом к себе, точно упиваясь властью над беззащитной жертвой.

Я смотрела, как в ночном небе зажигаются звезды, как рисуются созвездия. Смутная мысль – сейчас меня утопят – даже не успела сформироваться во что-то дельное. Не верилось, что всё закончится так просто. Даже не возмущалась толком. Подчинилась как глупая гусеница.

Как можно чего-то бояться, если даже толком не осознаешь, что это всё… конец.

В следующую секунду я полетела вниз.

Ледяная вода заполнила рот и нос. Связанные руки сковало холодом.

Сколько продержусь без воздуха? Минуту? Меньше?

Тут-то и появился страх. Он накрыл меня с головой, и внезапно мне до жути захотелось выбраться. Жить захотелось так остро, что хоть кричи. Да кто услышит?..

Я начала барахтаться, не осознавая, что трачу последние силы.

Секунда, вторая, третья. Удар за ударом сердца. Дышать невозможно. Хватаю воздух, но заглатываю воду. Давлюсь. Теряю связь с реальностью.

Когда мою талию что-то накрыло – тяжелое, мощное, – я решила, что запуталась в водорослях. Даже не понимала уже, что происходит. Легкие наполнились водой, и в глазах щипало.  Резким движением кто-то потянул меня вверх.

Спустя долгую секунду я лежала на причале, отплевываясь и пытаясь протереть заплывшие глаза руками, с которых были сняты путы.

Надо мной навис Марк. С него водопадом стекала вода, намокшие волосы моментально начали виться у концов.

– Жива?

Ответить не смогла – во рту жгло, – но кивнула. Как же холодно. Тело будто скованно льдом. Дрожь не унять.

– Отлично.

Мужчина обернулся к суденышку, на котором стоял мой похититель.  Всё произошло быстро. Без единого лишнего слова. В юнца метнулся поток воздуха, и он отлетел к мачте, ударился о ту спиной. Со стоном сполз.

– А сейчас ты нам всё расскажешь, – мрачно произнес Марк, ступая на трап, и я невольно поежилась.

Его голос не выражал ничего светлого или доброго. Сплошная тьма. Засасывающая. Всепоглощающая.

Но самым удивительным было другое. Его шрамы… они полыхали изнутри тусклым золотым свечением…

Совсем как в недавних кошмарах.

Мальчишка с писклявым голосом даже не пытался сопротивляться, да и какой смысл, когда против тебя выступает сильный маг, способный движением руки взметнуть ветра?

Вся боевая магия поделена на стихии, и боевику при обряде инициации достается лишь одна из них. Судя по всему, Марк владел воздухом, хотя рядом с ним ни в чем нельзя быть уверенным. Я помню, как пенилась вода от одного лишь слова этого человека.

Откуда же он взялся? Как нашел меня? Удивительно…

– Рассказывай, – скорее попросил, чем приказал Марк, присаживаясь напротив мальчишки. – Ольга, останься на берегу. – Сделал мне жест рукой.

Ага, конечно. Самое интересное пропущу!

Да и продрогну, если буду сидеть на одном месте. Так хоть подвигаться можно, растрясти намокшее тряпье, что липнет к телу, облепляет меня как водоросли.

– Давай же, Оквэн, не скромничай, – голос Марка был спокоен, но я чувствовала, как клокочет в нем ярость.

Не может быть. Это и есть тот Оквэн Сен-Арру, которого мы искали?! Такой молодой? Я думала, ему лет тридцать или сорок.

Я встала за спиной Марка, всмотрелась в мальчишку и внезапно поняла, что он гораздо старше, чем кажется. Как там говорится? Маленькая собачка до старости щенок? Вот и тут так. Если приглядеться, то видны морщины, иссекающие лоб, и выступающая носогубная складка, и первые седые волоски в рыжей шевелюре.

– Что ты хочешь знать? – выплюнул Оквэн.

– Для начала: зачем ты топил мою хозяйку? – полюбопытствовал Марк с иронией.

Похититель – и возможно, убийца – отвернулся, но мой страж схватил его за подбородок, придавил голову к мачте. Челюсть хрустнула так громко, что я поморщилась.

– Отвечай.

– Вы совали нос не в свое дело… – жалко произнес Оквэн.

– Не наше дело – это смерть Агнии Шварц? – влезла я, не высовываясь, впрочем, из-за спины Марка.

Рядом с ним ощущаешь себя уверенно и совсем не боишься человека, при виде которого несколько минут назад дрожала как листок на ветру.

Похититель нехотя кивнул.

– Вот мы и добились признания. Так понимаю, в работу поисковика допрос не входит? Тогда зови кого-нибудь из гильдии, – бросил Марк мне. – Я прослежу за этим червяком.

Тон его не предвещал ничего хорошего.

Когда я вернулась с портовыми стражниками, Оквэн лежал, скрючившись, обхватив голову ладонями. Его никто не бил, Марк вообще не смотрел в его сторону, но подозреваемый в убийстве известной актрисы так дрожал, что меня охватило смутное подозрение: что делал с ним страж в моё отсутствие?

Впрочем, плевать.

Инспекторы гильдии правопорядка допросят его, от этого и будем плясать. Но что-то мне подсказывает, что найден верный человек, ибо зачем невиновному топить любопытного поисковика?

– Как ты меня нашел?

Мы с Марком шли по утреннему, вялому спросонья, порту. Близко друг к другу. Даже ближе, чем обычно. Чуть махнешь рукой – и можешь коснуться его пальцев.

Не представляю, что произошло бы, приди он на минуту позже или не приди вовсе. Моё хладное тело лежало бы сейчас на дне, и никто никогда бы не узнал, что произошло с неудачницей-Олли.

– Ты сама дала знать, где тебя искать, – ответил Марк, не глядя в мою сторону. – Не помнишь? Сказала, что пахнет рыбой. Ну, а у Оквэна Сен-Арру во владении имелось рыболовецкое судно. Всё сошлось.

Э-э-э.

Разве сказала?..

Когда?

Как, если меня похитили? Что за умение читать мысли?

– Рыболовецкое судно… судно… – повторяла я задумчиво, катая слово на языке. – Постой!

Осознание было столь явным, что заставило меня усомниться в собственной адекватности. Я могла рассказать Марку про запах рыбы только во сне.

В том сновидении, что не могло быть правдой, мы общались с ним в последний раз. В темноте. Наедине. Общались и ранее. Даже целовались и…

– Я не понимаю, – сквозь трясущиеся губы.

– Всё ты понимаешь. – Марк остановился. – Ольга, ты каким-то образом сумела создать между нами связь. Это были не сны. Ты звала меня к себе. Ночь за ночью. Раз за разом. Я всё помню так же явно, как и ты.

ВСЁ?!

Вот так попала…

Все наши разговоры, ссоры – каждое действие случилось по-настоящему. Все те разы, когда я безо всякого стыда рассматривала Марка, были явью. Фразы, ухмылки, касания.

Даже думать не хочу!

Это ужасно. Меня съест стыд. Порвет на части клыкастой пастью. Раздерет на ошметки.

Не придумав ничего лучше, я накрыла горящие щеки ладонями, скрылась за руками, спряталась в личное пространство, где нет насмешливого взгляда.

– Если тебя это успокоит, то только благодаря нашему общению я смог прийти в чувство, – мерным тоном ворвалось в мой кокон. – Не представляю, как ты это сделала. Меня как волной окатило после того, как во сне помешал войти тебе в реку.

Я нехотя подняла на него взор. Мужчина так и стоял напротив, в недопустимой близости. Надо срочно ехать домой на первой же повозке, иначе околею. Да только ноги сковало невидимыми кандалами. Не сдвинуться. Не перешагнуть.

Он говорит правду? Интересно, почему так вышло?

– Ты не врешь?..

Детский такой вопрос, пропитанный наивностью и даже глупостью, но другие слова не идут на язык. Может быть, Марк просто успокаивает меня?

– Нет.

– А почему ты запретил трогать диадему во сне?

– Я не различал, где кошмар, а где реальность. Чувствовал только, что нужно тебя от неё защитить. – Он сцапал меня под локоть и почти силой потащил за собой. – Давай же, иначе замерзнешь.

– Я уже замерзла, – но, отдернув руку, двинулась следом. – А как эта связь образовалась?

– Смею предположить, что дело в диадеме, – он вроде как ничего не утверждал, но иного объяснения быть не могло. – Ольга, мне известно не больше твоего. У нас есть время, чтобы всё разгадать. Надо понять, что делать дальше.

– Значит и… поцелуй?..

Даже закончить фразу не смогла. В горле пересохло, и во рту словно насыпали песка. Не протолкнуть. Не прожевать.

– А что поцелуй? – Марк ухмыльнулся. – Тебе не понравилось?

– Я… не…

– Не оправдывайся, – теперь он откровенно смеялся, петляя между грубо сколоченных ящиков в грузовой части порта. – Как видишь, никто не заставляет тебя целовать меня вновь. Считай это помутнением рассудка. Всё же во сне дозволительно многое, чего никогда не совершишь наяву. Хочешь – накажи меня.

По моему тяжелому вздоху было понятно, что я думаю про наказания в целом. За что его ругать? Я ведь сама поддалась, не сопротивлялась, не убегала. А что Марк не сообщил – будто он что-то другое объясняет. Поиздевался как обычно, не более того.

– Если Оквэн проболтается насчет твоей магии, тебя передадут церковникам, – закончила совсем безрадостно.

– Думаю, он умный мальчик, а потому умолчит о нашей маленькой стычке.

Вновь ни единой угрозы или явного намека, но чувствуется – Марк что-то скрывает. Он всегда выдает информацию дозированно. Ровно то количество, которое требуется для понимания. Никогда не позволяет себе лишнего, но каждое его слово пробирает до нервных окончаний.

Мы вернулись домой засветло. Лишь четвертый извозчик согласился взять двух промокших, продрогших людей, на шее одного из которых блестел рабский ошейник.

– Где ты шлялась?! – рявкнул из кухни невыспавшийся Грегг.

Стол был усыпан хлебными крошками, заставлен кружками с чаем. Сосед не спал полночи, только ел и пил на нервной почве. Я умилилась этому дружескому беспокойству за меня, крепко обняла парня, намочив и его за компанию.

Уже после, отмывшись, напарившись под горячей водой, всё ему рассказала.

Когда история дошла до чудесного спасения Марком – разумеется, про сны умолчу, незачем кому-то о них знать, – Грегг уставился на моего стража в немом ужасе.

– Прям взял и руками отбросил? – спросил он, сглотнув.

Про магию тоже умолчим, хотя выброс энергии был безумно красив. До сих пор в глазах стоит, как Оквэн Сен-Арру отлетает на добрый метр назад, а Марк медленно подходит к нему, разминая запястья.

– Угу, – кивнула я, отпив из кружки Грегга.

Тьфу, ну и гадость! Как можно заваривать такую приторно-сладкую мешанину?!

– Спасибо, что помог ей, – сосед обернулся к молчаливому Марку, который развалился на лежанке, закинув руки за голову, и тупо смотрел в потолок.

– Обращайтесь, – кинул тот, перевернувшись на бок.

Можно считать, что начало приятельства положено.

Только вот как мне самой теперь глядеть в глаза Марку? Что делать, если сегодняшней ночью он ворвется в мои мысли? Прятаться? Уходить? Разговаривать о чем-нибудь незначительном?

Не ворвался.

Я уснула, стоило лечь на кровать. Планировала отдохнуть немного и заняться чем-нибудь полезным – хотя бы прибраться, – но силы кончились. Даже подумать ни о чем не успела, как провалилась в сон.

Меня разбудила ругань соседей за окном. Я потянулась, закуталась в халат. Какое счастье, что мне снилась всякая ересь, какие-то убегающие стулья, кричащие чайки. Ничего, за что могло бы быть стыдно.

Марк обнаружился на своей лежанке. Сгорбленный, тяжело дышащий. Что-то неладно.

– Всё хорошо?

Не ответил, лишь дернул плечом.

Я коснулась его ладонью.

Матушки, да он же полыхает! Так же сильно, как в больнице, словно полон раскаленных углей. Волосы мокрые от пота, а сам мелко дрожит.

Заболел?!

* * *

От лекаря Марк категорически отказался. Надсадно просипел:

– Не вздумай.

И вновь завалился на бок. С ним творилось что-то неладное, он то громко хрипел, словно дыхание не могло прорваться из легких, то затихал, и мне приходилось подкрасться и подслушать: дышит ли?

Я суетилась вокруг мужчины как безголовая курица, натыкаясь на предметы, не зная, чем помочь. Приносила лечебные отвары, наварила бульон, непрозрачный, жирный, вонючий. Странно, как соседи снизу не сбежались.

Мужчина не сопротивлялся, что пугало только сильнее. Лучше бы в характерной манере отказывался, чем был безмолвен и бледен. Впрочем, толком он и не поел, и не попил воды. Попросту рот не открывал, когда я подносила ложку.

Смочив тряпку, я обтерла горящий лоб Марка и подумала: может ли целительская магия распространяться на него самого? Мои царапины он излечивал по щелчку пальцев. Так почему с простудой не справился?

Впрочем, как он излечит себя, если даже сесть не может. Безвольно лежит и не двигается.

К двум часам дня Марк кашлял так надсадно, точно был готов выплюнуть внутренности за ненадобностью. Лоб его покрылся испариной, и взгляд затуманился. Я накачала его жаропонижающими травами, да только тело горело. Коснешься – обожжет. Точно не обычная простуда.

Ох, бесы, вот я идиотка!

Наверное, на полу кухни холодно спать. Здесь же сквозняк от двери, продувает со всех сторон. А покрывало тонюсенькое, таким не согреться. Он же не отмылся толком после утреннего «купания», переоделся и завалился на лежанку. Вот и застудился.

– Идем, – протянула ему ладонь. – Ляжешь в моей комнате.

– Не стоит беспокойства, – тихо, одними губами, так, что теряются кусочки слов.

– Я приказываю.

На эту фразу мужчина отреагировал беспрекословным согласием. Возможно, мне должно стать не по себе от покорности, но я же о здоровье беспокоюсь. Мне плевать на его вздорный характер и вечное «не хочу». Он болен и должен нормально отоспаться. В тепле. В уюте. Надо ради этого стать нормальной госпожой? Получите, распишитесь.

По стеночке мы прошли к спальне, где Марк попросту рухнул на кровать, причем лицом вниз. Пришлось перевернуть его и укутать в одеяло по самые уши. Вернется Грегг – уломаю сходить в лавку за снадобьями. Самой боязно оставлять Марка одного.

– Все-таки нужен лекарь, – неодобрительно отметила я, меняя тряпку на лбу.

Мне казалось, мужчина спит, да только его разразил кашель, от которого вздулись вены на бледной шее, проступил ещё отчетливее каждый шрам.

– Это не такая болезнь, Ольга, – произнес замогильным тоном, от которого веяло скорой смертью.

Я скрипнула зубами, запрещая себе даже думать о том страшном слове.

– А какая?

– Меня ищут…

– Что? – Я удивленно приблизилась, сжала тряпку в пальцах, и вода потекла по руке. – Кто?

Но он опять был в беспамятстве. Глаза закатились. Губы сжались в тонкую полосу.

Правду сказал или бредит? Кто его ищет? Как? Как это связано с болезнью? Я о таких проклятиях никогда не слышала.

Ладно, допросим несговорчивого стража позже, пока же пусть выкарабкивается.

Мне бы ещё в гильдию заглянуть, удостовериться, что инспекторы раскололи Оквэна, и нам перепадет обещанное вознаграждение. Заслужили, что уж скромничать. Нечасто меня топили на заданиях. Признаться, всего дважды. Первый раз это пытался сделать Марк.

Ночь без сна. Не спалось, поэтому я прибрала квартиру, наварила из бульона супа. Сомневаюсь, что съедобного, но полуночник-Грегг не жаловался, а наворачивал за обе щеки. Заодно рапорт о расследовании составила, да подробный такой, на три листа. Если и дремала, то украдкой, прямо за кухонным столом.

Ну а следующим утром, убедившись, что болезный страж, напоенный травами, спит, ушла в гильдию.

Страшно было его оставлять. Чего боялась? Непонятно. Слов, наверное, пугающих.

Меня ищут…

Кто и зачем?..