Глава 11

Мистер Томас так хлопнул меня меж лопаток, что дыхание сорвалось. Со стула вскочил, подлетел ко мне, помешав сесть, затряс руку. Даже печенья домашнего предложил, хотя обычно наставник так не расщедривался.

– Хвалю, мисс Трозз! Одобряю! Четко, грамотно, отлаженно. Такие детали заметила, каких бывалые сыщики не видят, – часто-часто кивал он, читая мой отчет. – А раб… хм, не ошиблась с приобретением. Чувствовала, что ль, какая ему реальная цена?

Разумеется, кое-что пришлось приврать, но общую канву истории я сохранила: мы вышли на след, после чего Оквэн схватил меня (по моей собственной дурости, кто ж ходит без защитных амулетов), но Марк вовремя выследил убийцу.

Не хватало только приписки внизу: «Всё кончилось благополучно, гоните деньги».

– Что-нибудь слышно от гильдии правосудия? – спросила я, нервно расчесывая ладонь.

Переживала за Марка. Как он там? Проснулся? Полегчало ему? Я оставила на прикроватном столике кучу настроек, письмо написала требовательное, чтоб пил и не выпендривался.

– Да что там слышать? – Наставник поковырял в ухе, как делал всегда в задумчивости. – Всё предельно ясно, дело закрыли ещё вчера. Интересно тебе?

– Очень.

– Тогда слушай. Оквэн Сен-Арру был небогат, рыбным промыслом зарабатывал. Ну, сама догадалась уже. Существовал на своем суденышке. Грязная посудина, будь моя воля, сжег бы. – Наставник скривился. – Я исследовал вчера её, не хотел тебя тревожить. Провонял кишками какими-то, фу. Не выветрить. Не бойся, на гонораре не отразится, – добавил поспешно.

У меня и мысли о деньгах не промелькнуло, но важно кивнула. Хорошо, мол. Продолжайте.

– И однажды Оквэн влюбился в Агнию Шварц. А какой дурак бы не влюбился, когда она на сцене так играла, так жилы рвала? Сам на спектакль один ходил, рыдал после него как мальчишка, – наставника вновь понесло не в ту степь, и я прокашлялась, напоминая о себе. – Да-да. Влюбился он. Да сильно, совсем одурел. Одаривал её цветами, тратил последние средства на подарки, продал всё ценное, только бы наскрести на портрет. А Агния что?

– Что? – повторила я, не заметив, как крошу печенье меж пальцев, и оно усыпает мои штанины.

– Ничего, понятное дело. Вежливо отшила, а вот портрет повесила. Понравился, видать. Наш бедовый товарищ ходил за ней, год почти преследовал. Ну а потом не выдержал. Прокрался в дом вечером, в окно влез, прямиком в гостиную. Хозяйка как раз чай в одиночестве пила. Этот её попытался силой взять.

Я поморщилась, и наставник понимающе кивнул.

– Во-во. Гадко звучит. Человеческая сущность, она такая, неприглядная. Чуть копнешь дальше, и понеслось. Товарищ у меня был… – Я вновь кашлянула, и мистер Томас встрепенулся. – Да-да. В общем, его допросили, и он рассказал, как дело было. Агния набросилась на него с подсвечником, а он перехватил его и машинально отмахнулся. Один удар, а хватило. Ребята подтвердили, череп проломлен. Такую актрису потеряли из-за какого-то недоумка, – в тоне появилось искреннее сожаление. –  Ну а затем он зарезал Шварц своим ножом, опасаясь, что женщина очнется. Подсвечник обтер, нож с собой утащил.

– М-да. Глупо как-то вышло.

Ударил подсвечником, ножом добил. Хаотично, непродуманно. От убийц ждешь чего-то другого, видишь в них гениальных злодеев, которые каждый ход наперед знают. А тут сплошное стечение обстоятельств.

Наставник откинулся на стуле, выпятил свой живот, почесал его над ремнем брюк.

– Так и он не великий преступник. Сомневался, суетился. Затем увидел портрет и испугался, что подумают на него. Схватил и убежал.

Ага, а в итоге именно из-за отсутствия портрета мы и вышли на след Сен-Арру.  Бывает же.

– Что насчет хозяйки лавки? Почему она соврала нам?  – Я ткнула в строчку отчета, где сообщалось о подмене имен.

– Гильдия правопорядка выяснит, но мне кажется, что она просто не захотела запятнать свое имя связями со всякой швалью. Квирета Сен-Арру многие знали, вот она им и прикрылась. Что с мертвеца возьмешь? Ну а братец его пропащий, вечно в долгах, проблемах. Маг недурственный, да растратил свой дар попусту.

Согласна, магия у него водилась, да неслабая. Не всякому колдуну под силу усыпить человека. Отдельное искусство, энергозатратное, сложное.

Оставался всего один вопрос: как Оквэн выманил меня из дома? Я же не каждое утро бежала за молочником, чаще отлеживалась в кровати. Он как почувствовал. Или раньше тоже пытался похитить, но присутствие Марка мешало?

Что ж, Оквэн обязательно расскажет всё инспекторам. Осталось только дождаться.

Вскоре золото перекочевало в мой кошель – приятная тяжесть оттягивала карман, – и я вернулась домой.

Марк спал. Бутыльки не тронуты, записка лежала там, где я её оставила. Не вставал? Лоб горячий, точно не упивался жаропонижающими травами. Губы белесые, брови сведены на переносице. Что ему снится?

Я понуро вздохнула. Сколько он так проспит? Что делать с его болезнью? Чем лечить? Опасаться ли тех непонятных людей, которые его ищут?

Видимо, есть всего один способ пообщаться.

Дождаться ночи? Опять провести полдня, кусая губы от беспокойства? Усну ли вообще?

На кухоньке в навесном ящике, кроме кучи всяких разных трав и снадобий, лежала закупоренная колбочка, на бирке которой значилось: «Снотворное. Сильнодействующее».

Повертела её на свету, обнюхала. Выбора нет. Надеюсь, срок годности не вышел, и "сильнодействующее" не превратится в "навсегда".

Травы горчили, и жидкость обожгла нёбо. Я прилегла на край своей кровати – так, чтобы находиться в десятке сантиметров от спящего Марка, – прикрыла глаза.

…Вскоре темнота сменилась ярким, жгущим веки светом. Во рту так пересохло, будто я наелась соленого и неделю ничего не пила. Выжженное поле. Пепелище.

– Никаких больше зелий, – простонала я, осматриваясь.

Берег озера, которое столь велико, что краев его не видно. В закатных лучах оно кажется розовым. Я помню эти места. Мы отдыхали здесь с родителями в те безмятежные годы, когда я была совсем маленькой, а Алиса училась в гимназии. Обмазывались целебной грязью, вонючей, гадкой. Отец со смешком называл нас «свинками» и сам от грязи отказывался. Говорил:

– Не по статусу боевому магу в луже купаться.

Аж слезы на глазах выступили, как вспомнила. Папин голос, суровый, надтреснутый, щеки его щетинистые, о которые я всегда терлась как котенок. Смех Алисы и мамины нравоучения: не бегайте, не суетитесь, не кидайтесь грязью.

За моей спиной стеной возвышались сосны. Высоченные кроны подпирали небеса, частоколом отделяли озеро от ездовой дороги.

Я скомкала в ладонях влажный прибрежный песок, вдохнула полной грудью.

Вдалеке, у самой кромки леса, виднелся знакомый силуэт.

Мне туда.

* * *

– Кто тебя ищет, Марк?  – спросила, подойдя к мужчине со спины. Босыми ногами. По песку. Почти бесшумно.

Он не обернулся, всё высматривал что-то между широких стволов, вглядывался в лишенную света темноту леса. Ничего там не было, кроме мха и низкорослых кустов. Даже ветер не шумел. Затишье. Будто звуки затерялись в листве.

– Красивое место, – сказал невпопад. – Что-то из детства?

– Угу. Ответь, пожалуйста.

– Какая тебе разница?

Посмотрел на меня через плечо, мазнул взглядом и вновь вернулся к созерцанию сосен.

Вот как с ним общаться? О каком доверии может идти речь? Меня ярость разбирает всякий раз, когда я по-человечески разговор завести пытаюсь, а Марк ершится или язвит. Обидно, как с поцелуями лезть, так запросто. Пусть и во сне. Пусть не всерьез. Пусть я сама согласилась.

Зачем-то же он меня спас. Не нужна хозяйка, мог бы дождаться, когда её утопят, а дальше хоть в бега податься, хоть на рабский рынок отправиться. Во рту аж горчит от его интонаций, издевательски ровных.

– Какая разница? – зашипела я. – Большая! Ты второй день в бреду мечешься, проснуться не можешь. Не ешь ничего, не пьешь толком. А потом заявляешь, что тебя ищут. Какая мне разница? – я всхлипнула, шумно сглотнула, мешая рыданиям прорваться наружу. – Дай мне знать, закапывать тебя или еще поживешь немного?

Я обиженно скуксилась. Сама понимаю, как это выглядит со стороны, но что поделать, если во мне бурлят эмоции? Не умею я прятаться за маской приличной дамы, скрываться за равнодушием. Если бесит, так и скажу.

Мама за это постоянно ругала. Говорила, истинной леди не подобает проявлять характер. А во мне характера всегда слишком много, так и лезет из всех щелей. Не каждый вытерпит.

– Неужели ты всерьез злишься на меня? – вопрос удивленный, но едкий. – Ты же госпожа, можешь приказать, и…

Опять за старое!

– Засунь свое приказать знаешь куда? – лаконично отозвалась я, плюхаясь на песок.

Тяжелая ладонь легла на плечо, коснулась расплетенных волос. Я дернулась.

– Не трогай меня.

Марк присел рядом, уставившись на безмятежные воды, что совсем покраснели в закатных лучах. Кровавое озеро. Жуткое. Сосны будто надвигаются на нас, давят, гонят к краю берега.

– Тебе нужно научиться контролировать эмоции. – Мужчина пропустил струйку песка сквозь пальцы. – Давай так. Я объясню, кто меня ищет. Но за это ты тоже кое-что расскажешь.

– Что?

– Чем ты расплатилась за меня?

Во мне всё воспротивилось, ощерилось, поднялось волной страха. Корку, что только-только запеклась на месте зияющей раны в моей груди, сорвало. Вновь кровоточило и саднило. Время прошло, а больно как впервые.

– Неважно.

– Ольга.

Не кричал, не требовал, не выпытывал. Но тон посерьезнел, в нем появилось что-то доверительное. Съязви Марк или начни надо мной подшучивать, я бы вновь ушла от ответа. Но он смотрел на меня так, что сводило внизу живота. Цепко. Задумчиво. Как смотрит близкий человек, готовый выслушать.

– Отцовским кольцом.

Папа скончался два года назад. Не в боевом походе и не от рук врагов. Его сожрала дотла неизлечимая болезнь. Несколько лет он боролся с ней, но целители были бессильны.  Он угасал медленно, теряя самого себя, перестав узнавать нас с сестрой и мамой.

А однажды ему стало лучше. Мы уж не знали, каким богам молиться, кого благодарить за исцеление. Отец меня вспомнил, маму крепко обнял, поужинал с аппетитом. Мы общались с ним как раньше, посетовали, что Алиса далеко. Письмо даже ей написали.

Следующим утром отец не проснулся. Алиса примчалась спустя неделю, но не успела даже к похоронам.

Папы не стало, но память о нем жила. Я забрала перстень, который отец носил, не снимая. Перекинула через цепочку и спустила к груди. Кольцо всегда было скрыто одеждой, я не показывала его никому и никогда. Но в тот день, перенервничав, не заметила, как расстегнулась верхняя пуговица на рубашке.

Можно считать удачей, что управляющий ограничился перстнем, а не потребовал чего-то большего…

– Мы должны его вернуть! – Кулаки Марка сжались от злости, и кадык дернулся в негодовании.

– Перестань, – я осторожно коснулась его предплечья. – У меня осталось много ценных вещей от отца. Переживу без кольца. Твоя очередь. Кто тебя ищет, Марк?

Повторила вопрос, но другим голосом, чуть жестче и чуть мягче одновременно. Не приказ, но просьба, которую нельзя отмахнуть в сторонку.

Я с тобой честна, так и ты будь со мной откровенен. Пожалуйста, всего раз откройся, доверься, стащи с себя броню. Я хочу помочь.

– Моя хозяйка, – ухмыльнулся он, сдув с ладоней песчинки. – Та, которая была до тебя.

Слова больно ужалили, вцепились под ребра ржавым крюком. Непонятное состояние. Хочется переспросить – что ты сказал?! – и не хочется погружаться дальше, чтобы не растревожить чего-то болезненного. Хозяйка. Другая. Марк уже бывал в рабстве? Он освободился или сбежал?

Кто она такая, если способна управлять им на расстоянии?

Что ещё скрывает этот мужчина?..

– Мы связаны с нею неразделимой магией, – глухо продолжил Марк, поднимаясь на ноги и увлекая меня за собой. – Ты слышала что-нибудь про Ориелл?

В первую секунду я отрицательно покачала головой, но затем в затылке зачесалось воспоминание. Знакомое слово. Я видела его где-то, цеплялась за него глазами совсем недавно.

Точно! Грегг показывал мне портрет правительницы Ориелла, молодой, красивой девушки. Я помню золотые локоны, что спускались по её плечам, и строгость взгляда, и диадему, что жутко похожа на ту, которую я нашла спустя столетия после гибели этой девушки.

– Читала мельком старые летописи.

– Перескажешь? – добравшись до озера, Марк стянул ботинки и без раздумий ступил в воду.

Да уж, смешно. Себя я представила босоногой, в легком костюме, а стража облачила как на выход. Даже все пуговички застегнула на рубашке молочно-белого цвета. Чтоб точно между нами не проскользнуло чего-то запретного.

– Э-э, конечно. – Я осталась на берегу, но мелкие волны омывали пальцы, щекоча их, наступая и исчезая. – Островная страна. Маленькая, особо не примечательная. Давным-давно там разразилась эпидемия чумы, и правитель какого-то другого государства прислал своих воинов, чтобы сжечь её дотла, и зараза не распространилась дальше.

– Всё?

– Вроде да. Грегг больше знает, можем у него спросить.

Марк покачал головой. Шагнул ещё глубже, и вода скрыла его колени. Ещё шаг. Ещё. Но голос звучал так же громко, как если бы мужчина стоял рядом со мной.

– Незачем озадачивать твоего друга. Мне известно про Ориелл многое. Последнюю принцессу звали Асиё, и трон достался ей в девятнадцать лет, когда родители-короли скончались в одночасье от яда. Тот непонятным образом оказался в графине с вином. Тайный совет Ориелла надеялся, что Асиё станет послушной марионеткой. Но девушка оказалась умнее. Она приказала казнить заговорщиков, набрала новых советников и нашла себе… – он неоднозначно хмыкнул, – личного стража. Мага, которого связало с ней нерушимое заклятие. Он сопровождал её повсюду и стал её защитником. Во сне и наяву. Маг этот, сирота без роду и племени, был так очарован молодой королевой, что согласился бы даже погибнуть ради неё. Что угодно за её одобрение.

Его голос разбивался о волны, множился, тянулся точно смола. Он заплетался во встрепанных волосах, шумел в ушах, протекал сквозь пальцы.

Я уже понимала, к чему клонит Марк, и сердце выбивало оглушительный ритм. Понимала, но боялась озвучить, потому что произнесенное вслух перестает быть дурацкой выдумкой.

Вместо того чтобы закончить рассказ, он нырнул. Взрезал волны, скрылся под водой на долгие удары моего сердца, и вынырнул.

– Маг ценил свою королеву, и когда мор накрыл Ориелл, то был готов на всё, только бы спасти её. – Марк откинул намокшие пряди со лба, прикрыл веки. – Но чуму, что вызвана давним проклятием, невозможно отменить. Королевство истлевало заживо. Однажды Асиё сообщили о десятках кораблей, полных лучников с горящими стрелами. Только королева решила по-своему. Сговорилась с морскими богами, продала душу свою за спасение людей. Так что случилось с Ориеллом? – внезапно спросил он. – Пишут об этом в ваших летописях?

– Не осталось ничего, всё сгорело дотла.

– Дотла, – повторил весело. – Лучники сожгли пустые земли. Сильнейшая магия скрыла Ориелл под водами, усыпила всех жителей до единого. Маг и его королева смотрели за тем, как люди погружались в многовековой сон. Перед тем, как затрубили трубы, извещая о чужеземцах, Асиё наказала беречь диадему, что венчала её голову. Ибо в той скрыто спасение. Все исчезли. Кроме мага.

Марк вернулся обратно на берег и застыл напротив меня. Высокий. Прямой точно проглотивший палку. Голос его звучал холодно, почти равнодушно, но чувствовалось: тот пропитан кровью, что сочится из застарелых ран.

– Он не сберег?

С нажимом на местоимение. Мужчина ни разу не назвал себя тем магом, но я ведь не идиотка. Диадема, сильный колдун, оберегающий её, затерянная в водах страна. Жуткая сказка, оказавшаяся правдой.

– Не успел. Заклятие накрыло и его. Лишило жизненных сил. Усыпило на долгие десятилетия… столетия… Какой сейчас год?

– Крысиного хвоста.

– А век?

– Шестнадцатый от Восхода.

– Понятно, – задумчиво кивнул, и морщина меж его бровей пролегла сильнее. – Последнее, что я помню: вдалеке разгорается пламя, и Асиё говорит: «Жду нашей встречи». Я не ведаю, как оказался в тех шахтах, не помню ничего, что происходило раньше. Но когда ты коснулась диадемы, что-то изменилось. Меня точно вытолкнуло наружу. Тело мне не принадлежало, и единственной мыслью билось: защитить диадему. На неё наложили заклятие, и любой воришка сгинул бы в пучине вод, только дотронувшись до королевского сокровища.

Вода требует жертву, и она её получит…

– Мне повезло встретиться с тобой? – Я сощурилась, сложила ладонь козырьком, прячась от назойливого солнца, особо яркого на закате.

Оно бесконечно долго опускалось, но стоило мне подумать о его медлительности, как алый блин скрылся за горизонтом. Кромешная тьма пришла от леса, заслонив собой небеса. Мы остались в темноте.

Переступила с ноги на ногу. Невозможно стоять на месте или смотреть в глаза Марку, пока он говорил те чудовищные вещи, что в голове-то не укладывались. Не может исчезнуть целая страна. Не может человек находиться под действием заклинания столько времени, сколько не живут.

– Видимо. Очнувшись от морока, я увидел в своих руках не мага или воина, а девушку. Какая из тебя похитительница? Глаза испуганные, вся дрожишь, барахтаешься.

– Ты решил заменить меня собой? – произнесла то, о чем думала все эти недели. – Почему?

Марк пожал плечами.

– Не думай, что я пожалел заблудившуюся дуреху. В тот миг я всё ещё не принадлежал себе и не помнил ни про сгинувшее королевство, ни про свой долг перед Асиё. Мои губы произносили какие-то слова, но я осознавал их. Понимал только: тебя ждет смерть. – Мужчина вновь коснулся моих волос, но теперь я не отпрянула, как зачарованная наблюдая за его пальцами. – Ты похожа на неё, хотя совсем другая. Но в тот миг мне показалось, что гибнет она.

А потом случилась узкая комнатушка лечебницы и опустевший взгляд, и отсутствие реакции, и потухшая аура. И девушка, купившая его за отцовский перстень.

– Твоя королева прокляла тебя за ослушание? – догадалась я. – Решила, что ты предал её, когда помог мне?

– Я не знаю её мотивов. Не знаю, наказание это или зов. Асиё почувствовала мою магию, и наша связь возродилась. Ты надевала на себя диадему? – дождался моего нерешительного кивка. – Получается, она признала в тебе равную, и соединила нас.

– Ты солгал… – не вопрос, не удивление, не злость.

Подтвердила то, о чем догадывалась и раньше. Марк недоговаривал: про проклятие, про мои сны, про свою магию. Всегда умалчивал чуть больше, чем произносил вслух. Но как его винить в том, что он скрывал такую мучительную правду?

– Увы. Если раньше Асиё лишь чувствовала меня, то теперь, после стычки на судне, она зацепилась за мою магию и тянет за собой. Я еще не вижу её во снах, но…

Замолчал. Сама додумалась, что дальше. Её власть над Марком крепнет. Будет у него две хозяйки по цене одной, правда, я-то бесправная, случайная, не представляющая собой ничего ценного. А та… настоящая.

– Ты собираешься возрождать Ориелл? – честный вопрос. – Я всегда помогу. Только скажи, чем именно.

Не ответил. Пусть так.

Мы слишком долго здесь, и я уже чувствую, как зыбок становится песок, как истончается лесная полоса. Скоро меня выдернет наружу.

Главное – вместе с Марком.

– Сейчас моя власть над тобой сильнее, чем у Асиё? – решительным тоном, громко, не боясь своих слов.

– Да.

– Тогда просыпайся и возвращайся ко мне, – приказала я, тронув его за ладонь.

– Да, моя госпожа, – улыбнулся Марк мягко.

Разговор не закончился. Я обязательно расспрошу обо всем подробнее, но позже.

Сейчас же пусть он очнется.

Я украду его у королевы.

Хоть ненадолго.