Глава 12

Меня выковырнуло из собственного сна как фруктовую мякоть – ложкой из шкурки. Бесцеремонно. Резко.

Фу. Ну и состояние. Врагу не пожелаешь.

Немножечко ещё полежу, а потом надо приводить себя в порядок. Ненавижу снадобья. Состояние точно беспробудно пила накануне. Голова кружится, и тошнотворный ком твердеет в горле.

Марк тоже не спал, но с кровати слезать не спешил. Удивительно, но выглядел он гораздо лучше прежнего. Разве что осунулся, но до того мертвеца, которого я помню по первой нашей встрече, далековато.

Проснулся…

Облегченный вздох вырвался из груди. Надеюсь, больше не уснет так надолго. Если придется, буду каждую ночь надоедать своим присутствием.

Нас разделяло так немного. Несколько сантиметров, и близость к нему сковывала.

Я отодвинулась подальше, на самый край кровати, потому что рядом с Марком даже дышалось тяжелее.

– Ну, что. Боишься злого старика-мага? – хмуро, с таким темным сарказмом, что хоть вешайся.

– Не-а.

Повернулась к нему, сузила глаза, перехватывая взгляд.

Чего мне бояться? Изначально ведь догадывалась: просто не будет. Понимала, что он особенный, неправильный, сложный. Опасный. Темный до самого основания. Никогда не ждала чудес.

– Зря. Теперь ты знаешь, что купила не обычного раба, а…

– Древнего как прах первых магов, – кольнула его, поднимаясь.

Мужчина рассмеялся и тоже встал на ноги, причем с такой легкостью, точно и не бредил совсем недавно, валяясь без чувств.

– В нашей стране говорили: «Как останки первобытных ящеров».

– Запомню на будущее.

Мы застыли друг напротив друга. Моя комнатушка оказалась поразительно крошечная для двух людей. Кровать занимала половину спальни, в её ногах расположен рабочий стол, чуть левее шкаф. Не протиснуться. Надо спиной отходить к двери, чтобы пропустить Марка, который лежал у стены.

Но он не просил подвинуться, а мои ноги вновь приросли к полу. В последнее время частенько случалось подобное. При виде Марка. При общении с ним. При редких касаниях, которые хотелось продлить.

Я провела пальцами по порядковому номеру, выжженному на коже. Память о Доме Скорби. Очередной шрам на его теле. Сотый? Тысячный?

– Больно было?

– Нисколько. С рождения я жил в храме, и как у каждого храмового колдуна на мне выжигали руны. Несколько штук за каждый год жизни. Раскаленным прутом, пропитанным энергией. Это было больно, а тут… – он фыркнул, отняв ладонь из моих пальцев, – неприятно, но терпимо.

– Ты не знал своих родителей? Почему тебя оставили в храме?

Всё-таки пришлось отступить в сторонку, слиться со шкафом, чтобы мужчина прошел. Не стоять же вечно как по струнке.

– В Ориелле магов отбирали у матерей тотчас, как в них пробуждались первые течения силы. Мне некого было знать, а потому не о ком жалеть.

«Кроме Асиё», – закончила я, поморщившись от того, какую неприязнь вызывало во мне это слово.

Законная королева, женщина, которую он уважал и… наверное, любил? Слишком много всего переплетается в тоне Марка, стоит ему произнести имя исчезнувшей королевы.

Можно ли возродить королевство? Вытащить диадему, провести какой-нибудь ритуал?

Я задала эти вопросы Марку, и тот неоднозначно дернул плечом.

– Не представляю.

– Я готова тебе помочь.

Звучит странновато (нечасто меня посещала мысль спасти затерянную в водах страну), но нужно хотя бы попробовать.

– Сомневаюсь, что в этом есть смысл, – сказал безучастно, тронув дверную ручку.

– Только не говори, что ты отчаялся или потерял веру.

– Невозможно потерять то, чего никогда не было, – ответил Марк, выходя из комнаты.

Грегг, стоящий в коридоре с какой-то толстенной книгой в руках, с неодобрением проводил Марка глазами. Клянусь, мог бы сжигать взглядом – подпалил бы ему лопатки. Мужчина скрылся в ванной комнате. Любит же он мыться; возможно, дело в тех морских богах, которые берегли Ориелл?

Впрочем, кто б не побежал отмываться после двух дней в горячке.

– Выздоровел твой страж? – язвительно уточнил Грегг. – Опять ходит самодовольно и не здоровается?

– Ага, выздоровел. – Я задумчиво посмотрела на парня. – Так что там с диадемой?

– Мастер со столичными магами занимаются ею прямо в мастерской, но меня не допускают. Говорят, слишком хрупкое энергетическое строение, нечего шастать рядом. Ничего пока не нашли, а вот попроси меня о помощи, давно бы докопались до истока, – добавил обидчиво. – Я уже столько всего перелопатил, что больше любого понимаю!

В доказательство он потряс книгой.

Дикая мысль кольнула затылок.

А что если…

– Грегг, – позвала я соседа тихонечко. – У меня к тебе странное предложение.

– Какое же?

– Кажется, мы должны выкрасть диадему.

Парень уставился на меня со смесью немого ужаса, неверия и чего-то ещё, что расшифровывалось как «да ты совсем рехнулась». Разве что глаз не дергался, уже спасибо.

– З-зачем? – только и вымолвил он.

Я оглянулась на ванную комнату и, сцапав Грегга за ладонь, втащила в свою спальню. Сосед скептически оглядел смятые простыни, но лишних вопросов задавать не стал. Правильно, иначе отскребал бы себя от стены. Ибо где, по его мнению, я должна спать? На полу? Знал же, что Марка уложила на кровать.

– У меня всё сильнее крепнет подозрение, что диадема непростая, и колдовство в ней особенное, – практически не соврала я, разве что сгладила углы. – Обидно, если она уедет в столицу, и мы не разгадаем тайну.

Сомневаюсь, что Греггу сдалась правда. Во-первых, выдавать её попросту неправильно по отношению к Марку, который от меня-то скрывал до победного конца. Во-вторых, меньше знаешь – дольше живешь. В-третьих… А что в-третьих? Кто поверит в погибшее королевство и королеву, что тащит моего стража к себе силком?

Только тот, кто сам общается с ним ночами.

– Согласен, будет обидно. Я сам об этом думал: целыми днями изучаю справочники, зрение порчу, а диадему увезут. Но воровство… – Грегг уселся на кровать, постучал пальцами по обложке книги. – Давай я попробую договориться с мастером. Вдруг он разрешит с ней поработать?

– Смеешься? – Уперлась спиной в дверь, скептически осмотрев святую наивность в лице соседа. – Он тебя не подпускает, слова лишнего сболтнуть боится. А тут взял и разрешил. Ну-ну. Там что-то нечисто. Марка хотели забрать для допроса. В любой момент жду, что придут и отнимут. Неспроста это. Чуешь?

– Олли, нас вздернуть могут за такое.

Мне нравилось, что Грегг не отказывался. Сопротивлялся, виляя из стороны в сторону, но не говорил: «Ты идиотка и несешь полный бред!»

Ничего подобного. В принципе, его глаза уже загорелись жаждой раскусить диадему. Дело лишь в деталях. Как провернуть, чтобы остаться с головой на плечах, причем в прямом смысле слова.

– Могут, – даже спорить не стала, вновь прислушалась к тишине в коридоре. – Но это мастерская, а не казначейство. Другой уровень защиты. Всё спланировать надо, рассчитать заранее. Продумать пути для отхода. У тебя доступ в здание есть, вот и следи за магами. Что да как, куда уходят, во сколько приходят, какие замки накладывают. Записывай, но только как-нибудь осторожно, чтоб самому под подозрение не попасть.

– Хм, допустим, – он даже рот приоткрыл, подался чуть вперед. – Информацию-то добыть несложно. Могу сказать, что накопилось много работы, я и так постоянно засиживаюсь допоздна, мастера такое не удивит. Точно! У нас же заказ срочный пришел!

Взмах руками, и книга бухнулась на пол, но Грегг даже не заметил этого, увлеченный планированием.

– А мы всё это будем делать… втроем? – паузу выдержал, всем видом показывая, что кое-кому не доверяет.

– Вдвоем. Марку пока не скажем. Незачем.

Не хочу вплетать его. Слишком заметный, да и если ничего не получится, то у нас есть шанс отделаться чем-то незначительным – каторгой, например, – а его, как несвободного, не пожалеют. Конечно, магия Марка пригодилась бы в деле, но опасно её применять. Заметная, мощная, она точно привлечет ненужное внимание.

Я потому и решилась на воровство, что понимала: энергетический контур диадемы тоже необычен. Его обязательно раскусят – не сегодня, так через месяц, – и когда осознают масштаб того, на что способна побрякушка с головы мертвой королевы, произойти может что угодно.

Если мы хотим возродить Ориелл, действовать нужно незамедлительно.

Зачем мне это? Зачем возвращать к жизни женщину, что непременно вспомнит о долге Марка? Зачем что-то красть, обманывать гильдию великих магов?

Потому что только так Марк обретет покой. Ему не нужна свобода, как казалось мне раньше. Ему необходим мир, в котором он прожил долгие годы, гибель которого видел и на возрождение которого даже не надеялся.

А мне – бесы побери! – важно, чтобы он был счастлив…

Вот такая я неразумная хозяйка.

– Интересно как, – протянул сосед. – Чего это ты не хочешь впутывать своего стража?

– Мне сложно его контролировать. Сам помнишь, какой он бывает… несдержанный.

Даже не обман, так, маленькая хитрость. Грегг помнил очень хорошо. Машинально потер шею, щеки его моментом покраснели.

А ещё я понимала, что в маленьком городке толком не скроешься. И на этот счет есть несколько идей. Пока Грегг прощупывает почву, я займусь планом побега.

С другой стороны, только мне нечего терять. У меня нет никаких привязанностей, и гильдию в любой момент я смогу сменить на новую (как и поменять имя, и подделать документы).

А у соседа здесь вся жизнь. Любимая мастерская, знакомые, друзья.

Эгоистично заставить его всё переломать из-за моей безумной затеи.

– Грегг, я не заставляю…

– Брось. Мне самому уже хочется попробовать, – он потер ладонь о ладонь. – Столько идей! Давай обмозгуем всё на днях?

Как же хорошо, когда есть человек, готовый поддержать любое твое безумие. Вот так однажды ты находишь не просто соседа по квартире, но и сообщника.

Надеюсь, всё получится.

Начнем.

* * *

Три дня мы готовились к тому, что совсем недавно казалось невозможным безумством. По вечерам запирались в спальне Грегга и обсуждали детали. Почему-то шепотом, хотя сомневаюсь, что Марк подслушивал. Он и сам был какой-то странный. Будто бы пожалел, что сболтнул мне лишнего. На прямые вопросы отнекивался, ну и я не лезла. Незачем в душу человеку взгрызаться, который самое сокровенное открыл.

Позже поговорим. Когда момент нужный настанет.

Грегг оказался тем еще следопытом. Он приносил кипу заметок о каждой минуте, которую маги проводили в мастерской. К комнате, где хранилась диадема, у него доступа не имелось, но он подмечал мельчайшие детали, записывал, зарисовывал.

Надо бы сжечь это всё, а то точно попадемся.

Днями я ходила по гильдии и мечтательно рассказывала всем и каждому, как надеюсь уехать ближе к границе со Свободными землями, ибо грежу приключениями.

– Вроде и деньги появились… – упоминала будто бы невзначай о последнем заработке. – Может, самое время попробовать? Проявить себя, так сказать.

Добродушный Олаф сразу поддержал мою «идею»:

– Дерзай, в нашем захолустье ловить нечего.

А вот наставник явно огорчился тем, что «лучший поисковик за последний десяток лет» – по словам самого мистера Томаса – уезжает из города. Отговаривал. Напоминал о высокой смертности среди тех, кто вынужден охранять Свободные земли.

– Одумайся, Олли. В Хорхелле ты сможешь добиться многого, даже моё место получить через десяток лет, – пыхтел мистер Томас, неодобрительно качая головой. – Плохо разве?

– Неплохо, просто я хочу раскрутить свой потенциал на полную катушку, – дергала плечиком.

Понятно, что подозрение падет на нас. Тут без вариантов. Идиотом надо быть, чтобы не раскусить подмастерье, поисковика и раба, которые сбежали сразу же, как исчезла диадема. Но легенда даст небольшую фору.

Я уже подготовила записку о том, что уехала к Свободным землям, как и Грегг – что захотел составить мне компанию. Осталось кинуть в почтовые ящики.

Вот только… тревожные новости доносились со стороны лекарей. В понедельник по городу пробежал недобрый слушок: лечебница переполнена людьми, чьи тела пожирает неясная болезнь. Съедает заживо, терзает тела, лишает рассудка. Больных так много, что не хватает ни палат, ни коридоров. Целители живут без сна и отдыха, и никто не понимает причин недуга.

Начали поговаривать, что столица уже оповещена, и в любой момент правитель может закрыть перемещение между городами. Хорхелл огородят от всех, запустят сюда столичных лекарей.

Как же не вовремя!

Действовать нужно было быстро, иначе скрыться не удастся, и тогда наша задумка кончится крахом.

– По воскресеньям мастерская пустует, – Грегг сверился с записями, хоть он это всё знал и без подсказок, волновался просто. – Если мы придем в субботу вечером и сможем утащить диадему незаметно, то у нас больше суток на то, чтоб убраться.

– Этого должно хватить. С извозчиком я договорюсь, он доставит нас к ближайшему городу. Там либо пешком пойдем, либо на ещё какую-нибудь повозку пересядем, либо вообще по воде удерем. К понедельнику при хорошем раскладе будем уже далеко. Нам бы вот сюда добраться, – я ткнула в точку на карте. – Там моя сестра живет, она поможет.

Алиса меня, конечно, прибьет. Представляю, что она испытает, когда я расскажу ей про диадему и покупку Марка, и побег. Она не одобрит, но защитит. Уверена. Мы безоговорочно доверяем друг другу, всем делимся. С самого моего рождения.

Остался сущий пустяк. Дойти.

– У меня почему-то хорошее предчувствие, – выдохнул Грегг, смущенно почесав затылок. – Всё получится. Правда же?

– Разумеется.

Но потом случилось нечто, чего я никак не могла предвидеть.

Тем утром я проснулась под крик первых петухов. Солнце только-только заалело на горизонте, обмакнув небеса в розовые краски. Потянулась, зевнула со вкусом, подумав о том, что попью водички и вернусь в теплую постельку. И внезапно замерла без движения.

Потому что на пустом прикроватном столике лежал отцовский перстень.

– Твою мать… – выругалась я и добавила совсем уж грязное словечко.

Я боялась даже представить, чего стоило Марку заполучить кольцо из рук управляющего. Пальцы тронули холодное золото, привычно прочертили по выступам, по царапине, рассекающей металл надвое. Сердце билось так лихорадочно, что набатом отдавалось в ушах.

Меня одолел дикий страх, и он выбивал по позвонкам удар за ударом: его накажут, поймают, схватят, отберут у меня.

Кажется, даже руки онемели, кровь перестала поступать к конечностям.

Я надела кольцо на цепочку – трясущиеся руки не сразу совладали с замочком, – спрятала под пижамную сорочку.

Выровнять дыхание. Остановить накатывающую истерику, из-за которой перед глазами блекнет. Выдохнуть. Наши планы лишены всякого смысла, если про кражу – надеюсь, что кражу, а не убийство управляющего – станет известно.

Утренний сон придется отложить на неопределенный срок.

Марк допивал остатки молока прямо из бутылки, посматривая в кухонное окно. Полностью одетый, с закатанными рукавами, словно собранный на работу.

– Красивый рассвет, – сказал он, кивнув подбородком в сторону алеющего неба. – Правда?

– Зачем ты это сделал? – Я рухнула за стол, вцепившись пальцами в волосы.

– Что именно?

Изобразил непонимание, но подошел сзади, пальцем провел по цепочке, что сейчас жгла кожу словно раскаленная. Близость к нему кипятила кровь. Дыхание перехватывало.

– Марк!

– Я благодарен тебе за всё, но не люблю оставаться в долгу. Тебе дорого отцовское кольцо? Так о чем речь?

– О чем речь?! – вскочила, едва не уронив стул, уперла руки мужчине в плечи. – Ты вообще соображаешь, что натворил?! Скажи, что ты прокрался ночью в Дом скорби и тихонечко унес перстень… пожалуйста.

– Почти так и было, – криво ухмыльнулся Марк и вдруг… притянул меня к себе. – Успокойся.

Я забыла, как дышать, в его крепких, тесных объятиях. Мужское тело пахло дымом костров, расставаниями, солью переживаний. Он горяч сам по себе, даже когда не болен. Или он всегда болен? Что гложет его, что рвется изнутри? Что терзает бессонными ночами?

– Ты ненормальный. Бесов безумец, который подвел нас обоих под плаху, – пробубнила, уткнувшись Марку в грудь.

– Накажешь меня? – лица не вижу, но чувствую – ухмыляется.

– Обязательно. Спасибо тебе большое.

– Не за что, моя неправильная госпожа.

Мягкое касание губами моей макушки. Мои беззвучные слезы в рубашку и цепкий ужас от понимания неизбежного. Что делать-то дальше? Сбежать? Уйти? Сорваться с места прямо сейчас?

Несколько секунд в гнетущей тишине.

А потом в наш дом пришли стражники. Их стук разбудил Грегга, но я сказала парню остаться в спальне. Нечего светиться. Утерла слезы. Отворила дверь и сонно сощурилась.

– Что случилось? – потуже запахнула халат, который накинула только что.

Трое мужчин в форме стражников едва поместились в маленьком коридорчике перед квартирой. Главный из них козырнул мне, приложив руку к фуражке, и отчеканил:

– Олли Трозз. Сообщаю, что этой ночью ваш раб заявился в Дом скорби и, угрожая расправой, обокрал управляющего церковника. Он поступил так по вашему распоряжению?

Слово за словом. Описание за описанием. По бумажке, медленно, запинаясь. Соратники говорящего стражника сжимали рукояти мечей, готовые в любой миг обнажить оружие.

Марк стоял за моей спиной. Недвижимая глыба. Камень, лишенный всего человеческого. Я специально встрепала ему волосы и расстегнула пуговицы на рубашке, чтобы он казался только проснувшимся.

– Этого не может быть, – пискнула я, представляя, как мужчина вламывается через массивные ворота, как раскидывает сонных обитателей Дома, как врывается в спальню управляющего и смыкает руки на его горле, но не убивает. – Мой раб всю ночь провел со мной.

Ложь. Наглая. Бессмысленная. На что Марк надеялся, когда открыто вламывался в Дом скорби? Специально хотел, чтобы его запомнили? Почему не смог удержаться?

То он удавку мастерит, то нападает на церковников, точно собственная жизнь его вообще не волнует.

– Чем вы занимались? – бесцеремонно спросил стражник.

– Р-развлекались…

Я покраснела так явственно, что сама поверила, будто мы творили хоть что-то постыдное.

– Кто-то может это подтвердить?

Конечно, ведь обычно люди придаются всяким непристойностям при свидетелях. Собрался честной люд в кружок и обсуждает, что именно происходит между любовниками.

– Н-нет. Мой сосед… возможно… слышал.

– Возможно, слышал? В таком случае мы должны забрать принадлежащего вам раба для допроса и дальнейшего свершения правосудия. Вашего соседа позже вызовут для официальной дачи свидетельских показаний. Раб, встань на колени. Руки перед собой.

Марк не сопротивлялся, беззвучной тенью опустился на пол. Желваки его заходили под скулами, и в глазах проскользнула тьма, но внешне он оставался спокоен. Его запястья стянули путами, нацепили на ошейник цепь. Подтолкнули в спину, когда закончили, чтобы поднялся. Я застыла, не понимая, что делать, куда бежать, что говорить.

Не могу же я отдать им Марка.

Они его будут допрашивать… а потом что?..

Перед тем, как переступить порог, мужчина обернулся и… подмигнул мне так беззаботно, будто не видел ничего страшного в собственном пленении.

– Не вздумай использовать магию, – прошептала одними губами.

Понимающе кивнул.

* * *

Когда Грегг выслушал историю кольца (расплату им за Марка, а затем возвращение), то немногословно присвистнул. Без восхищения, скорее – ошарашенно. Мы сидели в моей спальне – вообще-то сидел Грегг, а я слонялась из угла в угол, периодически переходя на рёв – и пытались найти решение.

Что же делать?

– Вся наша задумка с диадемой лишена смысла, если твоего Марка казнят, – пожевал парень губу. – Что нам разгадывать, если его изобьют до смерти плетями? Как бы это ни звучало, но нужно вызволять его из тюрьмы. Любыми способами.

Вообще-то нормально звучало. Понятное дело, мы его там не бросим. Другой вопрос: надо ли совмещать приятное с полезным? В смысле, вызволять Марка, а заодно тырить диадему? Нас же точно по итогам четвертуют.

– Ты даже не рассматриваешь вариант, в котором мы не занимаемся кражей? – нервно прыснула я.

– Разумеется, нет. Мне хочется разгадать загадку. Считай меня поехавшим на всю голову, но я чувствую: что-то неладно. Пусть меня повесят за воровство, но мне нужна она.

Голос задрожал, и глаза Грегга недобро сверкнули. Может, он и поехавший, но во мне тоже бурлит нетерпение. Целое государство в наших руках. На кон поставлены человеческие жизни.

Пусть Грегг не знает всей правды, но он догадливый парень. Чувствует, что в украшении запрятано нечто, способное перевернуть мировую историю.

Всё пошло наперекосяк, но я не отдам Марка стражникам. Никогда. Ни за что. Вырву его зубами, если понадобится. Как только провернуть всё так, чтобы потом свободно выехать из города?

Впрочем, существовал один вариант. Самый простой, но очень громкий. После того, что я планирую осуществить, в Хорхелле не останешься даже на сутки.

– Напомни, во сколько приходит мастер Тревонн?

– В семь ноль одну по городским часам он отпирает дверь своим ключом, – отрапортовал Грегг. – Чуть позже, к семи двадцати, подтягиваются столичные маги. Немедля они запираются в подсобке, где хранится диадема, и выходят только к двенадцати часам, чтобы отобедать в трактире напротив лавки. Меня в это время оставляют главным, но на подсобку накладывают четыре защитные руны разной сложности. Трапеза длится около часа, а потом…

Дальше я даже не слушала. До семи оставалось минут двадцать. Не успеем.

В обед?..

Нагло выкрасть диадему из-под носа у столичных магов прямо посреди дня?

Вероломно. Неожиданно.

Обратного пути всё равно нет. После пленения Марка любой шаг назад нам недоступен. Ибо никто не выпустит его на волю, не вернет мне. Наказание будет жестоким, отупляющим. С рабами не нежничают, их чувства, как и тела никого не волнуют. А Марк умудрился прорваться к храмовникам, да ещё и унизить самого управляющего.

Зачем он так?..

Ради меня? Или чтобы снять долговые оковы?

Вспомнила теплые губы на своих волосах и дыхание, мерное, укачивающее. С ним рядом – спокойно. Всегда. Не понимаю, как он мне так близок стал за несколько дней вместе. Словно вечность провели бок о бок, плечо к плечу…

Не отдам его. Не позволю. На любые преступления пойду, но выцарапаю у правосудия.

– Встретимся в мастерской, – сказала я Греггу. – Мне надо уладить несколько дел. Решить, как выскользнуть из города. Собирай вещи. Мы сюда больше не вернемся.

Он судорожно сглотнул и медленно кивнул, точно до сих пор не верил, что всё решено. Вот так запросто. Без раздумий. Мы готовим преступление, по сравнению с которым меркнет даже убийство Агнии Шварц.

Не прощались. Потому что знали, что вскоре встретимся.

Я вошла в здание маленькой, чахлой тюрьмы Хорхелла ближе к одиннадцати часам. Одинокий стражник караулил у ворот, разлегшись на земле и натянув фуражку на лицо. Кажется, он без зазрения совести посапывал во время караула, но на моё покашливание встрепенулся.

– Что надо?! – рявкнул совсем недружелюбно.

– Навестить пленника, – пожала плечами и добавила многозначительно: – Мне назначено.

Стражник уточнять ничего не стал. В самом деле, какая ему разница, когда саму тюрьму охраняют десятки людей? Меня успеют и досмотреть, и выгнать.

Но дальше я ничего не просила. Без лишних слов вложила золотую монету в нагрудный карман формы паренька, который охранял вход в здание. Сказала жалобно:

– Очень хочу увидеть своего раба… – и "нечаянно" обронила ещё две монеты.

Тот облизнул губы, осознал, видимо, что деньги на дороге не валяются (хотя конкретно сейчас валялись), накрыл их подошвами ботинок, только бы никто не приметил.

– Что ж, раз повод столь значимый. Выпишу вам разрешение на посещение, – ответил стражник, ставя размашистую подпись на бланке.

Меня, разумеется, осмотрели с ног до головы, ощупали как последнюю воришку. Но затем беспрепятственно допустили к камерам. Я шла, стараясь не глядеть по сторонам, думая только о том, что сегодняшний день определяет всё.

Настоящее и будущее. Наши жизни. Судьбы.

Без права на ошибку. Без возможности что-либо переменить.

На чашу весов поставлено так много, что даже шелохнуться боязно – вдруг заденешь неловким движением. Отцовское кольцо холодило кожу под рубашкой. Я сжала его на долю секунды, а затем повернулась к нужной камере.

Здесь чисто. Мне всегда представлялось, что в тюрьмах – как в темницах из мрачных сказок: грязь, вонища, кровь на полу и кандалы в ржавчине. Ничего такого не было. Каменный пол, каменные стены. Ни мебели, ни лежанок, ни покрывал. Разве что запах специфический, видно, что заключенные не слишком-то обременяют себя туалетными делами.

Внутри камеры по размеру чуть больше нашего чулана со швабрами обнаружилось три человека. Человек с седой бородой и такими же седыми всклоченными волосами, ковыряющий что-то в решетке, спящий мужчина и Марк, что сидел в углу, прижав лоб к коленям.

Они едва помещались здесь.

Старик, обратив на меня безумный взор, присвистнул. Получилось плохо – ему явно не хватало передних зубов.

– Это что за лапочка навестила старого Джо? – похабно облизнулся он, начав развязывать завязки на шароварах. – Поработай язычком, деточка. Давай же.

Марк молча встал, оттеснил старика локтем и так взглянул на него, что тот попятился, совсем вжался в стену. Так и остался стоять со спущенными штанами, не рискуя даже шелохнуться.

Я смотрела на Марка, закусив губу. Никто не церемонился с ним, скорее – наоборот. Сомневаюсь, будто мужчина сопротивлялся, но на подбородке синел свежий синяк, и губу рассекло. Ворот рубашки запятнан кровью.

Никогда не понимала, в чем удовольствие бить беззащитных пленников.

Ощущение власти пьянит, не иначе.

– Как ты?

– Всё в порядке. Зачем пришла?

Я улыбнулась, тронула его щеку, коснулась линии скул, пытаясь впечатать в себя этот образ. Если у нас ничего не получится, пусть мне останется память о горячей коже, о легкой щетине, о колючем взгляде.

Марк перехватил мою ладонь.

– Ольга, что происходит?

– Применяй любую силу, только обойдись без смертей и лишнего шума, – шепнула ему на ухо, а затем развернулась на пятках. – Это приказ. Буду ждать тебя снаружи.

Марк плотоядно хмыкнул.

Сказала и сама не поверила своим словам. Словно дикого зверя на свободу выпустила. Голодного. Не ведающего границ. Впрочем, плевать. Пусть только не замарает ладони кровью, а так… будь что будет. В этом городе мы не останемся.

– Эй, кто-нибудь! Дайте воды! – Марк застучал по прутьям решетки, когда я отошла от камеры на тридцать шагов.

Считала каждый, ибо они отбивались в висках, колотились кровью, неслись ядом по венам.

– Что тебе, ничтожество? – отозвался стражник, поигрывая дубинкой, прошел мимо меня, чуть не пихнув плечом.

Пришлось посторониться.

– Старому Джо плохо! – злее крикнул Марк. – Помогите ему.

Я не оборачивалась специально. Чтобы не видеть, не слышать, не знать. Но течение магии, что хлынуло после того, как в замке заворочался ключ, невозможно было не заметить. Удар неистовой силы обрушился на стены тюрьмы.

Ни единого стона. Ни единого звука. Словно здание вымерло или онемело. Никаких истошных воплей. Только энергия хлещет, кнутами колотит по полу, вьется дымком под потолком.

Сердце колошматило по ребрам. Бух-бух-бух.

Я вышла из здания, улыбнувшись напоследок стражнику. Прошла через ворота, завернула за угол и зажмурилась, привалившись спиной к каменной ограде, что отделяла тюрьму от внешнего мира.

Теперь – ждать.

Погибели или спасения.

Когда на плечи обрушились чьи-то ладони, я вся содрогнулась. Вырваться хотела уже, сбежать со всех ног. Но почувствовала привычное тепло.

– Живой… – выдохнула сквозь оковы, что сжимали горло.

– Ты же приказала выбраться, – тон мягкий, почти ласковый, ни капли грубости или безразличия; смеется, но по-доброму. – Что дальше?

– Тебя не хватятся? – обернулась к нему, вновь ткнулась носом в грудь как утром.

– До смены караула – нет. Я стражников оглушил и в свободной камере запер. Как просила, обошлось без смертей.

Марк сжал меня в кольце рук и не выпускал долгие секунды, позволяя поверить, что всё хорошо. Что между нами происходит? Привязанность, дружба? Почему меня так заботит этот мужчина? Почему единственный поцелуй сжигает губы смертельной отравой?

– Зачем? – бессильно вопросила я, стискивая ткань его рубашки.

– Что зачем?

– Зачем ты вломился в Дом скорби и показательно забрал перстень?

– Не понимаю, о чем речь.

Во взгляде – холод, в голосе – равнодушие. За дурочку меня держит? Я не тупая, а потому осознаю: Марк умеет действовать тонко и бесшумно. Хотел бы он выкрасть кольцо – никто бы даже не заметил. Нет, он специально подставлялся под удар. Лицо своё показывал. Напрашивался, чтобы его поймали.

Я так ему и сказала, глядя прямо в глаза, не разрывая зрительного контакта, не позволяя отвернуться.

– Зачем? – повторила злее.

– Освободить от себя хотел. Вернуть долг и не докучать тебе более своим присутствием. Что может быть надежнее, чем заточение в тюрьме? Я бы всё равно выбрался, сама понимаешь. Но для тебя наша связь разрушительна и даже опасна. А на расстоянии, думаю, она бы пропала. Со временем.

– А не пришла тебе в голову простая мысль: я не хочу освобождения? Не делай так больше. Никогда. Не решай за меня, договорились? Кстати, про опасность, – уголки моих губ поднялись. – Прямо сейчас мы выкрадем диадему из мастерской и уезжаем из города. Всё давно спланировано. Извозчик ждет нас на окраине.

– Любопытный поворот. Надеюсь, ты мне всё объяснишь? – и добавил насмешливо: – Госпожа.

– Обязательно.

Я с трудом оторвалась от человека, рядом с которым переставала себе принадлежать. Плавилась как горячий воск. Не понимала, что происходит. Он меня до злости доводил, бесил неимоверно каждым своим поступком. Но он же вселял надежду в лучшее.

Мне искренне хотелось ему помочь. Освободить. Спасти. Дать надежду на будущее.

Даже оживить королеву, если придется.

– Всё хотела спросить. Асиё… – зачем-то вспомнила я, – она любила мага?

Без имени. Без обращения. Без полувзгляда. Речь не о Марке, а о каком-то другом мужчине. Давно исчезнувшем. Далеком. Чужом. Мне неизвестном, а потому безразличном.

– По-братски, по-дружески – да. Как мужчину? – Он покачал головой. – Нет. Что за вопросы, Ольга?

Между нами не могло сложиться хоть что-то, почему тогда меня душит глухая обида? Марк кого-то любил. Был кому-то предан. Говорит о ком-то, понизив голос, задумавшись.

А я…

Мотнула волосами, затянутыми в высокий хвост.

– Понять хочу, что их связывало.

А я буду той, что выкрадет диадему и вернет ему королеву. Любой ценой.