Глава 13

Когда отворилась дверь в мастерскую, и Грегг, до блеска натирающий витрину, увидел нас с Марком, то побелел. У него глаза выпучились, и руки часто задрожали.

Догадывался, видимо, что вряд ли мужчину выпустили из тюрьмы под честное слово.

– Где диадема? – коротко спросил Марк.

– Маги ушли обедать? – добавила я.

Позже объяснимся. Не до прелюдий.

– Угу… они… она…

Не найдя больше адекватных слов, он махнул рукой и повел Марка вглубь здания. Я осталась в торговой части, тронула кончиками пальцев безделушки, на которые недавно заглядывалась с восхищением. Сюда мы никогда уже не вернемся. Я больше не засмотрюсь на гигантский меч, инкрустированный сапфирами. Не подмигну ожерелью, сияющему янтарем. Не поздороваюсь с мастером Тревонном.

Грустно.

Жутко даже. Мир привычный топчем, мосты сжигаем, лишаем себя прошлого, в котором жили сыто и счастливо.

Что же мы совершаем?..

Я не видела, но чувствовала, как Марк запросто разрушил магическую защиту. Его энергетические волны улавливались кожей. Под волосами волна мурашек пробежала, когда сорвались чары с двери в подсобку. Дальше отсчет шел на минуты. Я поглядывала наружу, но никто не стремился вломиться в лавку.

– Идем, – приказал Марк, быстрым шагом пересекая торговый зал.

Диадему Грегг торопливо прятал в наплечную сумку.

По узким улочкам, закоулкам, прочь от городских площадей.

Обеденное время, а дороги пустуют. Неужто боги смиловались над нами?

Но, стоило мне об этом подумать, как я увидела паренька-лекаря. Того самого, который водил меня к Марку, который бесился от бессилия и просил сделать хоть что-то, чтобы мужчину не забрали церковники.

Парень тоже приметил нас. Обрадовался, помахал мне рукой как давней подруге, сокращая расстояние. Я словно к земле приросла. Что делать-то?

– Прогони его, – процедил Марк сквозь зубы.

– Добрый день! Рад вас видеть, – с искренностью улыбнулся лекарь. – Смотрю, восстановились? – это уже к Марку.

Тот мрачно кивнул, а Грегг плотнее притянул к себе сумку. Счет шел на секунды. В любое мгновение маги вернутся в мастерскую и забьют тревогу.

– Разрешите украсть вас на секундочку? – обратился паренек ко мне.

– Идите, я догоню, – приказала компаньонам. – Надеюсь, что-то срочное? Простите, но мы очень спешим.

Лекарь покивал, подергал себя за шнурок на воротнике куртки.

– Буквально один вопрос. Вдруг иной возможности не представится, а тут сама судьба нас свела. Я вот о чем думал, – смутился он вдруг. – Не окажете ли вы мне честь сходить куда-нибудь вместе? В вас просто что-то такое есть… особенное. В память врезались, не вырвать никак.

Э, а зачем, собственно куда-то идти? Что за странная идея: куда-нибудь сходить вдвоем?

Ой.

Не сразу, но до меня дошла очевидная истина. Меня приглашают не просто встретиться, а с вполне конкретной целью. Погулять. Пообщаться. Сблизиться.

Я у парней никогда популярностью не пользовалась. Свой в доску парень, а не девушка. Вечно в брюках и рубашках, с нечёсаными лохмами, первая лезла в стычку, за языком не следила. Даром, что из знатного рода выползла.

Хвала небесам, что на мою честь до сих пор не покушались и замуж взять не пытались! Меня все эти отношения тяготили до тошноты.

– Извините, но вынуждена отказать, – ответила мягко, чуть склонив голову. – Дело в том, что…

– У вас жених есть? – хлопнул себя парень по лбу. – Дурень, как сразу не догадался! Вы уже обручены?

– Д-да.

Отказ получился дурацкий. Не рассказывать же про диадему и про то, что с воровками отношения не складываются, а любить я не умею, холодна ко всему, кроме приключений на собственную пятую точку.

Я попрощалась, пожелала всего самого лучшего и рванула к месту, где ожидал нас экипаж, в который уже были загружены вещи. Сама с утра сюда всё притащила мало-мальски ценное. Чуть квартиру по кусочкам не вынесла, но понимала: нельзя.

Сообщники сидели внутри, за занавешенными окнами. Меня они встретили напряженно.

– Что он хотел? – в один голос.

– Встретиться приглашал, – отмерла я, закрыв за собой дверку. – Говорил, что увидел во мне нечто такое, что сразу запомнилось.

– Ты ему отказала? – зачем-то уточнил Грегг.

– Нет, блин, согласилась. Вернусь сюда на пару деньков, чтоб сходить на свидание, – отрезала я недовольно, когда два гнедых тронулись с места. – Не упускать же последний шанс на долгую и счастливую жизнь.

Я ворчала что-то ещё, исключительно из-за нервов. Надо болтать, только бы не думать о будущем.

Мы подъехали к городским воротам, почему-то запертым на засов. Экипаж затормозил, стражник на выезде покачал головой.

– Возвращайтесь, выезжать запрещено.

Как… уже?..

Внутри что-то оборвалось, отмерло. Свобода маячила так близко, в метре отсюда, там, за высоченными стенами города.

– На каком основании?

– Приказ градоправителя. В связи с тяжелой обстановкой въезд и выезд закрыт с сегодняшнего дня до неопределенного срока. Выпускают только высокородных особ и их спутников в случае деловых поездок, остальным же велено дожидаться в Хорхелле.

Я ухватилась за обрывок его фразы как за спасительный канат, который маячит перед утопающим.

Выпускают только знать.

Ха, неудивительно.

Я со вздохом достала из нагрудного кармана документ, подтверждающий, что перед стражником Ольга Трозз, дочь сословного боевого мага. Бумага эта дожидалась дня, когда я решусь раскрыть себя. Лежала под матрасом, чтобы Грегг случайно не наткнулся.

В Хорхелле меня знали как Олли Трозз, не Ольгу. Поддельные документы были получены на прозвище, которое я любила куда сильнее настоящего имени.

– Со мной мои слуги, мы направляемся в столицу, где находится родовое имение, для… налаживания торговых связей, – указала на обомлевшего Грегга и спокойного Марка. – Пропустите.

– Да, мисс. – Стражник вернул документ. – Проезжайте.

Щелкнул засов. Извозчик ударил кнутом, и лошади сорвались с места.

– А когда ты собиралась рассказать о своем происхождении? – обидчиво вопросил Грегг, сцапав у меня бумаги и вчитываясь в них. – Обалдеть, у вас даже герб имеется. Но ты же платьев никогда не носила…

Ага, ведь статус леди определяет наряд. У кого юбка длиннее, тот и именитее. Марк, наверное, подумал о чем-то схожем, потому что уж больно красноречиво хмыкнул, заставив Грегга смутиться.

– Куда мы едем? – спросил мужчина, наблюдая, как за окнами город сменяется бесконечными полями.

Он удивленным не выглядел. Конечно, сам же спрашивал, откуда во мне аристократические замашки.

– К моей сестре. Она укроет нас… если сумеем запутать след.

Я сжала через ткань кольцо, прикрыла веки и вспомнила все известные мне молитвы к богам.

* * *

Алиса с мужем поселились на краю леса, в нескольких милях от ближайшей деревни. Мы с родителями ездили к ним однажды, несколько лет назад. Я поначалу даже не поверила, что моя милая, очаровательная Алиса взаправду живет тут. Небольшой дом в два этажа, пустой участок земли, а кругом – ни единой живой души. Ни слуг, ни соседей. Никого.

Папа с усмешкой называл это место логовом.

Помнится, мама отговаривала её. Даже плакала, прося подумать о жизни в городе, но Алиса оставалась непреклонна:

– Нам здесь хорошо, мама, – говорила она с улыбкой. – После странствий сюда хочется вернуться. В город – не хочется.

Я тогда не задумывалась особо, почему Алиса сбежала от городской суеты? Почему предпочла одиночество? От кого она пряталась?

Только теперь я осмыслила, что её супруг раб и по законам не может иметь семьи со свободной женщиной. Они неравны. Их даже женили нелегально, а официально они оставались невольником и хозяйкой.

Получается, Алиса решила спрятаться от людского осуждения? Уехав туда, где нет никого, кроме них двоих?

Сейчас я думала об этом всё чаще.

Пятнадцать дней мы провели в дороге. Последние деньги извели на повозки – уже не экипажи, ибо ничего не пытались скрыть – да на скромную еду.

Оба моих спутника никак не выражали недовольство. Мне вообще казалось, что они боялись побеспокоить меня, не трогали, не задавали лишних вопросов. Мы много разговаривали обо всякой ерунде. Об учебе в гимназиях или домашних питомцах, или про стыдные воспоминания из детства. Невозможно молчать целыми сутками.

Грегг, правда, дулся из-за обмана.

– Уж мне могла б и открыться, мисс Трозз. Я б никому не выдал, – ворчал он, не понимая, что просит невозможного.

Даже Марк как-то расслабился, перестал ершиться. О чем он думал? До дрожи хочется понять, но лезть в голову к нему не стану. Ну а свои сны я блокировала, запрещая стражу входить в них.

Кстати. В третий ещё день, когда мы остановились на ночлег в какой-то деревушке, где шею Марка не рассматривали разве что бродячие собаки, я сказала:

– С тебя надо снять ошейник.

Эта мысль приходила мне и раньше, но не до того было. Сейчас мы лежали на полу сарая, и Грегг посапывал, повернувшись к нам спиной. Сквозь прореху в крыше скользнул лунный луч, высветив металлическую удавку.

– Насколько мне известно, он одевается навечно, – ответил Марк, щелкнув пальцем по ошейнику.

Без замка, спаян намертво. Если срывать, то вместе с мясом. Так клеймят тех рабов, что не воспитаны в рабских домах, а потому не знают «правил приличия». Либо тех, что продали себя Дому скорби, лишившись даже права называться человеком.

– Ты же маг. Придумай что-нибудь.

Марк пожал плечами и коснулся металла пальцами. К моему удивлению тот поплыл, потек словно мед, нагревшись до красноты.

Это было… невообразимо.

Какая же мощь таится в этом мужчине?!

Всякий раз удивляюсь. Страшно от этого становится. Как ни пытаюсь затолкать поглубже мысль о том, сколько ему лет, как много он знает и чувствует, что испытал – а не получается. Постоянно возвращаюсь, прокручиваю в голове диалоги, взгляды.

Мне кажется, между нами пропасть.

– Ты мог снять его в любую секунду. Почему не сделал этого раньше?! – ахнула и, не ведая сама, что творю, коснулась пальцами его шеи, которая абсолютно не пострадала, даже ожога не осталось.

– Ты никогда не просила, – коротко ответил Марк и аккуратно отвел мою руку в сторону.

Он стер расплавленный металл тряпкой как стирают воду. Невозможно. Невероятно. Не поддается пониманию.

Но с тех пор по городам разъезжала троица свободных людей.

…Я боялась, что приду, а Алисы или Стьена не окажется дома. Она же боевой маг, он – её хранитель. В путешествиях они проводят половину жизни. Что делать тогда? Сломать защиту и вломиться в жилище? Уехать?

Но все опасения оказались напрасными. Дым из трубы я увидела задолго до того, как мы дошли до огороженного низким заборчиком участка земли. Свет в окнах словно зазывал на ночлег.

Уже смеркалось, и мы бесовски устали. Последние сутки шли пешком, чтобы никакой извозчик не вспомнил странную троицу или место, куда мы направлялись.

Я первой постучалась в калитку. Сердце бешено колошматило, выбивая дробь по грудной клетке. Боязно было, что сестра не поймет меня или прогонит прочь. Стражникам точно не сдаст, но решения моего не одобрит, засомневается во мне, не захочет лишних проблем.

– Кто? – суровый мужской голос сорвал вечернюю тишину.

– Это Олли… Ольга… я…

Сама удивляюсь, почему замешкалась. Нет у меня ближе человека, чем Алиса. Так почему ладони вспотели, почему во рту пересохло?

– Олли?! – удивился Стьен и, сбежав с крыльца, отворил калитку.

Он смотрел на меня долгую секунду, а затем крепко сжал в объятиях как сжимают родного человека.

Муж моей сестры помнил меня совсем мелюзгой. Дотошной занудой, что постоянно приставала с идиотскими вопросами. Хвостом ходила, когда они с Алисой гостили в поместье. Поразительно, как не надоела ему. Другой бы давно лесом послал, но Стьен всегда был ко мне добр и приветлив.

Относился тепло, даже на плечах катал, а я верещала от страха. Вспоминаю это, и тепло становится.

Десять лет прошло со дня, когда они с Алисой впервые пересекли порог имения Трозз. С тех пор он изменился. Чуть постарел, осунулся? Вроде всё те же светлые волосы, и прищур глаз неизменен, и энергия в нем бьет. Но не магическая, а другая. Человеческая. Природная. Мужская.

Раньше мне казалось, что нет мужчины величественнее, чем муж Алисы (не считая отца, конечно же; тот вне всякой конкуренции). Будучи маленькой девочкой, я даже умудрилась влюбиться в Стьена, но по-детски, как влюбляются в принцев из сказок. Он всегда казался мне идеалом.

Теперь я мельком глянула на Марка, что стоял, скрестив руки на груди, безучастный, равнодушный ко всему и всем.

Втайне любуясь мужчиной сестры, я и не задумалась, как купила себе… хм… не такого же. Другого. Темного и беспощадного. Готового применить силу по одному моему приказу. Человека, что схож со зверем, загнанным в клетку: неистов, но вынужден подчиняться командам.

Что-то объединяло их. Не рабство, нет. Что-то общее виделось в походке, в интонациях, в задумчивых взглядах. Наверное, это называется внутренним стержнем. Той силой, которую невозможно не почувствовать.

Если Стьен – добрый принц, который спасет тебя из лап врага, то Марк – злой маг, что врывается в твою жизнь и сметает вихрем всё, что существовало ранее. Сжигает дотла. Уничтожает одним касанием.

И однажды ты не сможешь представить, что когда-то жила иначе.

– Где Алиса? – спросила я Стьена, расцепив долгие объятия.

Все-таки больше года не виделись, с самого моего отъезда в Хорхелл.

– В доме. Мы готовились ко сну, когда я услышал стук, – ответил мужчина. – Познакомишь со своими спутниками?

Те стояли по оба моих плеча как молчаливая стража, охраняющая покой высокородной дамы. С тем уточнением, что меня охранять если и требовалось, то только от самой себя.

– Грегг, мой хороший друг, мастер ювелирных дел, – принялась перечислять я, пока мы вышагивали по ухоженному двору в сторону приоткрытой двери. – А это… Марк… он…

– Я её раб, – донесся мрачный голос.

Стьен остановился, резко обернулся в сторону моего личного проклятия. Марк взгляд выдержал, причем с легкой насмешкой. Что, мол, рассматриваешь? Рабов, что ль, никогда не видел? Так на, наблюдай, развлекайся.

Марк не знал, что муж Алисы долгие годы провел в рабстве, причем в настоящем, тягостном, пугающем, злом.

– Я правильно расслышал? – холодно поинтересовался Стьен, не спеша впускать нас в дом. – Ты купила раба? С какой целью?

– Это долгая история, – зло сверкнула глазами в сторону Марка. – Я тебе так скажу. Он такой раб, что меня в могилу вгонит своими поступками. Не слушай его.

– Стьен! – донесся звонкий голосок сестры. – Кто это?

Она выглянула наружу, появилась в просвете меж домом и улицей, и силуэт её казался черным в ночной темноте. Только за спиной – ореол света.

– Что, не узнаешь родную кровь? – съязвила я.

– Олли?! – ахнула она, вскинувшись, рванув с порога.

– Тебе нельзя бегать! – рыкнул Стьен и в одно движение оказался возле супруги. – Забыла, что ли, о чем лекари твердят?

– Почему нельзя? – удивилась я, присматриваясь. – Ты заболела, Алиса? Что-то повредила в походе?

Марк так едко усмехнулся, что не по себе стало. Он точно заметил что-то, чего пока не могла различить я. А потом стало видно, как выпирает живот Алисы из-под домашнего платья, как тяжела её походка.

Моя сестра носила ребенка…

Первенца…

На глаза навернулись слезы.

* * *

Последние пят лет мама твердила, что боги прокляли союз Алисы и Стьена, запретив им иметь детей. Я не знала всех тонкостей, но слышала, что сестра дважды потеряла ребенка в первые месяцы беременности и перестала даже думать о продолжении рода.

Мы с ней этого никогда не обсуждали. Я не лезла. Понимала, как больно ей должно быть. Какое опустошение на неё накатывает, и потому в её глазах иногда застывала корка льда.

К чему тревожить человека допросами?

Алиса ушла с головой в быт боевика. Исследовала Свободные земли, боролась с нежитью. День за днем. Час за часом. Словно душа своё горе, уничтожая его кровью и магией.

Теперь же, видя её огромный живот, гладя его осторожно ладошкой, я чувствовала всё то счастье, что испытывала моя сестра. Она и сама округлилась, щечки появились на вечно худом лице. В путешествиях особо не растолстеешь, теперь же, сидя дома, Алиса похорошела.

Стьен не суетился возле неё, но всегда был где-то рядом. Краем глаза наблюдая за женой, не лез к ней, но охранял. Стерег. Ибо он её хранитель, и они связаны рунами. Ибо он любил её больше жизни.

Я рассказала о том, что привело нас сюда. Пусть коротко, но строго по фактам. Событие за событием, начиная с заброшенных шахт. Грегг периодически вклинивался, дополняя историю подробностями. Марк по обыкновению молчал, уткнувшись взглядом в кружку с молоком.

Всего, конечно, не открыла. Не при всех.

– Сестренка, пообщаемся наедине? – предложила Алиса, выслушав.

– Конечно.

Мы оставили мужчин в крошечной, но уютной кухоньке, а сами заперлись в спальне, протопленной до духоты. Алиса плюхнулась на кровать, погладила живот.

– Вечно толкается, – улыбнулась мне. – Врединой будет. Весь в тетушку Олли.

Её темные длинные волосы, переплетенные в замысловатую косу, спускались по груди. Какая же она спокойная и плавная. Истинная леди. Приветливая, милая. Не ураган, а тихий ручеек.

Мы разные. Сестре досталось много от нашей матери, мне же передался характер отца.

– Скоро рожать? – я уселась прямо на пол, чтобы не изгваздать покрывало грязными с дороги вещами.

Душа здесь не имелось – да и откуда ему взяться в лесах? – но баня уже натапливалась. Скоро отмоюсь, надраю себя мочалкой до красноты.

– Недели через три-четыре, – ответила Алиса, дернув плечом. – Я тебе обо всем расскажу. Но сначала – ты. Ничего не скрывай.

Я и не скрывала. Не верится, но даже про сны, что соединили нас с Марком, проговорилась. Про королеву утонувшего Ориелла, про древнего мага, которого я вытащила из многовекового забытья. Про наши встречи. Потерю. Покупку. Похищение.

– Он дорог тебе? – Алиса склонила набок голову, точно пытаясь углядеть что-то в моих движениях.

– Что за глупости! – я почувствовала, как жар наливает щеки. – Дорог, конечно. Как друг. У меня, между прочим, не так много товарищей, чтобы ими разбрасываться.

– Неужели ради каждого из них ты готова пойти на магическое преступление? Осознаешь, что гильдии магов всё будет известно? Не представляю даже, какой силы будет энергетический выброс, если всё получится.

– Алис, не осуждай меня, ладно? – Я надулась. – Мы вас о помощи не просим. Только о временном укрытии. Нам негде спрятаться. Но я пойму, если ты нас прогонишь. Особенно сейчас, когда у тебя…

Я недоговорила.

– Зачем мне вас гнать? – удивленно перебила сестра. – Живите, сколько влезет. Это твой дом точно так же, как и мой. Олли! – цокнула она. – Не увиливай от ответа. Я не ругать тебя собралась, только понять хочу. Ты осознаешь, во что собираешься влезть?

– Со всей отчетливостью.

– Ради… него?

– Д-да. Нет. Не совсем, – окончательно запуталась я, уронив лицо в ладони. – А если ради него – это плохо, да?

Подняла глаза на Алису, которая мягко улыбалась. Беззлобно. Не осуждая. Не желая меня вразумить или наставить на путь истинный.

– Почему же плохо? Это замечательно, если в твоей жизни появился человек, ради которого хочется совершить какое-нибудь жуткое безумство. Ты не откажешься от своего замысла, это понятно. Только об одном прошу: будь осторожна, сестра.

– Буду.