62

Я резко отпрянула, ладони уперлись ему в грудь.

— Нет, — выпалила и для уверенности мотнула головой. — Все это… непозволительно. Это ошибка.

Дэмиан перехватил мое запястье, не больно, но так, что я ощутила, как бешено колотится его сердце. Его взгляд прожигал насквозь.

— Я уже слышал это, — произнес он тихо, сдавлено. — Но это не то, что ты чувствуешь. Твои эмоции… они яркие. Обжигающие.

— Какая разница, что я чувствую? — передернула плечами. — На кону моя жизнь, моя репутация. Кто я такая? Вы бы даже не взглянули на меня… забыли бы в тот же миг, как очнулись, если бы не эта случайность.

Его глаза сузились, янтарь в них засиял теплее.

— Я уже говорил тебе, что не верю в случайности, Айвелин. Это судьба. И ты — моя судьба.

Он шагнул ближе, тень от его плеч легла на меня, и голос стал почти хриплым:

— Наверное, я уже знал это в тот самый миг, когда ты переступила порог шатра в лагере. Собранная, серьезная, напряженная, с темным даром, но такой чистой душой. И с тех пор… не хотел тебя отпускать. Хоть и пытался. Но впервые за долгие годы я ощутил, что по-настоящему живу. И люблю.

— Мы из разных миров, — выдохнула я, чувствуя, как все внутри рвется на две половины. — Кто вы… и кто я?

— Кто я? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Полукровка. Бастард, который всю жизнь притворялся тем, кем не является. Все эти «разные миры» — лишь отговорки, Айвелин.

Он поднял мою руку к своим губам, легко коснулся пальцев, а потом, не отпуская, заглянул в глаза.

— Я не хочу тебя отпускать. Поэтому спрошу… согласишься ли ты стать моей женой?

У меня перехватило дыхание. Мир на мгновение замер. Остались только его руки, тепло, запах дыма и пряностей, и тяжелое, неровное биение сердца.

— Это невозможно, — выдохнула в ответ. — Закон запрещает…

— Будто мне есть дело до этого закона, — твердо ответил Дэмиан. — Мне важно, чего хочешь ты, Айвелин.

Он чуть склонил голову, не сводя с меня глаз.

— Так каков твой ответ?

Разум кричал, что это безумие, что нельзя, что все рухнет, едва мы переступим черту. Как отреагирует общество на мезальянс? Что будет с моей карьерой? Все изменится. Но сердце… сердце знало, что все уже изменилось в тот день, в том лесу. И да, я хотела быть с ним. Хотела так, что больно было дышать.

— Да, — выдохнула я, почти не слыша собственного голоса.

В следующий миг он накрыл мои губы своими. Жадно, настойчиво, забирая все сомнения и волнения.

Его руки прижали меня ближе, лишая возможности отступить. Ощутила, как его тепло проникает под кожу, разливается по венам, смешиваясь с моим собственным. Кончики пальцев скользнули вдоль линии моей спины, замирая в изгибах, и от этого прикосновения внутри что-то вспыхнуло.

Мир вокруг исчез. Все растворилось. И звезды над головой, ночная прохлада, даже тяжесть мыслей. Все слилось в единственной точке. Там, где соприкасались наши губы.

Секунда, и над головой прогрохотало. Ночное небо разорвала ослепительная вспышка. В тот же миг с небес хлынул дождь, прохладный, отрезвляющий, накрывая нас с головой.

Мы одновременно отстранились, оба тяжело дыша. Я подняла голову к звездному небу — капли дождя скатывались по моим щекам, смешиваясь с теплом, которое он оставил на губах.

— Ты вся дрожишь… — Дэмиан поспешно поднял меня на руки. Его грудь была теплой даже сквозь мокрую ткань, а шаги по каменной дорожке глухо отдавались в моих ушах.

Он пересек кухню, за мгновение поднялся по лестнице — и все это время я слышала лишь стук его сердца и шум дождя за окнами.

В моей спальне он аккуратно опустил меня на пол. Я не отводила взгляда, рука сама собой не потянулась к его лицу. Пальцы скользнули по его мокрым, темным прядям, прилипшим к коже. От этого прикосновения его глаза потемнели еще сильнее, зрачки расширились, поглощая весь свет. А потом волна желания накрыла меня, жаркая, неумолимая, словно огонь, пробежавший по коже и оставивший за собой лишь дрожь и нетерпение.

Дэмиан поймал руку, слегка улыбнулся и коснулся запястья быстрым, но теплым поцелуем.

— Сейчас мне лучше уйти, — он прошептал над ухо. — Иначе я могу не совладать со своими желаниями.