Глава 10

Это было чистой воды безумство. Откуда во мне эта смелость, эта бесконтрольность поведения, наглость и полнейшая раскрепощенность? Я совершенно не думала о том, что говорила и что делала. Слова вылетали сами собой, а тело действовало без согласования с мозгом. И я ощущала такой небывалый прилив сил, такую легкость и какую-то совершенно мне непонятную эйфорию. Было хорошо, радостно и я ни капельки не слукавила, когда говорила, что мне летать хочется. Все именно так и было.

Всю дорогу до дома, в котором жил господин Ярын (Ройс связался с диспетчером при выходе из мотеля и узнал его адрес), я буквально подскакивала на сидении, негодовала по поводу того, что страж не пустил меня за руль моего же автомобиля, высказывала предположения, по большей части, совершенно абсурдные, относительно того, как могли развиваться события при непосредственном участии администратора Ярына. И совершенно не обращала внимания на тревожные взгляды, которые бросал на меня Ройс. Он молчал всю дорогу и только изредка вставлял комментарии, когда меня уж совсем не в ту степь заносило. Но мне было все равно. Я не думала ни о чем, вернее не так, мысли просто не задерживались в моей голове. Они проносились с небывалой скоростью и исчезали так же быстро, как и появлялись.

Район, в котором жил администратор «Серебряной черепахи» оставлял желать лучшего. Старые здания, с облупившейся штукатуркой, мусорные баки, заполненные до отказа, запустение и грязь повсюду. Мне было бы страшно появляться здесь одной, ну, то есть той мне, которая еще сегодня утром просто пришла на работу, а не этой, что приехала на машине с Ройсом проводить допрос злостного преступника (так я уже про себя называла господина Ярына). Этой мне, было неведомо, что такое страх. Совершенно. Я все еще пребывала в состоянии небывалого душевного подъема и жаждала действия, не знаю, может быть, погони, перестрелки или чего-то в этом роде. Меня жутко раздражала необходимость медлить, ожидать пока Ройс закроет машину и поставит ее на сигнализацию, я не могла устоять на месте и вела себя более чем странно. И самое важное, что вот теперь, я это осознавала, но ничего не могла с собой поделать. Тело жило своей, отдельной жизнью и совершенно не подчинялось уже начинавшему проясняться мозгу.

А страж, как будто нарочно, чего-то медлил. Долго возился с ключами, потом просто стоял на тротуаре и оглядывал окрестности, к чему-то принюхиваясь и забавно морщась. А, ну он же оборотень, а во всех фильмах показывают, что у них совершенное обоняние, если мне не нравится запах, который здесь царит, то представляю себе, как это все должен ощущать Ройс.

Но мне не стоялось на месте, устав ждать, пока страж насмотрится и нанюхается, я подскочила к нему и потянула за рукав.

— Да идем уже! Что ты тут все вынюхиваешь? Скорее! — я нетерпеливо теребила Ройса, но сдвинуть его с места у меня не получалось. А он как будто специально медлил, тянул время или мне так казалось, не знаю.

В результате, я плюнула на все это и, развернувшись, почти бегом направилась к стоящему невдалеке строению. Да, администратор «Серебряной черепахи» жил в настоящем свинарнике. Загаженный подъезд, на стенах надписи далеко не самого приличного содержания, намусорено жутко, и запах стоит такой, что я даже не берусь предположить, что именно происходило в этом месте. Уже внутри, я заметила, что Ройс все-таки отмер и направился следом. Он догнал меня на лестнице и взял за локоть.

— Прекрати вести себя подобным образом, — строго сказал мне страж. — Ты не на увеселительной прогулке. Держись позади меня, помалкивай и лучше по сторонам наблюдай. Мало ли что здесь может случиться.

Я слушала его внимательно, даже кивала в ответ, но вот совершенно не запоминала, что он мне говорит. Мне хотелось действовать, хотелось ворваться в квартиру к Ярыну, устроить ему форменный допрос, поиграть в «плохого-хорошего стража», как в кино показывают. И я была уверена на сто процентов, что роль этого самого «плохого» стража обязательно будет отведена мне.

Ярын жил на третьем, последнем, этаже и, надо признать, здесь лестничная клетка выглядела не в пример лучше, чем предыдущие две. По крайней мере, стены были оттерты от надписей, мусора нигде не валялось и даже чья-то заботливая рука, повесила дешевые шторки на маленькое окно, а на широком подоконнике сиротливо примостился чахлый цветок. Квартир здесь было всего две и, Ройс уверенно направился к той, что была под номером пятьдесят шесть.

Дверной звонок не работал, поэтому нам пришлось стучать, вернее Ройс стучал, а я в нетерпении пританцовывала рядом. К сожалению, на наш стук никто не отвечал, и я уже только собралась предложить стражу применить силу и устранить препятствие, как тут дверь соседней квартиры приоткрылась и оттуда высунулась голова.

Маленькая, сухонькая старушка с неодобрением смотрела на нас поверх круглых очков, неодобрительно поджимая губы. Я даже поразилась ее беспечности: в таком районе, вот так запросто открывать дверь и выглядывать на лестничную клетку, чтобы посмотреть на то, что там происходит? Каким же неуемным любопытством надо обладать, чтобы не думая о собственной безопасности удовлетворить его?

А бабуля несколько раз прошлась по нам цепким взглядом, пожевала губами и выдала:

— Если вы не перестанете безобразничать, я сейчас стражу вызову. А то, расшумелись тут, не даете честным людям отдохнуть спокойно!

Я уже открыла рот, чтобы рассказать этой старой перечнице все, что я думаю о ней, как Ройс отодвинул меня себе за спину и включил свое обаяние на полную катушку. Старушка расцвела, а я смотрела на это представление и недоумевала. Что со мной происходит? Что это за совершенно чуждые мне мысли и порывы? Почему я веду себя так, как никогда не позволяла даже думать? Это не понятно и это стало меня немного напрягать, да что там, я испугалась. Испугалась того, что начинаю меняться и терять себя, что могу стать совершенно другой. А я этого не хотела.

И вдруг что-то изменилось вокруг. Мир перестал сверкать, мое нетерпение куда-то запропастилось, и на плечи каменной глыбой упала усталость. Я почувствовала себя выжатой, словно лимон. Эйфория сменилась раздражением, радостное нетерпение превратилось в желание улечься прямо здесь, на этом самом месте и заснуть. Я даже не прислушивалась к разговору Ройса с соседкой господина Ярына, не обратила внимания, что страж куда-то звонил. То есть мой мозг зафиксировал эту информацию, но никак на это не отреагировал. И зря, потому что буквально через несколько мгновений ко мне подошел довольный страж и прошептал:

— Эта бабулька просто кладезь информации. Она знает все и обо всех. Ты не поверишь, она мне с точностью до минуты выдала все перемещения Ярына за последние две недели. И, мне кажется, что мы на верном пути. Вчера его посетила парочка странных визитеров и наша всевидящая соседка не засекла, когда они ушли. А сам Ярын тоже после этого не показывался.

— И что это значит? — я перестала нормально соображать. Теперь мне казалось, что мысли текут вяло и лениво.

— Это значит, что его, скорее всего, нет дома. Я связался с Триком. У меня есть разрешение на обыск квартиры господина Ярына. Поэтому мы сейчас войдем туда и… Лиза, что с тобой? Ты очень сильно побледнела? — взволнованно спросил Ройс.

— Все в порядке. Я просто вдруг поняла, что устала. И, если у тебя есть разрешение, то тогда чего же мы ждем? Пошли внутрь, посмотрим, что там такое? — я вымученно улыбнулась и освободила Ройсу проход к двери под номером пятьдесят шесть.

Но страж не торопился, он снова вернулся к соседке, которая никуда не ушла и с любопытством прислушивалась к нашему разговору. Что-то ей сказал, она закивала, соглашаясь. А я стояла и старалась не уснуть прямо на месте. Бороться с сонливостью было очень сложно. Да что ж такое-то?

Наконец, Ройс подошел к двери Ярына и застыл. Мне уже все это стало надоедать.

— Что опять случилось? — раздраженно спросила я у стража, обхватив себя руками за плечи — меня стало знобить.

— Странно. Я не чувствую никаких запахов.

— Действительно, странно. Здесь так воняет. Может у тебя насморк?

— Ты не поняла. Из квартиры ничем не пахнет. Совсем. А это… — и он вдруг резко замолчал.

Ройс стоял ко мне спиной, и я не могла видеть его лица, но зато мне было хорошо заметно, как он напрягся, подобрался весь, словно для прыжка, а потом вдруг одним резким движением высадил дверь.

— Не входи пока, — бросил он мне, входя внутрь квартиры.

А я отметила, что Ройс не достал оружие. По правилам, он должен был громко предупредить, что входит и что вооружен. А он этого не сделал. Почему? И почему у меня все чаще и чаще возникает чувство, что в восьмом участке не придерживаются общепринятых правил, не соблюдают протокол и чихать хотели на такие понятия, как субординация и внутренний распорядок? Я это еще раньше в управлении заметила, но как-то не придавала особого значения, считая, что у парней просто сложились теплые отношения друг с другом за долгие годы совместной работы. Но, факт остается, фактом — стражи восьмого участка ведут себя странно.

Из-за приоткрытой двери мне было видно кусочек прихожей в квартире господина Ярына: облупившаяся от времени краска на стене, создавала причудливый узор и будила воображение. К счастью, я не обладала особенным художественным вкусом, в отличие тети Джинал, поэтому мне было интереснее рассмотреть то, что лежало и стояло на полу. А было там много чего, судя по тому немногому, что было мне видно. Сплошное нагромождение коробок и коробочек, каких-то пакетов и сумок. Старая поломанная мебель, проколотые шины от велосипеда или чего-то подобного, несколько битых глиняных горшков, бутылки от спиртного, коробки от пиццы, грязная одноразовая посуда и еще куча всего, что сложно определить с первого взгляда, — все это вперемешку валялось тут и там и создавало ощущение, что в этой квартире последний раз делали уборку очень и очень давно. Но, как верно отметил Ройс, запаха не было. Сейчас лето и, в этом году, оно довольно жаркое. А из этой квартиры ничем не пахло и не воняло, особенно, если учесть остатки пищи, засохшие на использованной посуде и вон тот огромный кусок пиццы, уже основательно покрывшийся зеленым пухом.

Стоять на лестничной клетке в компании старушки соседки, которая то и дело норовила всунуть свой не в меру любопытный нос, куда не просят, мне порядком надоело. Да и потряхивало уже порядочно. На висках выступили капли пота, ладони тоже стали влажными и липкими, по всему телу то и дело пробегала мелкая отвратительная дрожь, в ушах нарастал гул, а перед глазами появлялись черные мушки. Так плохо мне еще никогда не было, даже в тот раз, на первом курсе, когда после сдачи первого зачета, мы всей группой решили это отпраздновать и завалились в местный бар. Утром я думала, что умру. Но даже тогда я чувствовала себя на порядок лучше.

Непроизвольно пошатнувшись, схватилась рукой за дверной косяк, пытаясь удержать равновесие.

Шандарахнуло меня хорошо, как будто электрический разряд пронзил от макушки до пяток. Зато в глазах немного прояснилось, и дышать стало легче. Стараясь особо не задумываться о природе данного явления, я решительно приоткрыла дверь пошире и шагнула внутрь квартиры.

Осторожно, чтобы ни на что не наступить, я прошла к единственной комнате. За моей спиной раздался слабый шорох, и скрипнула входная дверь — это любопытная соседка тоже решила исследовать квартиру администратора «Серебряной черепахи». Но, к счастью, дальше порога она не продвинулась, лишь неодобрительно поджала губы и принялась осматриваться по сторонам. Было видно, что ее до самой глубины души, оскорбляет подобный беспорядок.

Я засомневалась в правильности своего решения. Оставлять соседку без присмотра не хотелось, да и нельзя это по правилам, но закрыть дверь и выпроводить ее отсюда, я тоже не могла. Думала я не долго, даже не успела вернуться, как прежде прикрытая дверь отворилась, и из комнаты вышел Ройс.

— Мы опоздали почти на сутки, — бросил он мне, а сам направился к старушке, спрашивая ее о чем-то касающемся господина Ярына и его последних посетителей. А я шагнула в комнату.

Здесь было также захламлено, как и в прихожей. Исключение составляло лишь наличие, более менее пригодной к употреблению, мебели: перекошенный шкаф лишь с одной дверкой занимал почти всю стену напротив двери, рядом с ним примостился табурет со стоящим на нем телевизором, несколько стульев были перевернуты и погребены под горой какого-то тряпья. А справа стояла кровать. И там, среди вороха смятого несвежего белья лежал, судя по всему, сам хозяин квартиры.

Мужчина лежал на спине, раскинув в стороны руки и ноги, а его невидящий уже взгляд был устремлен в потолок. Я сглотнула и, обернувшись, посмотрела на Ройса, который в этот самый момент разговаривал по телефону. Соседку он уже куда-то спровадил.

— Мне надо поговорить с соседкой и записать ее показания, а ты пока осмотри комнату. Вот, держи, — он протянул мне тюбик со специальным гелем и диктофон. — Знаешь, что надо делать?

Я кивнула, взяла предложенный мне инвентарь и принялась наносить гель на руки. Специальный состав позволял не оставлять отпечатков и по сути распространялся этот гель лишь среди стражей, но, мне почему-то казалось, что его можно приобрести и другим путем. Затем включила диктофон и, повернувшись к кровати, застыла на месте.

Подходить к трупу мне совершенно не хотелось, и дело было даже не в страхе, просто все это было так странно. Меня знобило, в глаза, будто песка, насыпали, общее состояние было просто отвратительное, но я старалась взять себя в руки. Испытанное ранее чувство легкости, подъема и эйфории улетучилось, оставив после себя странную усталость. Но, я мотнула головой, стараясь отогнать от себя наваждение и хоть немного развеять сон, принялась наговаривать на диктофон все, что видела, описывала место преступления, позу пострадавшего, отметила странно бледный цвет его лица. До приезда судмедэкспертов тело трогать было нельзя, но я и не горела особым желанием это делать.

Сколько прошло времени, я не знаю, действовала, словно в тумане, очнулась от странного состояния только когда услышала знакомый голос:

— Ты был прав, никаких запахов, — произнес доктор Варант, входя в единственную комнату. — Но я и так могу сказать, что стало причиной смерти.

Он склонился над телом господина Ярына, натягивая на руки специальные перчатки.

— Он полностью обескровлен, — в этот момент Александр повернул голову теперь уже бывшего администратора "Серебряной черепахи" в сторону и даже я со своего места заметила две точки за ухом.

Меня поразила невероятная по своей сути догадка, и я судорожно вздохнула. Это привлекло внимание мужчин, и они оба обернулись ко мне. И если Ройс смотрел на меня с легким налетом тревоги, то на лице доктора Варанта удивление сменилось выражением злости.

— Что она здесь делает? — процедил он сквозь зубы, явно стараясь сдержать гнев. — Я же вполне понятно выразился, что ей необходимо спать.

Он обернулся к Ройсу. На лице стража отчетливо проскользнуло выражение досады, но он только пожал плечами:

— Это была идея Лизы проверить администратора.

— А ты о чем думал? — зло рыкнул судмедэксперт.

— Не рычи, все же в порядке, — нельзя сказать, что Ройса как-то задело высказывание доктора Варанта. Он даже бровью не повел в ответ на его ярость.

А я стояла и просто переводила взгляд с одного мужчины на другого, силясь понять, что все это значит и, до каких пор они будут вот так делать вид, что меня здесь нет. А еще меня интересовало заявление Александра о том, что господин Ярын обескровлен. Это что получается? Что его убил вампир? Они что тоже существуют? От такого предположения мне сделалось еще больше не по себе. К отвратительному самочувствию прибавилось чувство страха, и я уже хотела уточнить, правильно ли я все понимаю, как перед глазами вдруг резко потемнело, пол стал уходить из-под ног.

Упасть мне не дали. Сквозь шум в ушах я слышала приглушенные ругательства и некоторые словечки даже могли бы заставить меня смутиться, если бы не обстоятельства и не тот факт, что я была прижата к крепкой груди доктора Варанта. Запах его парфюма окутывал меня, и очень некстати в памяти всплыло наше общение в морге и то видение, что посетило меня тогда. Вот интересно, что это было? Ройс, кажется, обмолвился, что у меня не должно быть таких способностей. Размышления об этом привели к тому, что я задумалась о том, что узнала сегодня о себе, о Ройсе, о том, что мир сверхъестественного на самом деле существует, о своей собственной реакции на это известие. Я никогда не была суеверной, никогда не верила ни во что подобное, почему же тогда информация и, что самое главное, демонстрация существовании тех же оборотней, меня ни капли не потрясла?

Пока я копалась в себе и пыталась привести в порядок собственные мысли, не заметила, что меня куда-то понесли. А когда этот факт все-таки пробился к моему сознанию, я оказалась уже на улице. То есть, мы оказались — Александр Варант и не думал отпускать меня или передавать кому-то и по-прежнему прижимал к себе.

Заметив, что я открыла глаза, он произнес:

— Ройс не может покинуть место преступления до приезда криминалистов, поэтому я сам отвезу тебя домой. Но, предупреждаю, никаких истерик, никаких вопросов и лучше вообще усни.

Подобное высказывание возмутило, но как-то вяло. То есть, я понимала, что стоит обидеться или ответить ему что-нибудь не менее ядовитое, но было откровенно лень. Вот прямо сейчас мне было хорошо, знобить перестало, и только невероятная усталость давала о себе знать. И спать хотелось еще больше, чем немногим ранее, я прилагала нечеловеческие усилия, чтобы не уплыть в мир сновидений.

На улице, перед подъездом, Варант быстрым шагом подошел к автомобилю и, посверлив меня внимательным взглядом холодных серых глаз, спросил:

— Если я тебя сейчас поставлю на ноги, сможешь продержаться, пока я дверь открою?

Я кивнула, и он тут же осторожно спустил меня на землю. Меня еще немного шатало и пришлось ухватиться за бок автомобиля, чтобы не упасть. А уже в следующую секунду не могла удержаться от восторженно-удивленного вскрика.

Еще в академии, Джесси Боргел, с которым я встречалась весь последний курс, весь мозг мне вынес, рассказывая про машину, которую он себе обязательно купит, если вдруг станет нереально богатым (выиграет в лотерею или получит вдруг наследство от какого-то неизвестного ему, но очень состоятельного родственника). Иногда мне казалось, что его любовь навечно принадлежит автомобилю, на приобретение которого ни у него, ни у меня, ни у всего нашего курса, вместе взятого, не хватит и за десять лет работы в страже. И вот теперь этот шедевр машиностроительного искусства, эта машина, с которой мне приходилось делить любовь своего приятеля (потому что обо мне он и вполовину так нежно и восторженно не отзывался) стояла прямо перед моими глазами. А Александр Варант открывал ее дверь. Услышав возглас, судмедэксперт восьмого участка правопорядка вскинул на меня глаза, и его лицо озарила озорная, почти мальчишеская улыбка.

— Нравится? — спросил он и, дождавшись моего кивка, заговорщицки мне подмигнул и продолжил. — Будешь умницей, дам порулить.

Я едва не упала прямо рядом с машиной. Но доктор Варант оказался рядом в мгновение ока, открыл передо мной дверь и буквально впихнул в салон со словами:

— Но точно не сегодня. А то ты вон с собственными ногами договориться никак не можешь. Еще угробишь мне машину. И пристегнись.

С этими словами он прикрыл дверцу и направился к своему месту. Я честно пыталась справиться с ремнем безопасности, но не получалось, руки жутко дрожали. Доктор Варант уселся на место водителя, посмотрел на мои потуги, притворно тяжело вздохнул и сам пристегнул меня.

— И в кого ты такая неуклюжая? Как за столько лет еще ничего себе не повредила? Или все-таки? — и он посмотрел на меня как на маленького ребенка, вот честное слово, так только на нашаливших детей смотрят.

Мне стало обидно.

— Я не понимаю, что со мной, — попыталась оправдаться дрожащим голосом. — Я уже вообще ничего не понимаю, не могу…

Подбородок задрожал, в глазах защипало, и голос предательски дрогнул. Я замолчала, изо всех сил пытаясь не расплакаться, почему-то мне было стыдно за свое поведение вот конкретно перед ним. С Ройсом такого не было.

— Ну, ну… — Александр немного замялся, а потом взял меня за подбородок и повернул к себе мое лицо, — только реветь не надо, хорошо? Я не очень умею разбираться с женскими истериками, вернее, знаю один способ, довольно действенный, но думаю, что в данном случае это несколько… преждевременно и не совсем уместно.

А я уже почти проиграла битву со слезами, теперь пыталась подавить всхлипы, но тоже не получалось. Вот совсем никак не получалось. Варант тяжело вздохнул, а потом легонько погладил меня по щеке.

— Ройс не выдержал и рассказал? — спросил он, я сразу пожала плечами, а потом кивнула и закусила губу.

— У тебя сегодня был сильный всплеск силы. Ты еще не умеешь с ними справляться, поэтому могла навредить и себе и окружающим, и, чтобы этого не допустить, мне пришлось сдержать выплеск, — заметив заинтересованный взгляд, он отпустил мой подбородок и повернул ключ зажигания. Говорить продолжал уже параллельно с попыткой выехать со двора, — но твоему организму это не очень понравилось. Ему хотелось развлекаться, а это могло стать фатальным. Не удивлюсь, что первое время ты испытывала, что-то сродни эйфории и приливу сил.

Я снова кивнула, потом подумала, что он, наверное, не увидел моего кивка, и уже открыла рот, чтобы подтвердить, но Александр продолжил:

— А теперь, ты чувствуешь страшную усталость и жутко хочешь спать. Это объясняется тем, что твой организм потратил слишком много энергии, сразу на попытку усмирить собственный всплеск, потом на борьбу со мной. Поэтому я и настаивал на том, чтобы из участка ты сразу же отправилась домой и легла спать. Во сне все это прошло бы незаметно. Самое ужасное, что могло бы случиться — это головная боль на утро. Но ты меня не послушала, израсходовала все свои силы и теперь едва держишься на ногах, — подвел он итог всему вышесказанному.

Я вздохнула, плакать перехотелось. Хоть один нормальный человек во всем этом сборище сверхъестественных существ, все объяснил понятно и доступно, не шипел, не увиливал, не отправлял меня к тете или капитану за ответами. А вот интересно, а он тоже оборотень, как Ройс или?.. А, вообще, кто еще есть? Вот как-то классификацию сверхъестественных существ нам не преподавали в академии, а всякие фентезюшные фильмы и книги, я раньше не очень уважала. Зря, наверное.

Я уже почти набралась храбрости спросить у доктора Варанта о его принадлежности к определенному виду или роду или как там это у них называется, как он вдруг произнес:

— Все, приехали. Сама выйти сможешь или тебя отнести?

Я ошарашено моргнула и недоверчиво осмотрелась по сторонам. И, правда, мы сейчас находились на подъездной дорожке к нашему с тетей Джинал дому.

— Откуда вы знаете, где я живу? — задала я ему тот же вопрос, что и немногим ранее, Ройсу и услышала почти такой же ответ:

— В личном деле указан адрес.

— А зачем вам было читать мое личное дело? — удивилась я.

— Из любопытства, — ни капли не смутился доктор Варант и вышел из машины, обогнул ее и открыл дверцу с моей стороны. Он с любопытством наблюдал, как я пыталась отстегнуть ремень безопасности — руки все еще не желали меня слушаться.

Но, стоило Александру наклониться и перегнуться через меня, как предательский замок все-таки щелкнул и ремень отстегнулся. А мы застыли в весьма двусмысленной позе, глядя друг другу в глаза. Не знаю, как Варант, а я даже дыхание задержала. Его глаза были так близко, и они снова гипнотизировали меня. Жар опалил щеки, во рту резко пересохло, и я облизнула губы, только потом, сообразив, как это выглядит. Этот мой жест, кажется, привел Александра в чувство, он моргнул и резко выпрямился (и как не задел головой о крышу, не понятно).

— На будущее, — немного хрипловатым голосом произнес он, — старайся выполнять распоряжения врача в точности и не своевольничать.

Меня будто холодной водой окатило. Я глубоко вдохнула, потом выдохнула и попыталась выбраться из машины.

Александр наблюдал за моими попытками с легкой долей иронии во взгляде, но помощь больше не предлагал. А я, наконец, сумев выбраться из уютного салона автомобиля, застыла рядом с ним.

— Что опять? — притворно вздохнул доктор Варант.

— Ключи от дома остались в машине, — грустно произнесла я.

— И в чем проблема? — он, кажется, не понял всего ужаса ситуации.

— Машина осталась возле дома господина Ярына, — я уже снова была готова расплакаться, потому что в машине остались не только ключи, там осталась сумка с телефоном, документами и разными жизненно важными мелочами. Не то чтобы я переживала за сохранность вещей, я просто не понимала, как попаду домой, особенно учитывая тот факт, что машины тети Джинал не было, а значит, и самой тети тоже дома нет.

— Ты просто ходячая проблема, — вздохнул Александр и, развернувшись, обогнул машину и скрылся в салоне.

Спустя несколько томительно долгих мгновений, он снова оказался рядом со мной и, ухватив за руку, потащил к двери. А через минуту, я наблюдала за тем, как этот, во всех смыслах, потрясающий мужчина отмычками вскрывал замок на двери моего дома. Я стояла, словно молнией пораженная и буквально с открытым ртом следила за его движениями. Раздался щелчок и дверь распахнулась.

— Все, — с довольным видом Варант засунул отмычки в карман. — Замки у вас дрянь, сменить не помешает.

— А? — ошеломленно выдавила из себя.

— Иди домой и ложись спать, — не стал пускаться в объяснения доктор Варант. — Хороший сон теперь для тебя единственно необходимое решение всех проблем.

Я сглотнула, послушно переступила порог дома, но тут же вспомнила, что даже спасибо не сказала, а по правилам хорошего тона, надо было хоть для виду предложить ему кофе. Но когда я обернулась, Варант уже усаживался в свой шикарный автомобиль. Заметив, что я смотрю на него, он легко мне помахал и выехал со двора. А мне оставалось только закрыть дверь, что я и сделала, а потом тяжело привалилась к ней спиной и сползла на пол. Сил на то чтобы подняться на второй этаж, и хотя бы душ принять у меня уже не было.

Я просидела на полу в прихожей достаточно долго, но потом все-таки заставила себя подняться и отправиться наверх, в свою комнату. Раздевалась на ходу, ну, хотя раздевалась — это очень сильно сказано. Все на что у меня хватило сил — стащить с себя тунику и сбросить туфли, в постель я завалилась прямо в брюках и уснула, еще не успев опустить голову на подушку.