Глава 15

— Мы понятия не имеем, как Ник оказался в том отеле, — говорил господин Рамли. — Он собирался пойти на нон-стоп. Очень любил старые фильмы.

Ройс о чем-то еще спрашивал отца Николаса, а я следила за его матерью. Госпожа Рамли тяжело переживала утрату сына, и было видно, что она находится под воздействием изрядной доли успокоительных, но от меня не укрылось едва различимое выражение, проскользнувшее на ее лице, стоило мужу заговорить о кино. И как говорил Ройс, они чувствуют себе подобных, сверхъестественных существ на подсознательном уровне, так и я почувствовала, что есть что-то такое, что эта женщина не говорит нам. Вот просто кожей почувствовала. Даже сама не могу объяснить природу этого странного ощущения, но оно было. Возможно, все дело в странных зарождающихся способностях мага, не знаю, но следующее мое предложение стало неожиданностью даже для меня самой.

— Госпожа Рамли, а не выпить ли нам чаю? — я сказала это громко, прерывая Ройса, который в этот момент задавал какой-то вопрос отцу Николаса и на меня все обернулись.

В глазах Ройса сквозило понимание, он явно догадался, что я хочу, а вот господин Рамли глянул на меня предупреждающе, как будто хотел сказать, что я вторгаюсь на очень зыбкую почву, и мне не стоит продвигаться в этом направлении дальше. Одна лишь госпожа Рамли покорно поднялась и направилась в кухню.

— Я вам помогу! — сорвалась с места и заторопилась следом за хозяйкой дома, не обращая внимания на недобрый взгляд ее мужа. Ройс в это время снова задал ему какой-то вопрос, чтобы отвлечь.

Госпожа Рамли двигалась, словно во сне. Она машинально поставила чайник, так же машинально достала чашки и потянулась за чаем.

— Госпожа Рамли, скажите, — не стала долго ждать я, — а вы и правда не знаете, что Николас делал в том отеле? Мне почему-то показалось, что вы не хотите говорить при муже. Я права?

Женщина вздрогнула, сгорбилась, и плечи ее затряслись от беззвучных рыданий. Я тут же оказалась рядом и обняла ее, успокаивая и давая возможность выплакаться, действовала, словно по наитию, не отдавая себе отчета в своих действиях, но откуда-то зная, что все это правильно.

— Ник познакомился с девушкой, — шепотом произнесла женщина, утирая красные от слез глаза. — Он не хотел говорить отцу. Вы не подумайте, они были очень близки, но у Ника впервые возникло такое чувство, такое… — она на мгновение задумалась, и ее глаза прояснились, — первая любовь — это всегда так красиво. Он только мне сказал, я же мать, — она снова спрятала лицо в ладонях.

Я обняла ее за плечи и молчала. А что я могла сказать в данном случае? Начать выспрашивать, что еще ей известно? Я, понимала, что это необходимо, но… не могла. Лучше просто подождать, пусть она сама выскажется.

— Ник, он такой…такой счастливый был. Он на свидание собирался. Не знаю даже, успел или нет. Я когда узнала, — она замолчала, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, потом продолжила, — все пыталась вспомнить, как ее зовут. Девушку ту. Имя у нее необычное… Милана… или Рената… не могу вспомнить.

А меня словно молнией ударило:

— Марина?

Госпожа Рамли подняла на меня заплаканные глаза.

— Да, да, точно… Марина. А откуда вы знаете? — она смотрела на меня, а я кусала губы, и мысли проносились в голове со страшной силой. Вот как его заманили в отель. Надо поговорить со знакомыми Брокена. Уверена, что он тоже незадолго до убийства Линды с девушкой познакомился. Или, возможно, сама Линда…

— Это она?! — вдруг высказала страшное предположение мать Николаса. — Это она во всем виновата? Эта тварь сделала эти все ужасные вещи с моим мальчиком? Это…

— Нет, нет… госпожа Рамли, пожалуйста. Мы не знаем, пока кто во всем этом виноват, просто всплыло имя девушки в процессе расследования, но еще совершенно ничего не известно. Вполне возможно, что она тоже жертва…

Я закусила нижнюю губу, задумавшись. Так все-таки эта Марина не просто так оказалась в отеле. И это из-за нее горничная боялась подниматься на третий этаж. Теперь узнать бы, кто такая эта загадочная госпожа в дорогих шмотках и с настоящими камнями в украшениях?

Чайник уже вовсю закипал на плите, из носика белесой струей валил пар, но, ни я, ни госпожа Рамли не обращали на это никакого внимания. Я думала, а несчастная мать пристально наблюдала за сменой выражений на моем лице. Она немного оживилась и даже глаза, все еще затуманенные слезами, теперь смотрели на меня более осмыслено.

Она подошла ближе, сжала мои руки своими холодными пальцами и попыталась поймать мой взгляд. Я старательно отводила глаза, памятуя о предостережении доктора Варанта.

— Вы же скажете мне? — умоляющим шепотом произнесла она, не оставляя попыток заглянуть мне в глаза. — Скажете, кто виноват в смерти моего мальчика. Я хочу посмотреть в лицо этому выродку. Хочу знать за что? Почему?..

На большее ее не хватило, несчастная женщина снова захлебнулась рыданиями и, отпустив мои руки, спрятала лицо в ладонях.

— Госпожа Рамли, — я обняла ее за плечи и подвела к стулу, стоявшему возле кухонного стола, помогла ей сесть и сама опустилась рядом на корточки. — Я обещаю вам, что преступник будет наказан. Мы найдем его и заставим за все заплатить.

Не думаю, что эти мои слова смогли облегчить ее горе, но сама себе я сейчас дала клятву, что сделаю все от меня зависящее, чтобы выполнить это обещание. Я даже приму магическое наследие, если поможет, хоть и не знаю, в чем оно заключается.

На пороге кухни показался Ройс, он постоял с минуту, а потом сделал мне знак, что пора уходить.

Прощание с семейством Рамли вышло не очень. Мать Николаса все никак не могла успокоиться и сдержать рыдания, ее муж смотрел на меня с неодобрением, но, тем не менее, вполне вежливо попрощался.

Уже в машине, я обернулась к Ройсу.

— Ты сказал, что отец Рамли сверхъестественное существо. А мать? Она тоже?

— Лиза никогда не называй никого существом, — произнес Ройс, поворачивая ключ, — не все воспримут это адекватно. Можно нажить себе врагов или огрести неприятностей.

— Буду знать, — коротко отрезала я. — Но ты не ответил.

— Нет. Она обычный человек. Да и отец не слишком сильный маг. Он не практикует совсем.

— А Николас?

— Они даже не подозревали, что в нем есть сила, — покачал головой Ройс.

— История повторяется. И на этот раз жертвой стал неинициированный маг, который и не подозревал о том, что он вообще не совсем человек, — я поймала кончик косы и принялась теребить его. — Почему? Именно вот такие, слабые, даже не имеющие представления о том, что они вообще что-то могут?

— Сейчас едем в участок. Надо все-таки расспросить Винса, что там с ритуалом. И, возможно, Антону удалось выяснить что-нибудь про нашу таинственную гостью из двести одиннадцатого номера. Что-то мне подсказывает, что она не просто так оказалась на лестнице. Потом надо будет поговорить с друзьями Николаса. Как-то же он оказался в отеле, вместо того, чтобы быть в кино.

— Его мать сказала, что он и не собирался в кино, — произнесла я, наблюдая за стражем и пытаясь по выражению его лица уловить эмоции. — Он недавно с девушкой познакомился и пригласил ее на свидание.

— Что за девушка? — оживился Ройс. — Надо с ней встретиться. Возможно, она прольет свет на то, что с ним произошло.

Я предвкушающе улыбнулась.

— А вот тут начинается самое интересное. Ее зовут Марина. И госпожа Рамли больше ничего не знает о ней, но познакомился ее сын с этой девушкой совсем недавно.

Ройс выругался сквозь зубы.

— Тогда понятно, как он оказался в отеле. На свидание пришел.

— Ага. Только все равно остались некоторые моменты, которые мне не понятны. Почему его никто не видел? И почему эта Марина засветилась? В "Серебряной черепахе" ее не было.

— Там все спихнули на Брокена. Но и он непонятно что делал в мотеле. Но никакой Марины, там точно не упоминалось, — произнес Ройс, но было видно, что он задумался. — А знаешь, ты права. Много несостыковок.

В участок мы приехали уже в конце рабочего дня. Хотя, по ощущениям здесь всегда так. Пусто, тихо, практически безлюдно. Отсутствие посетителей могло бы навести на определенные мысли, но я уже знала, что нормальных людей в этом участке все равно нет. Так чему удивляться? Остается только изумиться тому, как все это остается незамеченным обычными людьми. В том, где никто не знает о существовании оборотней, магов и остальной нечисти. Я поежилась, вспоминая слова Ройса о том, что магия творит чудеса. Вот уж, в самом деле. И как им удается все это скрывать? Ведь о существовании восьмого участка правопорядка, я знала еще и во время учебы. И многие из моих однокурсников мечтали попасть сюда на практику или стажировку. Только вот повезло с этим мне. И теперь я понимаю, почему. Но, пока еще не знаю, как Трик вообще узнал о моем существовании. С ним надо поговорить и как можно скорее. Откладывать этот разговор дальше, не имеет смысла. Итак тетя Джинал, уехала совсем не вовремя. У меня, вообще, впечатление складывается, что все это не случайно, и они оба избегают меня.

Я бодро топала вслед за Ройсом на второй этаж, размышляя о том, как мне заставить капитана рассказать всю правду. Ведь обмануть меня или недосказать что-то важное — раз плюнуть. Я вообще ничего не знаю, ни о себе, ни о том, что происходит вокруг меня, и уж точно, даже представить себе не могу, что будет дальше. Или все-таки могу? Учитывая одно очень занимательное видение, природу возникновения которого, я так и не поняла.

В зале управления находилось лишь пара стражей, среди них я заметила Антона, который увлеченно печатал на компьютере, заткнув уши наушниками, Браславски, который пытался что-то донести Винсу. Последний был возбужден до предела, размахивал руками и едва ли не подпрыгивал от нетерпения. Я впервые видела нашего "психолога" таким. И это было бы даже смешно, если бы он не сорвался с места, стоило нам с Ройсом показаться на пороге.

Винс подлетел к стражу, схватил его за руку и потащил куда-то по коридору, все время возбужденно что-то рассказывая. Мы с Браславски переглянулись и, не сговариваясь, направились следом.

Ларкин привел нас в одну из комнат для допроса, ну, то есть в обычном участке, это помещение можно было бы так назвать. А какую роль оно выполняло здесь, даже предположить не берусь.

На столе, привинченном к полу, были разложены какие-то книги и рукописи, последние, кстати, устилали и пол рядом с креслом.

— Я всю ночь искал описание ритуала! — выговаривал Винс Ройсу, воинственно наступая на него и размахивая руками. — А потом еще полдня сверял и перепроверял все! Ты не поверишь, что я нашел! Это…

Тут он запнулся, увидев, как мы с Браславски входим в помещение и растеряно перевел глаза на Ройса.

— Все в порядке! — ответил тот на невысказанный вопрос. — Рассказывай, что нарыл.

— Да?… хм… ну, ладно, — Винс немного замялся, но было видно, что ему не терпелось все рассказать. — Это очень древний ритуал. Он подразумевает под собой полное изъятие силы у мага. Он относится к запрещенным и даже есть какой-то закон, который предусматривает смерть тому, кто рискнет провести его. Закону лет уже больше тысячи, но его никто не отменял, да и, если уж совсем честно, то ритуал этот тоже не проводился давно. А так как он запрещенный, да еще и имеет под собой темную структуру, то все описания и схемы, касающиеся его, были изъяты и уничтожены. По крайней мере, так считалось до сих пор.

— Но тогда, как его смогли провести сейчас? — спросил Ройс. — И как ты нарыл его описание, если вся информация была уничтожена?

— Я все могу, — без тени смущения произнес Ларкин. — А вот как этот ритуал и его описание могли найти преступники, не знаю. Но ты же и сам прекрасно понимаешь, что уничтожить что-то бесследно не представляется возможным. Кто-то что-то знал, кто-то слышал, кто-то взял и записал, а потом эти записи попали не в те руки. Существуют еще и семейные гримуары, которые передаются из поколения в поколение. Да и поговорить с архивариусом Кантемиресов стоит. У них в архивах много чего интересного хранится. Вдруг, кто-то в последнее время интересовался этим ритуалом? — при этом в глазах Винса зажглись мечтательные огоньки, было видно, что он и сам не против поселиться в архиве загадочных Кантемиресов.

А я при упоминании небезызвестного имени, навострила ушки. После того, как Камилла обмолвилась, что доктор Варант является наследником некоронованных королей нашего мира, я уже поняла, что эти самые Кантемиресы не простое семейство. А теперь вот еще, какие подробности всплывают. У меня на языке вертелся целый ворох вопросов, но пока я не решилась их задавать. Послушать нашего гения, в теперешних условиях было гораздо важнее и познавательнее.

- Уже несколько тысячелетий его никто не проводил, потому-то я и не сразу сообразил, что это такое. Но, вся суть этого ритуала в том, что с его помощью, можно отнять магические силы и передать их тому, у кого вообще нет способностей к магии и колдовству!

Винс закончил и смотрел на нас с таким превосходством во взгляде, что я даже была готова умилиться. Что там Ройс говорил? Вот это вот сильный маг? Да он же еще совсем ребенок, несмотря на то, что старше меня на пару лет. Только детям свойственна вот такая вот чистая, ничем не омраченная радость от решения сложной задачки.

— То есть, ты хочешь сказать, что наш преступник не маг? — задумчиво произнес Ройс, поглаживая подбородок.

Повисла тишина, все задумались о происходящем и о том, чем все это грозит.

— Не выходит, — решила высказать свои предположения я, проходя вглубь помещения и присаживаясь на один из стульев, Вацлав опустился на соседний и теперь стоящим остался только Винс, который переводил взгляд с одного на другого стража, стараясь не смотреть на меня. Но получалось у него не очень и потому, я время от времени ловила на себе его взгляд. А когда это случалось, то Винс краснел весь от макушки до пяток и снова отводил глаза.

— Почему? — Браславски первым нарушил тишину, выжидательно уставившись на меня.

— Запах! — бросила я лишь одно слово и по выражению, промелькнувшему в янтарных глазах Ройса, поняла, что он догадался.

— Для того, чтобы скрыть запах не обязательно быть магом, можно просто прикупить какой-нибудь амулет или зелья, теперь этого барахла предостаточно, даже в интернете продается. Надо лишь знать, что именно ты ищешь, — вклинился в разговор Винс и тут же покраснел. — А вот тот факт, что ритуал проведен по всем правилам — наводит на определенные мысли. Смертный не мог так все провернуть, — теперь Ларкин уже был ярко бордового цвета, даже уши пылали.

— В отеле камеры были испорчены с помощью магии. Горничная опять же подверглась внушению. Слабому, но все же, — это Ройс подхватил эстафету и размышлял вслух.

— И ты сам говорил, что Брокен был под сильным внушением, — вспомнила я.

— Ройс, ты же вроде говорил, что при проведении ритуала их было трое? — вклинился в беседу Вацлав. — Откуда сведения? Я так ничего и не смог увидеть. Там блок стоит чересчур сильный.

Это что получается? Что Ройс не сказал о том, что видение было у меня? Я удивленно посмотрела на стража и перевела взгляд на прорицателя. А в голове тут же закрутились мысли и столько вопросов вдруг появилось.

— Это я увидела.

Тишина наступила мертвая. И Вацлав и Винс смотрели на меня с таким выражением, как будто перед ними невиданная зверушка только что заговорила. Я снова поежилась и обхватила себя руками за плечи. Этот мой жест тут же вырвал всех из состояния полного стазиса. Винс больше ни на кого не гляди кинулся перебирать какие-то свитки на полу, что-то бормоча себе под нос, а Вацлав подался вперед, уперся локтями в стол и направил на меня внимательный взгляд, который, казалось, просвечивал меня насквозь. Ну, так посмотрел, что мне под этот стол спрятаться захотелось.

— Ты можешь видеть прошлое? — и столько изумления было в его вопросе, что мне стало еще больше неуютно, и я лишь кивнула, опустив глаза. — Невероятно!

— Я пойду, — окончательно смутившись под его взглядом, встала, — Мне еще нужно с капитаном поговорить.

В настоящий момент у меня было лишь одно желание — позорно сбежать от такого неприкрытого любопытства, но мне на плечо легла горячая ладонь Ройса, заставляя плюхнуться обратно на сидение.

— Не беги, — тихо шепнул мне страж. — Вацлав один из немногих, кто может помочь тебе разобраться в том, что происходит, — и, уже громче, добавил. — А я пока поговорю с Антоном. Может, нам повезет, и ему удалось узнать, что это за загадочная Марина, — Ройс встал и направился к выходу, а я следила за ним, как за последней надеждой.

Когда он скрылся за дверью, снова опустила глаза. Так и сидели: я смотрела на обшарпанную столешницу, Браславски на меня, и только Винс сидел на полу и увлеченно рассматривал что-то в своих свитках и книгах. До меня доносилось лишь его сопение.

- Это было один раз или нет? — прервал затянувшееся молчание страж. — Видение, я имею в виду.

— Один, — едва слышно произнесла я. Рассказывать про то, что я увидела в морге, мне совершенно не хотелось. — Я вообще не поняла, что произошло. Просто случайно оказалась в пентаграмме, и все повернулось так, как будто это я была на месте Линды и смотрела на все ее глазами.

— Спонтанное видение, — кивнул Вацлав. — От него никто не застрахован, но… не понимаю, — он покачал головой.

— Что-то не так? — рискнула спросить я. — Ройс тоже очень удивился, когда я ему рассказала. Я не должна была это видеть или что?

— Не должна, — Браславски в задумчивости покусывал губы.

— Заклинательницы не обладают подобным даром, — раздалось откуда-то с пола и мы с Вацлавом синхронно наклонились, чтобы увидеть, сидящего среди реликтовых книг, Винса. Его глаза возбужденно блестели за стеклами очков, на лице горел лихорадочный румянец. — Сила заклинательницы в том, что она может управлять стихиями. Видения из другого раздела магии, будь они хоть из прошлого, хоть из будущего.

— Кто? — Я ошеломленно моргнула и во все глаза уставилась на Винса. Это он мне сейчас выдал самую главную тайну? Вот так вот просто взял и рассказал то, что никто не хотел говорить? Браславски тоже это понял, он крякнул, но не успел и слова вставит, как гений восьмого участка продолжил:

— Во все времена заклинательниц боялись, ненавидели и преклонялись перед их силой. Сила любой заклинательницы, как следует из названия, в слове. Всего лишь одним словом, наполненным силой, она может перевернуть небо и землю, заставить реку течь вспять и вскипятить океан. Одним лишь словом, заклинательница может уничтожить все живое на земле или породить новую жизнь…

Он говорил и говорил, а мне становилось все страшнее и страшнее. Мороз побежал по коже, внутренности сжались в тугой комок, я просто оцепенела от открывшейся мне информации.

— С тех пор, как в совете нашли способ сдерживать силу заклинателей, они всегда служили им. Исключений не было. Да никто бы и не позволил. Свободная заклинательница — это нонсенс. Такого не было уже… — он сбился на мгновение, кинул на меня подозрительный взгляд и добавил, — до сих пор. Когда о тебе узнают, начнется хаос. Каждая из семей, захочет перетянуть тебя на свою сторону. Будет война.

— С чего вы взяли, что я заклинательница? — мой слабый писк заставил Ларкина смутиться, но он быстро взял себя в руки. Поправил очки на носу и продолжил с таким видом, будто читает лекцию.

— Обычно у магов, разной направленности рождается ребенок с даром. Бывают, конечно, исключения, но очень редко и не в твоем случае. Твой отец был видящим, мать — заклинательницей. Логично предположить, что ты унаследовала более сильный дар. А сильнее заклинательниц нет никого. Кстати, ты — единственная заклинательница во всех мирах, не считая потустороннего, но оттуда никому нет хода, так что…

— А кем была моя мать? — было так странно слушать рассуждения о моих родителях от этого умника. Я же ничего о них не знала, даже не предполагала ничего подобного. А оно вон как все получается — все вокруг знали моих родителей и, наверняка, даже ставки делали… стало так обидно, что даже в глазах защипало и мне стоило неимоверных усилий не заплакать.

Ларкин же открыл рот, чтобы выдать еще одну лекцию, как был грубо перебит.

— Хватит! — Браславски резко стукнул по столу кулаком. Это звук прозвучал, словно раскат грома — громко и так неожиданно, что я подпрыгнула вместе со стулом, на котором сидела, но Винс даже виду не подал, что его это как-то потревожило, и продолжил:

— Тебе стоит определиться с принадлежностью сейчас, пока еще не поздно. Трик не сможет скрывать тебя вечно.

— Я. Сказал. Хватит! — и на этот раз Браславски не кричал, он даже голоса не повысил, но эти слова каменными плитами упали между нами. Винс смолк, покраснел и снова уткнулся в свои талмуды, а я перевела на стража горящий негодованием взор:

— Почему все от меня что-то скрывают? Почему никто не хочет рассказать мне хоть что-нибудь? Это же меня касается?! — я начала заводиться. Еще немного и буду кричать, и топать ногами. — С какой такой принадлежностью мне стоит определиться? Что это все вообще значит?

Я повышала голос и уже почти кричала. Как же все это мне надоело. За каких-то несколько дней этим стражам удалось полностью разрушить весь мой мир и заставить меня поверить в собственную неполноценность. Еще немного и я комплексы заработаю.

— Знание предопределяет поведение, — произнес страж. — Не злись, но шеф прав был, когда запретил тебе все рассказывать. От твоего выбора очень многое зависит, и ты должна сделать его сама. Ты должна быть объективной, и не зависеть ни от каких обстоятельств.

— Да с каким выбором мне надо определяться?!

— Ты сама все поймешь, когда придет время, — заметив, что я собираюсь снова возразить, Вацлав поднял вверх руки, останавливая меня. — Я не могу тебе сказать. Такова природа моего дара. Нельзя менять то, что должно произойти, а будущее сейчас и так неопределенно. От твоего выбора зависит, каким оно станет, и я не имею права вмешиваться. Если у тебя есть дар предвидения, то очень скоро ты поймешь меня. Одно лишь слово, произнесенное неосторожно и будущее изменится. Каждый наш поступок имеет свои последствия, ты должна это понимать.

— Я понимаю, — произнесла тихо, опустив глаза. — Но не хочу так. Я не хочу быть игрушкой в чьих-то руках, не хочу быть пешкой, которую более опытные и сильные игроки просто двигают по полю. Я так не хочу!!

— Для того чтобы стать королевой и вести свою игру, надо постараться, — произнес страж, не отрывая от моего лица пронзительно-светлых глаз. И мне лишь на мгновение, но пришла в голову мысль, что вот теперь он и сам отступил от своего правила и просто подталкивает меня к тому, чтобы я приняла правильное решение.

Для него правильное, а для меня? Ну, уж нет, если меня втянули во все это, то я не буду совершать опрометчивых поступков. Наоборот, буду сидеть тише воды, ниже травы и не высовываться. Как бы там ни было, но один верный совет Браславски мне дал — мне надо пока затаиться и не отсвечивать. До поры, до времени, пока не разберусь, что к чему и против кого мне надо играть.

— Вы говорите, что про меня не должны узнать, — издалека и совсем другим тоном начала я. — Но в участке, я так понимаю все уже знают, кто я. Вы, же чувствуете своих? Как тогда мне удастся спрятаться ото всех?

— Умная девочка, — довольно произнес страж, догадавшись, что я приняла его игру. — И ты права. Мы действительно чувствуем, друг друга безошибочно, но, твои силы еще не проснулись. А значит, и воспринимаешься нами, как обычный человек. А о том, кто ты на самом деле, знают лишь те, кому надо знать. Так что и ты особо не распространяйся, кем являешься. Это надо, в первую очередь, тебе. Много сил понадобилось, чтобы ты вообще осталась жива. Трик и так балансирует на грани, чтобы скрыть тебя, не отвечай на добро, злом, подставляя старика под удар.

— А вообще, лично я чувствую тебя как-то странно, — не поднимая головы от какой-то книги, пробубнил Винс. — Вроде как маг, а в то же время и нет. Кто-то неплохо поработал с твоей аурой.

— Ты ощущаешься нами как полукровка без дара, потому и интереса к себе особого не вызываешь, — пояснил Браславски, кинув уничижительный взгляд на парня на полу, — а кому-то пора прекращать все время сидеть за книгами и начинать учится общению.

— Полукровки не вызывают интереса? Почему? — мне было интересно.

— Не то что бы не вызывают интереса, но они обычно не имеют дара, за исключением редких случаев, потому обычно их и не принимают особо всерьез.

— Допустим, — кивнула я, принимая объяснение. — Что это за совет? И почему я должна принадлежать им? И что мне делать с тем, что он, — я кивнула на все еще сидящего на полу Винса, — рассказал мне про силу? Мне что, молчать до конца дней, чтобы весь мир не разрушить?

Вацлав улыбнулся и покачал головой.

— Зачем же молчать? Без силы, ты безопасна. А силы в тебе еще нет.

— А когда появится?

— Не знаю, — немного грустно ответил страж. — Про это почти никому ничего не известно. Заклинательниц уничтожали столетиями — слишком сильны и могущественны они были, а те, кто остался в основном находились под неусыпным контролем совета. Знания передавались от матери к дочери. Потому-то тебе никто и не сможет помочь, — покачал головой страж.

— А видения? — мне о многом хотелось его расспросить, но я понимала, что ни время, ни место, ни, уж тем более, источник информации, не совсем подходящий, — они откуда взялись?

— Вот это-то и не понятно, — Винс поднялся с пола, попытался отряхнуться, но потом просто махнул рукой и пристроился на третьем стуле за столом. — У заклинательницы может быть лишь один дар — ее собственный.

— Да, Ройс рассказывал что-то про наследственность сверхъестественных су… — я замялась, вспоминая еще одно предостережение стража, — у таких как вы, ну или я. Сила или дар могут передаваться по крови, и более сильный дар вымещает слабый, или же ребенок рождается обычным, если пара смешанная.

Винс кивнул, поправил очки и продолжил:

— Твой отец был видящим. Очень сильный род, древний и могущественный. Он входил в состав совета и имел нешуточный. Но теперь от Эльдонарров никого не осталось кроме тебя. Двадцать два года назад уничтожили всех, в ком текла их кровь. Ты последняя.

Как должен вести себя нормальный человек, когда ему сообщают что-то подобное? Не знаю, я же, как выяснилось, не нормальная. У меня сжалось сердце, после этих слов, легкий морозец пробежал по спине, но и только.

— А тетя Джинал? Я всегда считала ее сестрой моего отца.

Вацлав покачал головой.

— К Эльданаррам она отношения не имеет никакого.

Я сидела пораженная до глубины души открывшимися подробностями. Известие о том, что какой-то там род Эльдонарров буквально уничтожили, так не поразило меня, как новость, что тетя Джинал, моя тетя, которая единственная у меня была всю мою жизнь, на самом деле… кто? нечто подобное мне вчера рассказывал Ройс, но… я тогда была не в лучшем состоянии и не могла адекватно воспринимать информацию. В свете же нового дня, все выглядело просто… просто… плохо это все выглядело.

— Я не понимаю… — покачала головой, стараясь отмахнуться от всех этих известий. — Не верю. Этого не может быть…

— Поговори с ней сама, — мягко сказал Вацлав, похлопав меня по руке. — Ей уже некуда деваться. Она расскажет тебе правду.

Я все еще качала головой, пытаясь поверить, понять, принять… не выходило. Тетя Джинал — единственный близкий и родной мне человек. Она всегда была рядом. Заменила мне не только родителей, но и весь мир. И она любила меня. Я это знаю. Я чувствовала ее любовь на протяжении всей своей жизни. Она мне не родная? Не хочу в это верить. Вот просто не хочу, и все! И не буду.

— Не знаю, как ты могла получить возможность видеть, — тем временем распинался Винс, — Надо разобраться. Я еще пороюсь в хрониках и книгах. Где-то у меня была генеалогия всех выдающихся магических родов. Там поищу, — он так увлекся, что совершенно не обращал внимания на то, что его никто не слушает.

Я полностью погрузилась в свои размышления, а Вацлав наблюдал за мной.

— Расскажи, как это у тебя получилось? Видение из прошлого? — попросил страж. Вскинула на него глаза и едва удержалась от резкого ответа:

— А что? Сам не знаешь как это происходит?

— Нет. У меня совсем другой дар, — миролюбиво произнес Вацлав, и мне стало стыдно за свою несдержанность. — Я прорицатель. Мой дар — видеть будущее. Хотя, не спорю, что иногда, получается, увидеть и прошлое. Но это очень сложно. У меня много лет ушло на то, чтобы научится этому. Но все равно получается не всегда.

— Это можно по заказу? — удивилась я. — Ну, то есть, вы можете вызывать видения?

— Не совсем. Я могу просчитать возможные варианты в будущем. Но это все относительно. Только те пророчества, что приходят сами, настоящие. Все остальное — это своего рода хорошее знание психологии, ну и еще множества различных вещей. А видеть прошлое — этого почти никто не может. Я долго учился этому, но все равно, каждый раз как будто впервые…

Я встрепенулась после этих слов стража.

— Но я же видела.

— Ты видела не совсем прошлое, — снова встрял с лекцией Винс. — То есть не так. Произошло локальное переселение души. Ты говорила, что оказалась в пентаграмме. Эта фигура и так является проводником, а учитывая твой нестабильный дар и, могу предположить, что вчера ты была, не совсем адекватна из-за всплеска. Потому и произошло то, что принято называть переселением души. На какое-то время ты оказалась в прошлом в теле жертвы в тот момент пока она еще была жива и могла что-то понимать или видеть.

— Хватит, — перебила я Ларкина. — Я все равно мало что понимаю из твоих лекций. Прости, но у меня не хватает знаний, чтобы ориентироваться во всем этом.

— Не проблема, — просиял Винс. — Я подберу тебе книги.

— Если бы все было так просто, — снова покачал головой Браславски. — Но у тебя не может быть такого дара. Это просто немыслимо. Все, кто могут использовать переселение, находятся под строгим контролем совета и их знают наперечет. И, если бы в тебе был этот дар, то ты сейчас бы здесь не сидела.

— Так может все дело в том, что я заклинательница? — робкая попытка с моей стороны найти хоть какое-то объяснение.

— Нет, — снова влез Винс. — Природа заклинательниц завязана на взаимоотношениях со стихиями. А переселение душ — это уже потоки и работа со временем и аурой. Разная природа.