Глава 26
Но, как это ни странно, думала я совершенно не о своих родителях, а о признании Джинал в том, что капитан когда-то любил ее. Даже делал предложение. Интересно, сохранили ли он свои чувства, и будет ли пытаться теперь завоевать неприступную крепость по имени Джинал Донел? Было бы интересно на это посмотреть.
Двадцать два года назад он предлагал ей прочную связь. Почти замужество. Да, если разобраться, то его предложение выглядело намного более серьезно, чем предложение руки и сердца. Связать свою жизнь на века или сколько там живут маги — это дорогого стоит. И такие чувства не проходят быстро — они оставляют след на всю жизнь.
С такими мыслями я выбралась из душа, замотанная в полотенце. Включила фен, принялась сушить волосы. Было уже довольно поздно, а завтра мне предстояло ехать на работу. Да и расследовании тоже не мешало бы подумать, разложить все имеющиеся у нас данные по полочкам, проанализировать и понять-таки, что же мы все упускаем?
Я уже почти приготовилась лечь в постель, переоделась в любимую пижаму, включила ночник — со светом мне думалось намного лучше, как тишину комнаты нарушил резкий звонок телефона, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.
Знакомый голос поверг меня в состояние странного оцепенения, я чувствовала, как кожа покрывается мурашками, горячая волна окатывает меня с ног до головы, по телу разлилась сладкая истома:
— Я у твоего дома. Жду. — И все, он отключился, а я принялась одеваться, со скоростью света. И вот кто бы мне сказал еще месяц назад, что от одного только звука мужского голоса у меня напрочь будут мозги отказывать, ни за что бы ни поверила.
И я совершенно забыла о том, что только сегодня днем решила, что мне пора завязывать с этим ненормальным влечением к одному конкретному мужчине. Ага, как же. Я про это даже не вспомнила, когда лихорадочно натягивала на себя джинсы и рубашку, расчесывала волосы и, спотыкаясь, пыталась выбраться из дома. Старалась особо не шуметь, но и таиться не собиралась. Я все-таки взрослая женщина и могу позволить себе пойти на свидание. Хотя, кто говорил о свидании? Скорее всего, что-то произошло. Возможно, Виктор с капитаном договорились о чем-то, относительно меня? От этой мысли мне стало неуютно, холодок пробежал по спине, и я замерла в нескольких шагах от входной двери. Почему-то вдруг резко захотелось развернуться, вбежать в дом и закрыть дверь на все замки, а потом забраться с головой под одеяло и прикинуться, будто меня вот совсем нигде нет.
Но я быстро справилась с этой минутной слабостью и решительно направилась к дороге. Шикарная тачка доктора Варанта была припаркована немного в стороне. Заметив меня, сам хозяин немедленно вышел из салона и остановился, поджидая меня.
— Добрый вечер, — никогда еще мой собственный голос не звучал настолько жалко. Право, я становлюсь сама на себя не похожа, когда дело касается Александра Варанта, вспомнить хотя бы, как я обнималась с его пиджаком не далее, как вчера днем. Это уже помешательство и мне стоит как-то справиться с этим наваждением, иначе скоро сама перестану себя уважать.
— Садись, — он обогнул машину и открыл передо мной дверь на пассажирское сидение, подождал, пока я устроюсь и только после этого отправился на свое место. А меня не покидало ощущение дежа вю, вот точно так же он вел себя вчера вечером или это было уже сегодня ночью? А, не важно, когда, важно, что он вот в этом весь он. Безукоризненно вежливый и галантный, тому же Джесси в голову бы не пришло, выйти из машины и открыть передо мною дверь, даже Ройс и тот вел себя несколько иначе.
Я внимательно следила за тем, как Алекс обходит автомобиль, его движения были плавными, тягучими, почти бесшумными. Он напоминал хищника, вышедшего на охоту, и мне вот как-то было все равно, что в роли добычи сегодня буду я.
Хлопнула дверь, Алекс занял свое место. Он не спешил нарушать воцарившееся молчание и смотрел на меня, внимательно и изучающее.
— Дед отправил теней за грань, — вдруг произнес он. — Теперь тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Больше никто не будет за тобой охотиться.
— Почему? — известие о том, что мне теперь не надо переживать по поводу ужасных охотников, преследующих меня по пятам, не принесло ни грамма успокоения, наоборот, появилось еще больше вопросов. — Что такого произошло, что Виктор вдруг передумал?
— Мне удалось его уговорить, — пожал плечами доктор Варант.
А я… а мне вдруг стало не по себе, грустно, одиноко и очень обидно. Ведь ясно же, что все это не просто так, что Александр Варант тоже преследует свои какие-то цели. Только вот я не знаю об этом ничего, совсем-совсем ничего. Так жалко себя стало, что даже глаза защипало от непрошеных слез, наверное, именно поэтому, я отвернулась от него к окну и закусила губу, чтобы вслух не всхлипывать. Почему все у меня так получается? Почему я не могу кому-то довериться, почему должна все время оглядываться, искать тайный смысл во всех поступках и словах окружающих? Почему даже мужчина, который мне нравится, может быть для меня опасен?
Занятая собственными невеселыми мыслями, я пропустила тот момент, когда он придвинулся ближе, насколько позволял салон автомобиля, а потому не успела увернуться, когда Алекс протянул руку и взял меня за подбородок, заставляя повернуться и посмотреть на него.
— Что случилось? Странная реакция на известие о том, что теперь ты в безопасности?
— Разве? — я приподняла одну бровь, все еще избегая смотреть ему в глаза, пряча собственный взгляд за ресницами. — Это только одна из опасностей. А сколько их еще осталось, сколько… — собственный голос предал меня, сорвался на жалобный всхлип, и мне пришлось замолчать, чтобы не разрыдаться в голос.
— Эй, все будет хорошо, — Александр снова улыбнулся мне и, протянув руку, убрал непослушную прядку волос с лица. — Все наладится.
— Я устала. За последние дни на меня обрушилось такое количество информации, столько всего произошло, что еще немного, и я просто не выдержу. Мне нужно кому-то доверять, знать, что есть кто-то, кому не все равно, кто помогает не из корысти, а просто так. А в итоге получается, что все вокруг преследуют свои цели и не торопятся ставить меня в известность. Я не могу так… Мне необходимо доверять хоть кому-то…
— Моя кандидатура тебя не устраивает? — его улыбка просто сводила меня с ума, выбивала почву из-под ног, хоть я и не стояла в этот момент. Это и в самом деле просто сумасшествие какое-то. Такое впечатление, что он меня околдовывает.
— Зачем это тебе? Что за выгода? — я перешла на «ты» и даже не заметила этого, к тому же, смысл мне ему выкать, если не далее как сутки назад я едва в постель с ним не легла, хотя это громко сказано, скорее была готова изнасиловать его прямо в коридоре ночного клуба.
— Это сложно…
— А я готова попробовать понять…
— А я не готов сейчас об этом говорить вслух. Просто знай, что я никогда не причиню тебе вреда. Ты можешь положиться на меня почти во всем, — он продолжал сидеть непозволительно близко, отстраненно перебирая мои волосы и пропуская их между пальцами, о чем-то раздумывая.
— Зачем это тебе? — повторила я, и даже дыхание затаила в ожидании его ответа. И хотелось мне услышать, что он скажет, и страшно было. Так страшно, что сердце замирало и дыхание перехватывало.
Алекс взял в ладони мое лицо, улыбнулся так, что я на мгновение совсем из реальности выпала…
О, да! Он ответил…
И снова я растворилась в ощущениях полета и полного блаженства. Потерялась в окружающем пространстве, где кроме меня и его не было больше ничего. И целая вселенная сейчас существовала только для нас двоих.
Прижаться к нему, зарыться пальцами в волосы, растрепать, наконец, всегда такой аккуратный хвост на затылке, пропустить жесткие пряди между пальцев.
Раствориться в нем полностью, стать единым целым…
И не думать ни о чем…
Его губы, жесткие и мягкие одновременно, требовательные и нежные… его тепло, которое согревает и дарит ощущение полного блаженства…
Его запах, который окутывает… дурманит и заставляет не просто мечтать о полете… лететь… высоко…
Руки Алекса коснулись обнаженной кожи, и я выгнулась ему навстречу, прижалась еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно…
И я уже не существовала отдельно от него. Наши сердца бились в унисон, и дыхание тоже было одно на двоих…
— Ты правильно вчера все сказала. Это сумасшествие, наваждение, помутнение рассудка, если хочешь, — он резко переместился, и теперь я сидела у него на коленях, прижимаясь всем телом, вдыхая его особенный аромат, блаженствуя… — Я уже давно думать ни о чем не могу. Спать не могу, есть не могу, работать, нормально тоже не выходит. Ты занимаешь все мои мысли, я с ума схожу, если не знаю где ты, что с тобой, если долго тебя не вижу, — он отстранился слегка, взял в ладони мое лицо. — Я, правда, не хотел давить, думал дать тебе время, начать ухаживать. Но теперь понимаю, что это пытка, а я не мазохист, дорогая. Ты — моя. Только моя. Навсегда. Я — дракон. А драконы не выжидают и не делятся. И я никому не позволю стать между нами. Даже тебе самой.
Я ошарашено хлопала глазами, пытаясь все это осознать, понять, придти в себя, наконец. Хотела услышать ответ? Вот и получила. Дура ты, Лизка. Круглая. Он не отпустит, а ты-то сама этого хочешь?
Взглянула на него, внимательно так посмотрела и….
И поняла, что да. Хочу. К черту все! Все раздумья и сомнения. К черту осознанный выбор! Сколько можно анализировать и поступать правильно? Сколько можно быть хорошей девочкой и всегда выбирать только безопасный путь? Даже если я и пожалею, то это будет потом. Потом, а сейчас…сейчас мне уже все равно. В омут с головой и будь, что будет…
Я все-таки протянула руку и прикоснулась к морщинке между бровями, провела пальцами, словно разгладить пыталась. А потом посмотрела ему в глаза. Мамочки! Серые глаза потемнели, теперь они были почти черными, затягивали меня словно в омут, я даже думать забыла, обо всем забыла…
Отчаянный стон, и я снова оказалась прижата к мужской груди, а мои губы в очередной раз смяли в поцелуе. Сумасшествие? О нет, то, что было до этого даже на миг не походило на те чувства, которые накрыли меня сейчас. Это было… было, словно лавина, торнадо и ураган в одном флаконе. Дыхание сбилось, сердце так уже давно просто сошло с ума и работало с перебоями, в животе завелись далеко не бабочки, нет, это был целый вихрь, который закручивался все сильнее и сильнее, и грозился вырваться на поверхность. Все исчезло, я забыла обо всем на свете, о том, что мы сидим в машине у моего дома, о том, что мне, вроде как, не слишком и удобно, о… да не было у меня никаких мыслей, весь мир сузился лишь до нас двоих. Никого больше не осталось, все чувства обострились до предела. Время остановилось, все, что окружало нас, просто исчезло, растворилось в небытие. Мне было наплевать на все вокруг, кроме него и меня, кроме нас…
И лишь короткий миг, когда мы оторвались друг от друга, чтобы сделать несколько судорожных вдохов… его глаза… он словно не хотел отпускать мой взгляд, боялся, что если я отвернусь хоть на секунду, то наваждение схлынет…
— И что дальше? — я удивилась, услышав свой собственный голос… хриплый, прерывающийся шепот вовсе не мог принадлежать мне.
— Поедем ко мне.
— А дальше? — сама себя ненавидела в этот момент, но…
— Переедешь ко мне насовсем.
И вот зачем он это сказал?
Наваждение схлынуло, окатив меня напоследок холодной волной. Я вздрогнула и отстранилась, осознав, что сижу у него на коленях, что мы вообще в машине и любой прохожий, заглянув в окно вполне себе может стать свидетелем происходящего между нами, что Алекс только что сделал мне предложение, которое подразумевает под собой… Что?
А потом что-то случилось. В один момент все изменилось, виски пронзила острая боль, затылок заломило, и я закричала…
Яркая вспышка перед глазами, и вот я стою в какой-то спальне. Совершенно чужой спальне, а напротив меня — Виктор Кантемирес, собственной персоной находится. Это был он, я очень хорошо рассмотрела его сегодня в участке, тот же довольно внушительный разворот плеч, те же светлые, почти бесцветные глаза, глядящие на меня с ненавистью, перекошенное злобой лицо. В следующее мгновение он оказался совсем рядом и просто схватил меня за волосы, сильно дернув при этом, так сильно, что на глазах выступили слезы.
— Ненавижу тебя! Как ты могла так поступить?! После всего, что я для тебя сделал?! — кричал он, а его идеально очерченные губы кривились в уродливой гримасе. — Я не позволю тебе этого, не позволю разрушить все то, что мы создавали веками. Тварь! — и он с силой оттолкнул меня.
Упала на пол и только теперь заметила, что что-то не так. Это была я и не я одновременно. Скорее всего, это просто какое-то наваждение, еще одно видение, которое вдруг решило посетить меня. Вот уж никогда не мечтала стать сторонним наблюдателем того, что происходило когда-то в прошлом. А в том, что это было именно прошлое, сомневаться не приходилось. И было неприятно, очень неприятно смотреть на все глазами девушки или женщины, сердце которой переполняет ненависть.
— Ты за все заплатишь, — прошипела я чужими губами. — Я тебе в этом клянусь.
— Не смей мне угрожать, тварь! — выплюнул Виктор. — На тебе поводок и ты больше не опасна. Мне давно надо было это сделать. Но я верил в то, что в тебе сохранилось хоть что-то светлое и незапятнанное. А ты, просто мразь.
Еще одна вспышка и теперь передо мной совершено незнакомый мне мужчина. Светловолосый, кареглазый, довольно привлекательный, но было что-то в его облике до боли знакомое. Может, разрез глаз или еще что, понять не смогла, потому что он бросился ко мне. Обнял, нежно так, трепетно, словно сломать боялся.
— Шал, все наладится. Мы все исправим. Он больше никогда не будет так с тобой обращаться. Верь мне, милая. Я люблю тебя, очень люблю….
И снова все вокруг завертелось со страшной силой, картинки сменялись со скоростью света, превращаясь в размазанное пятно.
Снова вспышка и на этот раз я смотрю на молодую женщину. Очень красивую. Темные волосы, словно шелковое покрывало, укутывают плечи, зеленые, такие знакомые глаза, которые я двадцать три года видела в зеркале, смотрят зло и настороженно, а голос. Голос сочится ядом:
— Ты все испортил, Джар. Зачем ты поперся к Виктору? — шипела она, и мне на мгновение показалось, то сейчас из-за прекрасных губ появится раздвоенный змеиный язык. — Как ты меня достал со своею любовью! На кой она мне сдалась? Я хочу власти! Хочу мести! Хочу уничтожить Кантемиреса! Всех их! Причинить ему столько же боли и страданий, сколько пришлось пережить мне самой!
— Шал, — это произнесла я, чужим мужским голосом. — Ты все время использовала меня. Из-за тебя Виктор отдал приказ на уничтожение всего моего рода. Ты просто взяла и разрушила все, что мы создавали на протяжении тысячелетий! И теперь смеешь говорить, что это я во всем виноват?! Я любил тебя, а ты хотела лишь власти.
— Ненавижу! — и в ее зеленых глазах полыхнула ненависть.
Наверное, я на несколько секунд пришла в себя, потому что мне показалось, что меня куда-то несут, и где-то, очень далеко, слышался встревоженный знакомый голос. Но сосредоточиться у меня не вышло, очередной приступ жуткой боли скрутил все тело, перед глазами снова промелькнула вспышка, и на этот раз передо мной оказался доктор Александр Варант.
Точно такой же, как и всегда, безукоризненно элегантный, совершенно невозмутимый, но с выражением крайнего презрения на лице.
— Что тебе надо? — он говорил, лениво растягивая слова, будто нехотя, но в серых глазах плескался гнев.
— Лекс, я… ты должен мне помочь, — я захлебывалась рыданиями, глотала окончания и да, голос снова был не мой, но уже знакомый.
— Ты утратила право называть меня так, — произнес Александр, даже не пошевелившись.
— Прошу, — картинка вдруг дрогнула, и я с удивлением поняла, что стою на коленях, со слезами на глазах взирая на Алекса. — Мне больше некого просить. Только ты можешь помочь… — девушка, в теле которой, каким-то непонятным способом мне пришлось оказаться, захлебывалась слезами, они текли горячими потоками по щекам, но она и не думала их утирать или как-то бороться.
— А я не хочу тебе помогать, Шалисса, — безжалостно произнес мужчина, откинувшись на спинку кресла, в котором сидел. — Ты сама все разрушила, вот теперь и пожинай плоды. Это не моя проблема, — холодно улыбнулся он в конце.
— Я прошу не за себя, Лекс. Спаси мою дочь. Она последняя, в ком течет кровь Эльдонарров. Ты же знаешь, что Тени не останавливаются на полпути. Половина рода уже уничтожена, еще немного и от них ничего не останется. Спаси моего ребенка, Лекс!
— Из тебя такая же отвратительная мать, как и актриса, — Алекс вовсе не собирался идти на уступки. — Или ты всерьез думаешь, что тебе удалось меня разжалобить? Приказ был отдан точный — все, в ком течет кровь Эльдонарров. И твое отродье, не исключение.
— А если я скажу, что она… что у нее мой дар? — голос Шалиссы дрожал и прерывался, но в последний момент там появилась еще и надежда, слабая, но все же…
— Правда? — мужчина в кресле даже бровью не повел. — Серьезно думаешь, что я тебе поверю?
— Ублюдок! — зло выплюнула Шалисса, и поднялась на ноги, смахивая слезы со щек. — Ты такой же, как и твой дед. Ненавижу вас. Всех вас ненавижу! — от униженной и отчаявшейся женщины не осталось и следа, мне казалось, что я на себе ощущаю слепую ярость, овладевшую той, которая, судя по всему, была моей матерью. — Будьте вы…
Но договорить ей не дали. Алекс сделал едва различимый жест, и женщина захлебнулась словами, горло сжалось, дыхание стало вырываться с хрипами. Я все это почувствовала на себе, стало нечем дышать и перед глазами появились разноцветные круги.
— Тебе лучше заткнуться, — расслабленная поза мужчины выводила из себя, бесила, потому что он не боялся и был абсолютно уверен в собственном превосходстве. Знал наверняка, что сильнее. — Не забывай, что поводок никто с тебя не снимал. И я оставлю тебя в живых сейчас лишь потому, что Тени все равно не пощадят.
Мои руки взметнулись вверх, пальцы судорожно сжали шею. Я царапала кожу, пытаясь стащить то, что плотно охватывало шею… но безуспешно. Мной или, вернее той, в теле которой была я, захватила ярость, ненависть и эти чувства были настолько сильными, что мое сознание растворилось в ее разуме. Я стала другим человеком и уже не наблюдала за всем со стороны, как вначале, а находилась здесь и была непосредственным участником событий.
— Ненавижу, — прохрипела, разворачиваясь спиной к Александру Варанту.
Мой взгляд упал на диван, стоящий напротив. Там, на дорогой обивке лежал ребенок. И я ни на минуту не усомнилась в том, кто это. Несколько шагов и вот уже мои руки поднимают закутанное в одеяло дитя. Я чувствую тепло, исходящее от маленького тельца, которое доверчиво прижалось ко мне, в поисках защиты. В следующее мгновение, девочка, которая спала до этого, открыла глаза.
Теперь уже я, а не Шалисса ощутила шок. И хоть каким-то шестым чувством, мне было понятно, что именно происходит, кто этот ребенок, все равно дрожь пробежала по всему телу — на меня смотрели мои глаза. Не похожие, как у Шалиссы, а мои собственные, зеленые глаза.
Мое сердце затопила грусть. Что-то происходило вокруг, что-то странное и не объяснимое, я перестала понимать, где мои чувства, а где те, которые я переживаю по воле неизвестного манипулятора, перенесшего меня сюда, в тело моей собственной матери на двадцать три года назад.
— Стой! — резкий окрик сзади и Шалисса развернулась.
Александра Варанта было не узнать. Вся надменность слетела с него как по волшебству, теперь это был совершенно другой человек. Мужчина взъерошил волосы, и я отметила про себя, что они короче, чем сейчас, а потом подошел, почти вплотную и, не обращая внимания на сопротивление, отобрал ребенка.
Он внимательно рассматривал девочку, которая открыла глаза, зеленые как у своей матери, хоть во всем остальном они были совершенно не похожи.
— Я спрячу кровь, — Александр посмотрел на Шалиссу, — изменю ауру, но, тем не менее, ее необходимо укрыть ото всех. Хорошо спрятать. Тени все равно могут ее найти. Для них не существует преград. И потом, мои силы тоже не безграничны, со временем печати спадут.
— Спрячь ее дар, — Шалисса воспряла духом после последних слов. — Пусть все думают, что она унаследовала мой и тогда у нее будет больше шансов выжить.
— Уверена? — приподнял одну бровь Алекс, все еще не спуская внимательного взгляда с ребенка. — За ней начнут охоту.
— Джар отдаст ее смертной, — я почувствовала гримасу отвращения на лице, после этих ее слов, — там ее искать не будут. И потом, — теперь в голосе не было ни просящих ноток, ни отчаяния. — Теперь и ты не позволишь, чтобы с ней что-то случилось.