Глава 10

Сегодня Лупгрейф был намного более оживленным, чем вчера, когда я только появилась здесь. Не знаю, что было тому причиной: хорошая погода либо же что-то еще, но факт оставался фактом — сегодня Лупгрейф был намного больше похож на населенную местность. Автомобилей здесь конечно было совсем немного, местные жители предпочитали передвигаться пешком либо использовать для этой цели велосипеды, но зато на улицах царило относительное оживление, что позволяло мне немного отрешиться от того ощущения ненормальности этого места, которое возникло вчера. Правда, ненадолго.

Картина, представшая передо мной, возле дома Викки, заставила ускорить шаг. На мостовой, у забора, стоял эвакуатор с моей машиной и он уже собирался отъезжать.

— Эй! А ну, стой! — я бросилась наперерез. — Ты кто вообще такой? И куда увозишь мою машину?

Здоровенный детина, сидевший в кабине, был высок, упитан, основательно покрыт щетиной почти до самых глаз, не испорченных даже проблеском интеллекта, какой-то весь помятый и явно не совсем трезвый. Он зыркнул на меня недобро из-под кустистых бровей, но остановился. Я подскочила к кабине поближе, и злобно сверкая глазами, снова спросила.

— Ты кто такой?

— Роберт, — ответил мне этот недалекий житель Лупгрейфа.

— Ты зачем мою машину увозишь?

— Шеф приказал.

Та-а-ак, очень информативная у нас беседа получается. Попробуем зайти немного с другой стороны.

— А шеф у нас кто?

На меня посмотрели как на сумасшедшую.

— У нас — не знаю, — покачал головой детина. — У меня — Ной.

— Замечательно, — я едва не ругнулась в голос, всплеснув руками в раздражении. Настроение совсем не способствовало иронии. — Если я сейчас спрошу, кто такой Ной, то в ответ получу, что Ной — это твой шеф?

— Ну, да, — детина почесал в затылке.

— Слушай, Роберт, — я посмотрела на мужика, чувствуя, как меня начинает потряхивать. — Куда ты везешь мою машину??

— К Ною.

— Офигеть, как много информации, — я все же ругнулась вполголоса. — А если конкретнее, кто такой этот Ной и зачем ему моя машина? И ситуацию с тем, что он твой шеф, мы уже прояснили. Еще какие-нибудь приметы у Ноя есть? Ну, должность там, например или еще что? — из меня просто фонтаном выплескивался сарказм, хотя я и понимала, что с моей стороны не совсем честно отыгрываться на невинном лишенце, но ничего не могла с собой поделать.

— Ной Де Вил, мой босс, — пробасил детина, недобро поглядывая в мою сторону, — приказал мне привезти машину, что стоит во дворе вдовы Черного Сэма.

— А куда ты должен ее привезти? — часть про Черного Сэма я решила проигнорировать.

— В мастерскую, к Ною.

Я выдохнула, закатив глаза. Из-за всех этих дурацких событий, я совершенно забыла о том, что шериф Вадаз обещал мне позаботиться о замене шин. На мгновение стало стыдно, но потом я решительно отогнала от себя эти мысли и, повернувшись к водителю эвакуатора, потребовала:

— Адрес мастерской давай.

После того, как мы с Робертом выяснили дальнейшее местонахождение моего внедорожника, я лишь заскочила к себе, вымыла руки, сменила испачканную во время сеанса просмотра событий прошлого, одежду и, поместив телефон Джесси в пластиковый пакет (который каким-то чудом оказался среди моих вещей), я вышла из дома и пешком направилась в центр Лупгрейфа. Первым делом, я решила пообщаться с шерифом, а уже затем искать мастерскую.

Я задумалась, вспоминая молодого смешливого парня, с которым дружил мой бывший приятель. Тед был веселым, безалаберным, не очень умным. Ну, то есть, он происходил из той категории молодых людей, которые считают, что силой можно решить если не все проблемы, то их большую часть.

Я часто раньше удивлялась, как Джесси, который грезил тем, чтобы стать хорошим стражем мог дружить с парнем, для которого учеба в Академии правопорядка была просто способом развлечься и покадрить девчонок, нацепив форму курсанта. Из всего этого выходило, что Тед Кармински вполне мог разочароваться в своей профессии, собрать вещички и свалить из Лупгрейфа в неизвестном направлении.

Передо мной уже находилось здание муниципалитета, где располагался офис шерифа Вадаза (я вчера специально уточнила, где именно стоит искать представителя закона), а в голове все еще было пусто. И что самое поганое — интуиция, которая в последнее время уже не раз меня выручала тоже молчала. Я все так же, как и утром, не знала, могу ли я доверять шерифу, и стоит ли мне показывать ему найденный в лесу телефон Джесси.

Но сколько бы я не стояла на мостовой перед входом — задержка в моем случае не поможет решить проблему, а потому мне стоит поторопиться.

И я решилась. Повторила упражнение из тетиной дыхательной гимнастики, выдохнула напоследок и шагнула внутрь.

Офис шерифа нисколько не напоминал управление правопорядка. Сразу я попала в длинный коридор, где по обе стороны было расположено несколько дверей, а между ними, на стенах висели доски для объявлений с весьма громкими заглавиями. Останавливаться и читать все, что там было прикреплено, я не стала и уверенной походкой направилась в конец коридора. Дверь напротив входа была помечена табличкой, оповещающей всех и каждого, что это святая святых — кабинет шерифа Лупгрейфа.

Не знаю, что меня дернуло в последний момент, но я нерешительно постучалась и, не дожидаясь ответа, потянула дверь на себя, вошла и попала в приемную. Низенький диван, два шикарных фикуса по обе стороны от него, стол с компьютером и коммуникатором, видимо принадлежал секретарю, и еще одна дверь, которая, скорее всего и вела в кабинет Вадаза.

Секретаря на месте не оказалось, и я нерешительно приблизилась к кабинету шерифа. Дверь была закрыта не плотно и, судя по звукам, долетавшим оттуда, страж Лупгрейфа был в кабинете не один.

— Ты забываешься, Барт! — собеседник шерифа Вадаза был мужчиной и он, кажется, очень сильно злился.

— Вы в этом уверены? — парировал страж закона, но по его голосу трудно было понять, что именно шериф испытывает в данный момент: гнев, страх, раскаяние или же остается совершенно равнодушным ко всему?

— Это и твой город тоже! Твои предки стояли у самых истоков. Они плечом к плечу…

— Сейчас не время для проповедей, преподобный!

Я аж подскочила после этих слов шерифа. Так он там со священником отношения выясняет? Ничего себя я попала на разбор полетов?

— Барт Вадаз! — тот, кого назвали преподобным, не сдавался. — Ты, как и все твои предки давал клятву. Ты клялся защищать Лупгрейф и его наследие.

— Я это и пытаюсь делать!

— Значит, делаешь недостаточно, Вадаз! — а этот местный священник, кажется мне совсем не так прост. Вон как на шерифа накинулся. Интересно было бы познакомиться с ним поближе.

— Я — шериф! Это как раз моя прямая обязанность. В последнее время, в Лупгрейфе происходит слишком много того, чего не должно быть.

— Я все сказал, Вадаз. Не заставляй меня считать тебя предателем. Не заставляй меня думать, что ты запятнал имя своих предков.

— Я один стою на страже закона в Лупгрейфе.

— И кто в этом виноват?

Из-за двери раздался скрип, как будто кто-то поднялся из кресла, затем звук шагов, оповещающих меня о том, что сейчас этот кто-то направляется на выход. Я едва успела отскочить к входной двери и сделала вид, что вхожу.

Дверь в кабинет шерифа распахнулась, и на пороге показался человек. Уже немолодой, невысокий, сухощавый. Он резко остановился, когда заметил меня, словно натолкнулся на невидимую преграду.

Преподобный смотрел на меня всего несколько секунд, но этого времени мне хватило, чтобы почувствовать себя так, словно меня вывернули на изнанку, перетряхнули все внутренности и свернули все обратно. Настолько цепким, неприятным, колючим был его взгляд. А еще он был смертным.

— Д-добрый день, — пискнула я, ежась под неприятным взглядом этого мужчины. — А шериф?..

— Госпожа Донел, — Вадаз возник позади преподобного и окинул меня не слишком дружелюбным взглядом. — Вы рано.

— Вы, та самая приезжая журналистка, которая обнаружила тело Айрис Шолор, — отмер преподобный и посмотрел на меня на этот раз с интересом.

— Я не журналистка, — пискнула в ответ. — Я фотограф.

— Что же, — преподобный сдвинулся с места и подошел ко мне, — тем лучше для вас, — он бесцеремонно отодвинул меня в сторону намереваясь выйти и пытаясь добраться до двери позади меня.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Потому что все журналисты — грешники и гореть им в аду за их мерзкие дела. У вас еще есть шанс оправдать себя в глазах высших сил, — и, произнеся эту пафосную речь, он вышел из кабинета, со стуком захлопнув за собою дверь.

Мы с шерифом остались вдвоем и, если честно, я не уверена в том, кто из нас был удивлен подобным высказыванием больше.

— Проходите, — первым вышел из ступора шериф, открывая передо мной дверь своего кабинета. — Раз уж пришли, то проясним некоторые моменты вчерашнего происшествия.

— Угу, — буркнула я, переступая порог.

Ничего необычного в кабинете не наблюдалось. Стол, два кресла для посетителей, шкафы с документами, несколько плакатов и карта Лупгрейфа с прилегающими территориями на стенах.

— Я хотела поблагодарить вас за машину. Ее сегодня уже забрали в мастерскую.

— Не стоит, — шериф жестом указал мне на одно из кресел возле стола, а сам направился на свое место. — В Лупгрейфе только одна ремонтная мастерская, вы бы и сами прекрасно справились, я лишь взял на себя труд позвонить Ною Де Вилу.

— И все равно, спасибо, — я устроилась на стуле и несмело улыбнулась Вадазу.

Сейчас, после знакомства с преподобным, Робертом и виденной вчера сцены на лужайке перед домом Шолоров и совершенно непонятного поведения Викки и остальных соседей, шериф казался вполне адекватным. Ну, замкнут немного, мрачен, возможно, не слишком разговорчив, так это все может быть отпечатком, накладываемым профессией. Стражи всегда рискуют, а Вадаз — единственный слуга закона в Лупгрейфе. Он сам так сказал. Кстати, а почему он так сказал? И почему преподобный ответил, что шериф сам в этом виноват? Он имел в виду Теда?

Я кинула на шерифа взгляд из-под ресниц и поймала его за тем же занятием, то есть, он тоже меня рассматривал… с интересом. И очень хочу надеяться, что этот интерес вызван вовсе не какими-нибудь скрытыми психическими отклонениями. Мило улыбнулась в ответ, вдохнула и задала терзающий меня вопрос:

— Скажите, шериф, я понимаю, что Лупгрейф маленький городок, но все же… почему кроме вас здесь больше нет никого из стражей? У вас должен быть, как минимум, помощник? Разве нет? — выпалила все это и замерла в ожидании ответа.

Возможно, подсознательно, я чувствовала, что от того, как шериф ответит, и что именно он скажет, будет зависеть и мое дальнейшее к нему отношение. Я все еще не могла понять, какие именно чувства во мне вызывает этот человек. Вчера в чайной у Рози, я его испугалась, ночью, когда он приехал по вызову к телу той женщины, мне рядом с ним было… спокойно. Точно! Он не вызывал у меня никакого страха, даже наоборот. Возможно, конечно, что эти чувства были обусловлены возникшей ситуацией — всегда подсознательно чувствуешь себя спокойней рядом с представителем стражи, особенно, если в двух шагах от тебя лежит труп. А сейчас? Сейчас, я не знала, как к нему относится. Но телефон Джесси, найденный в лесу, жег кожу даже через пластиковый пакет и ткань пальто. И мне очень надо было найти союзника в Лупгрейфе, кого-то кому можно было бы довериться, и, главное, чтобы этот кто-то был местным. Кто может подходить на эту роль, лучше шерифа?

— А он у меня и был, — невесело усмехнулся шериф в ответ на мой вопрос.

— И куда делся? — удивилась я вполне натурально еще и потому, что мне самой требовалось выяснить, куда же запропастился Тед. Жив ли он еще или же его постигла та же участь, что и Джесси?

— Сбежал.

— Как это?

— А вот так, — пожал широкими плечами Барт Вадаз. — Приехал, набедокурил и дал деру.

Наверное, в данный момент я выглядела, как вытащенная из воды рыба. В целом, если бы все это относилось к Джесси, я бы не поверила. Но, если рассматривать все вышесказанное, применимо к Теду Кармински, то такое поведение для него вполне естественно. Тед никогда особо не желал брать ответственность за свои поступки, всегда норовил скинуть это бремя на кого-либо другого или же оставить проблему «на потом», чтобы она сама себя изжила.

Но шериф был не в курсе моего знакомства с Тедом, потому мне пришлось притвориться удивленной.

— А так можно?

— Ну, — еще раз пождал плечами Барт Вадаз, — получается, что можно.

На этом разговор о помощниках закончился. Я раздумывала о том, сколько правды в словах шерифа, а он внимательно следил за мной изучающим взглядом. Наконец, Вадаз первым нарушил затянувшееся молчание.

— Ну, о моих помощниках мы уже поговорили, теперь давайте разберемся с вами, госпожа Донел.

— А… что со мной разбираться? — я захлопала ресницами, стараясь придать себе как можно более невинный вид. — Я вчера уже рассказала вам все, что видела или слышала. Мне больше нечего добавить и…

— Зачем вы приехали в Лупгрейф?

У меня екнуло сердце, уж слишком неправильным был этот вопрос, но огромным усилием воли, мне удалось удержать маску непонимания на лице.

— Но, я ведь уже говорила вам? — удивленно воскликнула и еще ресницами похлопала для пущего эффекта. — Я фотограф и разъезжаю по стране…

— Госпожа Донел, давайте начистоту, — шериф перестал улыбаться и сейчас смотрел на меня глазами голодного волка, выслеживающего свою добычу.

В этот момент я как никогда ощутила, насколько я беспомощна перед ним. Со всей своей магией и родовым даром и умением пускать совершенно безобидные на самом-то деле молнии, я оказалась совершенно не приспособлена к тому, что может произойти дальше, а шериф — он охотник и привык выслеживать свою добычу, изучать ее повадки для того, чтобы одним единственным ударом покончить с ней. Да, именно так. Шериф Лупгрейфа был охотником — это чувствовалось в его уверенности, в его немногословности… да во всем! И мне стало страшно. Так как я молчала, Барт Вадаз продолжил выводить меня на чистую воду.

— Вы, возможно, думаете, что я этакий деревенский увалень, который только и может, что разъезжать по вверенному ему городу и выписывать штрафы за неправильную парковку или утихомиривать разбуянившихся пьянчуг. Возможно, в этом и есть доля истины. Лупгрейф маленький городишко, здесь все на виду, и я в большинстве случаев могу применить превентивные меры и не допустить происшествия. Но даже в Лупгрейфе есть такая вещь, как интернет, госпожа Донел. И поверьте, я прекрасно умею им пользоваться.

— Вы дали запрос на мое имя? — выдавила я из себя. Нет, я ни в коем мере не переживала по этому поводу, наоборот, теперь мне даже стало намного спокойнее, чем несколько томительно долгих минут назад.

Ну и что такого в том, что шериф узнает, что я выпускница Академии правопорядка? Я осознанно прервала свою стажировку. Я никакого отношения к страже больше не имею и ничто не мешало мне, после всего этого стать фотографом. А значит, шериф Вадаз не может уличить меня во лжи или в чем-то таком. Я даже улыбнулась ему, осознав, что тучи над моей головой рассеиваются.

— Конечно, — без улыбки подтвердил шериф. — И признаюсь сразу, что ответа на него еще не получено. Дело в другом, госпожа Донел. Я проверил журнал «Природа». Такого журнала в столице нет. И мы снова возвращаемся к тому, с чего начали. Зачем вы явились в Лупгрейф?

Я молчала, спрятав глаза за опущенными ресницами, кусала губы и лихорадочно соображала, что же мне делать дальше. Врать или все же сказать правду? И вот хоть кто-нибудь помог бы.

Помощников на горизонте не наблюдалось, шериф Вадаз по-прежнему сверлил меня суровым выжидающим взглядом, а я все также не знала, что делать. И интуиция, которая в последнее время так часто меня выручала, молчала как назло. Ну что же, придется брать все в свои руки. Я глубоко вздохнула и уже открыла рот, чтобы начать каяться, как у шерифа зазвонил телефон. Барт Вадаз раздраженно повел плечами,

Извинился и вышел из кабинета, прихватив с собой свой мобильник. А я выдохнула с облегчением — моя исповедь откладывалась.

От нечего делать, я принялась оглядываться по сторонам. К сожалению, шериф размазней не был (в отличие от меня) и никаких важных документов на видном месте не оставлял, и неважных, в принципе, тоже. Так что я не увидела совершенно ничего интересного, что было немного обидно.

Вадаз же вернулся довольно быстро. Окинул меня внимательным взглядом, о чем-то подумал, кивнул своим мыслям и произнес, уже полностью сконцентрировавшись на моей персоне.

— У меня появились неотложные дела, так что наш разговор придется перенести, — он улыбнулся уголками губ, и это показалось мне очень зловещей гримасой, учитывая, что улыбка эта глаз не затронула. — Из города вы все равно пока никуда не денетесь, так что я зайду к вам сегодня или возможно, завтра с утра.

Я уже собралась возразить, но шериф поднял руку, прерывая меня на полуслове:

— И пожалуйста, пока вы в Лупгрейфе, ведите себя осмотрительнее. Не стоит в одиночку шастать по лесу. Это небезопасно.

— В окрестностях города мне угрожает какая-то опасность? — я даже подскочила с кресла.

— Город окружен лесом, — снисходительно произнес шериф, растолковывая мне прописные истины, как маленькому ребенку, — вы же, городская жительница, — он окинул меня многозначительным взглядом. — Для вас опасность может заключаться в чем угодно. А мне не улыбается, потом прочесывать местность в поисках вашего бездыханного тела и объясняться с безутешными родственниками. Так что, будьте благоразумны, госпожа Донел и поберегите свои и мои нервы.

И на этой радостной ноте, наш разговор с шерифом был окончен, меня выпроводили из участка и оставили на мостовой возле здания городской администрации.

Нет, сразу шериф предложил подвезти меня до дома Викки, но я отказалась, сославшись на то, что хочу зайти в кафе к Рози и прикупить парочку пирогов. Вадаз остался доволен моим выбором и отбыл по своим делам, я же принялась мерить шагами мостовую вокруг фонтана, расположенного перед зданием администрации. И вот как понимать его последнее заявление? Как намек? Предостережение? Или на самом деле беспокойство о моей безопасности?

Проклятый город и все его обитатели! Я так и не сказала Барту Вадазу ни о чем. Не показала найденный в лесу телефон, не расспросила про Теда. Хотя нет, про Кармински, я как раз узнала, только вот, сколько правды было в рассказе шерифа?

Ругнувшись про себя, я направилась в мастерскую. Пора было уже выяснить, что там с моей машиной и во сколько мне обойдется замена всех четырех шин.