Глава 12

Звонок Ларкина застал меня на пороге комнаты — я как раз собиралась наведаться к Викки и попытаться разговорить ее по поводу предыдущего постояльца.

— Привет! — голос приятель был уставшим и немного сонным, как мне показалось.

— Не высыпаешься?

— Все в порядке, — тут же отозвался Винс. — Слушай, что я нарыл по твоей просьбе. Про шерифа пока мало что известно, я перекинул это на Зара, пусть он сам покопается. А вот твоя квартирная хозяйка… — и он многозначительно замолчал.

— Что? Ты выяснил, что на самом деле Викки Дарбот международная преступница в розыске? — неудачно пошутила я.

— Неа… все куда интереснее. О ней почти ничего не известно. Ну, кроме общих сведений. И это немного странно. Родилась в Лупгрейфе, училась в местной школе, не закончила ее, вышла замуж в шестнадцать лет за Дэниэла Дарбота. Через полгода родился первый ребенок — сын, еще через два года — второй ребенок — дочь.

— Как дочь? Я не видела никакой девочки?

— Ну, вот так. Тут уж прости, я не виноват. Но дочку она родила, о ней есть запись. Муж ее умер от сердечного приступа три года назад.

— Она воспитывает племянника. Адам, кажется, его зовут. Должны быть документы по этому поводу. Викки говорила, что его родители погибли. Мальчик с тех пор молчит.

— Ничего похожего я не нашел. Она была единственным ребенком в семье и у ее мужа тоже не осталось родственников. Так что ни про какую опеку или усыновление ничего нет, но это еще не все. У нее нет никакой собственности.

— Как это нет собственности? — я замерла посреди комнаты.

— А вот так. Ни счета в банке, ни кредиток. Ни собственности.

— А дом? Я в нем живу, и он точно есть.

— Дом принадлежит некоему Ивану Лупгрейфу.

— И кто это?

— Понятия не имею. Про него я не узнавал.

Мы помолчали. Я раздумывала над словами Винса, меряя шагами комнату, а он просто тихонько сопел в трубку, ожидая пока я нарушу молчание.

— Когда ты уезжаешь оттуда? — первым все же не выдержал Винс.

— Не знаю. Моя машина будет готова только через несколько дней. У меня создается ощущение, что… — я замялась.

Мне очень не хотелось выплескивать на Ларкина все свои переживания и подозрения. Но с другой стороны, он единственный из всех моих знакомых, с кем всегда можно быть откровенной до конца. Ларкин поймет и поддержит или же наоборот сможет успокоить и развеять сомнения или страхи.

— У меня странное чувство, Винс. Я не могу определиться, что именно ощущаю, но…как будто надо мной сгущаются тучи. И ведь если подумать, то для этого нет никаких предпосылок. Ничего особенного не произошло.

— Если не считать трупа у тебя под окном, — язвительно отозвался приятель.

— Шериф сказал, что эта женщина умерла от сердечного приступа. Она была алкоголичкой и такое вполне допустимо. Знаешь, я раздумывала над тем, что произошло в Лупгрейфе за последние дни и не только и… знаешь, я вполне могу допустить, что Айрис и в самом деле умерла случайно. Ну, знаешь, она поссорилась с мужем, напилась, решила отомстить и по пьяни перепутала дворы, порезала шины на моей машине и потом чего-то сильно испугалась и умерла от сердечного приступа. Когда я сама нашла ее тело, то мне показалось, что невдалеке кто-то был, какая-то тень мелькнула и пропала. Я испугалась тогда, подумала, что это убийца, да и вообще, обстановка располагала… А на самом деле, это мог быть кто угодно: человек, собака или просто тень от дерева, кто знает? Я вполне могу допустить, что она тоже это заметила и испугалась, и как результат — остановка сердца.

Я расхаживала по комнате, теребя рукой пуговицу на рубашке, и говорила, говорила, говорила. Ларкин не перебивал, он внимательно меня слушал, и я была уверена, что по окончании моей исповеди, он что-нибудь предложит мне. Возможно позже проанализирует ситуацию… Да и выговориться мне не помешает.

— И Тед. Я хорошо его знаю, и шериф, и, немного ранее, Викки, оба сказали, то он собрал вещи и просто уехал из города. Я могу это допустить. Такое поведение вполне в его духе. Он не слишком рьяно хватался за работу. А шериф оговорился, что он напортачил здесь. Так что исчезновение Теда вполне можно списать на то, что он испугался последствий или ответственности и сбежал.

— Я тебя понял, — осторожно перебил меня Ларкин. — Все это и в самом деле похоже на череду случайностей. Но есть что-то, что тебя настораживает и не дает поверить в то, что все так на самом деле? Я прав?

— Как всегда, — усмехнулась я. — Я нашла в лесу телефон Джесси. Я видела, как он убегал от кого-то, как звонил мне и… не могу описать словами. Я не знаю, кто на него напал, но Джесс был напуган, он …

— Он жив?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да, уверена. Он бежал по ночному лесу, за ним гнались и настигли. Я нашла телефон, и можно было бы допустить, что Джесс просто нарвался на стаю волков или еще чего-то подобного. И это тоже было бы кусочком неожиданных случайностей.

— Но тебя что-то настораживает, и ты не веришь в то, что его смерть случайна… — Ларкин слишком хорошо меня понимает, как никто.

— Не верю. Понимаешь, там на той поляне, остались следы. Земля взрыта, дерево сломано, телефон опять-таки в крови на земле валялся. Я могу допустить, что кровь смыло дождем.

— А что тебя настораживает?

— Покажи мне таких волков или любых других диких зверей, которые сожрут свою жертву вместе с одеждой, ботинками, документами и машиной?

Опять повисло гнетущее молчание. Я вышагивала по комнате, Ларкин сопел в трубку. Переваривая все, что только что от меня услышал. Да, я и сама прекрасно понимаю, что все мои доводы не признает ни один суд. Никаких улик или доказательств у меня нет. Все события, произошедшие в Лупгрейфе со дня моего приезда, могут быть чисто случайными — я и сама прекрасно это понимала. Но! Всегда оставалось это самое «но», которое не давало мне покоя. Что-то мне не нравилось во всем этом. Совсем не нравилось. Я не могла четко определить, что именно внушало опасения. Но это что-то было.

— Я все понял, — отозвался наконец Винс. — И, кажется мне, что я знаю ответ на твой вопрос. Просто еще не до конца осознал все это сам и не уверен, что могу внятно объяснить…

— Говори как есть, — не стала я слушать его путаные оправдания. — В любом случае, мне надо продержаться еще несколько дней. Я должна знать, что здесь происходит.

— Это не так просто, как кажется. Все что я выяснил — это лишь старые легенды и мои собственные догадки. Но, в любом случае, все это — лучше, чем совсем ничего. Слушай.

После этих его слов, я подобралась. Зная Винса, можно с уверенностью сказать, что он сейчас расскажет мне не просто какую-то историю — Ларкин поведает мне все тайны Лупгрейфа. Правда, уже от меня будет зависеть, как я распоряжусь такими знаниями и смогу ли я сопоставить эти сведения с реально происходящими событиями.

— Что ты знаешь о духах-хранителях? — вопрос застал меня врасплох. Я споткнулась на ровном месте и застыла, не в силах сделать следующий шаг.

— Эээ…

О духах-хранителях я не знала ничего. Несмотря на то, что последние месяцы я активно изучала классификацию всего сверхъестественного населения, пыталась запомнить все древние роды и фамилии, заучивала наизусть, кто, чем и когда отличился, что бы, не приведи боги, не попасть впросак.

Я хорошо запомнила, что все сверхъестественное население подразделяется на магов, драконов и оборотней. И то, драконы тоже считают себя в какой-то мере магами и чуть-чуть оборотнями. Когда-то очень-очень давно они могли оборачиваться, по крайней мере, об этом пишут в легендах и старинных преданиях. Правда, я плохо себе это представляю. Как человек, ну внешне человек, может превратиться в огромного ящера да еще летающего и огнедышащего? Почему-то с оборотнями такого вопроса не возникает, хотя я и спрашивала у Лекса об этом. Он тут же пустился в какие-то путаные объяснения, завалил меня терминологией и в результате я еще больше запуталась, но так и не поняла, как из того же Ройса может получиться волк. Но заморачиваться не стала — превращается и превращается, мне-то какое до этого дело.

Все инкубы, провидцы, видящие, миротворцы относятся тоже к магам.

А еще я очень хорошо усвоила, что не существует вампиров, демонов, ангелов и приведений. Их выдумали.

— Я так и понял, что ты ничего не знаешь про хранителей, — Ларкин, кажется, забавлялся.

— Мне все время твердили, что приведений не существует. А теперь ты…

— Духи-хранители — это не приведения. Это нечто совсем иное. Приведений не существует, а вот духи-хранители есть. Правда, они почти легенда, потому, что их давно никто не видел, но они точно существовали когда-то.

— Давай ближе к делу, — перебила я его. — Обещаю, что как только вернусь домой, прочитаю все, что смогу найти про них. Честно-честно. Но сейчас немного не то время, чтобы…

— Информации о них мало, на самом деле, — все, можно сказать, что Ларкин сел на своего любимого конька и теперь его ничто не остановит. — В архивах Кантемиресов про них есть сведения, но… эти драконы не удосужились оцифровать свой архив, так что, — я будто наяву увидела, как Винс неодобрительно морщится по поводу такой вопиющей безалаберности Кантемиресов, как он потирает переносицу, так как все еще не может привыкнуть к тому, что очки ему больше не нужны.

Эта картинка вызвала улыбку. У меня никогда не было родственников, кроме тети Джинал. А я всегда хотела брата. Иногда мне кажется, что и с Винсом мы так близко сошлись именно поэтому. Я выросла одна, а он… он остался непонятым своими же многочисленными родственниками.

Я вздохнула, уселась на кровать, приготовившись слушать лекцию в исполнении Винса Ларкина, потом подумала немного и откинулась на подушки. Зная Ларкина можно с уверенностью сказать, что разговор затянется надолго, значит, мне не помешает устроиться с комфортом.

— Значит, слушай.

И Ларкин пустился в объяснения, длительные, затянутые, полные непонятных терминов и определений, но, что удивительно, я впервые слушала его, не перебивая, пытаясь запомнить все, что он говорил и соотнести полученную информацию с тем, что происходит сейчас в Лупгрейфе.

— Такое понятие, как дух-хранитель уже давно устарело, — говорил Винс, — сейчас считается, что все это просто древние легенды или же сказки. Но, в принципе, я готов принять, что на самом деле духи-хранители не просто существовали когда-то, но и существуют сейчас, просто в связи с тем, что их проводники давно вымерли, теперь никто не может с ними общаться.

— Какие проводники, Винс?

— Шаманы. Когда-то давно они были частью нашего общества, но, в отличие от большинства магов, не имели магического резерва. У них был свой, особый дар, близкий к дару медиумов. Но в отличие медиумов, которые слышат голоса мертвых и могут общаться с душами тех, кто ушел за грань, шаманы говорили с духами природы. В принципе их дар похож на ведьминский и именно это стало одной из причин, по которым в свое время шаманов истребили полностью.

Так вот, теперь, что касается духов-хранителей. Шаманы — это своего рода проводники между тремя мирами: миром природы, миром людей и собственно — духов. Они селились чаще всего в малонаселенной местности и договаривались с духами природы о защите и покровительстве. И духи защищали землю, на которой жили шаманы. После того, как шаманов не стало, некому стало поддерживать контакт с духами-хранителями и считается, что они ушли. Но я очень сильно подозреваю, что это не так и духи-хранители, вызванные однажды, по-прежнему, продолжают хранить землю, к которой их привязали.

— То есть, из всего, что ты только что наговорил, я так понимаю, что когда-то в Лупгрейфе или на земле, где впоследствии вырос город, жил шаман, который и привязал к этой местности духа-хранителя?

— Ага. Причем, это даже не догадка, это факт. Я отыскал старые летописи, в которых про это написано. Правда было все это очень и очень давно, но факт остается неизменным. И еще одно, что тебе надо знать. Духи-хранители редко проявляются без воли шамана. Сами по себе они не могут ничего, даже явиться в наш мир не могут. И в истории возникновения этого самого Лупгрейфа очень много белых пятен. В разных источниках, я нашел примерно одну и ту де легенду, что на небольшое поселение, название которого история не сохранила, напали волки и за несколько часов уничтожили практически всех, кто имел сомнительное удовольствие жить на этой земле. А владелец тех мест, пережив ночь террора, в отместку решил возвести на мертвой земле город, в чем и преуспел.

— Я сегодня тоже слышала эту историю. Он назвал город Лупгрейф и взял себе ту же фамилию. Два его друга вошли в долю и остались жить здесь, а теперь их семьи являются чем-то вроде местной элиты.

— Да, но это еще не все. В той истории, что произошла много лет назад, не все гладко. Не могу объяснить, но… волки, которые в несколько раз по размеру превышают нормальных зверей и подчистую вырезанное население — это как-то слишком смахивает на плохой фильм ужасов. Можно было бы предположить, что там постарались оборотни, но на них рассвет никак бы не повлиял, а в легенде говорится, что огромные звери просто растаяли с первыми лучами солнца. Я склонен предположить, что это все же были духи-хранители. Но дело в том, что сами по себе они никак не могли пройти в наш мир.

— Значит, их призвал шаман?

- Их уже давно никто не видел, и… — Ларкин замолчал ненадолго, а потом продолжил. — Я склонен считать, что там произошло что-то, что заставило духов-хранителей пройти сквозь призму миров. Не знаю, что именно это могло быть, но в некоторых старинных легендах говорится о том, что духи-хранители могут и самовольно приходить в наш мир, но лишь затем, чтобы бороться с огромным злом. Впрочем, вряд ли нам удастся точно выяснить, что именно там произошло на самом деле. В тех местах никогда не было магов, в наших хрониках нет никакого упоминания о Лупгрейфе или семьях, ставшими его основателями. А смертные… — Винс хмыкнул неодобрительно, — им нельзя доверять в полной мере, уж слишком они любят переписывать историю на свое усмотрение.

Возможно, Винс хотел сказать что-то еще, не менее важное, но в этот момент раздался стук в дверь, и я подпрыгнула от неожиданности, выронив телефон. Он ускакал куда-то под кровать. А у меня внутри все сжалось от страха — кто это решил появиться в моей комнатушке на ночь глядя? Сползав под кровать, в поисках телефона и прижав его к груди, словно он моя последняя защита и опора, я на цыпочках приблизилась к двери и приложила к ней ухо. Вот спрашивается, что я собиралась там услышать? Новый стук в дверь, заставил меня еще раз подпрыгнуть на месте.

— Госпожа Донел, откройте дверь. У вас горит свет, поэтому не стоит делать вид, что никого нет, — знакомый голос, и вот вроде бы мне стоило успокоиться и выдохнуть, а в груди почему-то появилось ощущение того, что ничего хорошего этот визит мне не принесет.