Глава 22

Глава 22.

В столице я просто выпала из жизни, перестала обращать внимание на то, что происходило вокруг, и лишь спала, иногда поднимаясь с кровати, чтобы по настоянию Джинал что-нибудь перекусить, а затем снова возвращалась в царство подушек и одеял. Я перестала реагировать на то, что происходило вокруг, практически перестала разговаривать и иногда плакала, но уже без истерик, тихо и только тогда, когда оставалась в одиночестве. Хотя и прекрасно понимала, что Лекс все равно знал о том, что путешествие в Лупгрейф и то, что случилось там, не прошло для меня бесследно. Но он не вмешивался, не пытался вытащить меня из кокона, в который, как мне казалось, я заворачиваюсь все сильнее и сильнее. Вероятно, решил дать мне время немного прийти в себя и пока не давить. За это я была ему благодарна. Как и за то, что он был рядом, не давил, не устраивал истерик или скандалов, просто был. Обнимал меня, прижимая к себе, успокаивал, если в том была необходимость. Давал мне возможность почувствовать себя нужной и разобраться в себе.

А мне нужно было это время, чтобы подумать, переосмыслить все, что произошло за последние дни и принять что-то для себя.

Джинал же этого не понимала. Они с капитаном как раз вернулись из путешествия, и она все время крутилась рядом, тормошила меня, пыталась заставить что-то делать, говорить, куда-то идти. Но в одном я была я ей очень признательна — она занялась судьбой Дениса.

Стоило тете узнать о том, что случилось с мальчиком за последние несколько лет, как она окружила его такой заботой и вниманием, так причитала над ним, что мне и самой иногда казалось, что бедный ребенок просто сбежит. Кажется, тетя даже начала искать его родственников.

Через три дня после возвращения из Лупгрейфа, спустившись утром вниз, чтобы пройти на кухню, я столкнулась с Лексом.

— Ты еще не ушел? — я немного потерялась во времени в последние дни, но обычно Лекс уходил еще до того, как я просыпалась. Сегодняшний день стал исключением.

— Нет, я ждал пока ты встанешь.

— Зачем?

— Сегодня похороны Джесси, думал, ты захочешь пойти.

На похороны пришло огромное количество народу. Наверное, я никогда не видела такого скопления стражей в одном месте. У Джесса была большая семья, очень большая, многие из его родственников служили в страже или в армии, пришли все наши однокурсники, кроме, конечно, Теда. Было много его сослуживцев. О нем говорили. Вспоминали, какой он был, как гордился тем, что стал стражем, как мечтал о том, чего уже никогда не будет.

Госпожа Джованна, мама Джесси, плакала не переставая. Его отец, постарел лет на десять и почти не мог передвигаться без поддержки старших сыновей — Джесс был третьим из пяти.

Не знаю, как бы я выдержала все это, если бы рядом все время не было Лекса. Я чувствовала его поддержку, его присутствие, и… нет, мне не становилось легче, но я была уверена, что смогу выдержать.

Традиционная часть подошла к концу, на поминки я ехать не собиралась, слишком еще была свежа рана, да и уверенности в том, что смогу выдержать и не сорваться, если честно, не было. Потому поговорить с госпожой Джованной и отдать ей последнее, что осталось от ее сына, я решила прямо сейчас.

Шепнув Лексу, чтобы подождал, я направилась к высокой, все еще стройной женщине, закутанной во все черное.

— Госпожа Джованна.

Она обернулась, окинула меня слегка затуманенным взглядом опухших от слез глаз.

— Лиза, я рада, что ты смогла найти время и…

— Госпожа Джованна, — укоризненно произнесла я.

— Прости, детка, — она назвала меня так, как на протяжении нескольких лет называл ее сын и внутри что-то оборвалось. Слезы сами потекли из глаз.

— Я… простите, — горло сжалось и говорить было все труднее, но после нескольких вдохов, я все же смогла произнести то, для чего подошла. — Вот возьмите, — я вложила в ладонь матери Джесси круглую металлическую бляху. — Это принадлежало Джессу и я хочу вернуть вам. Так будет правильно.

Женщина опустила глаза, рассматривая свою ладонь и то, что я туда положила, а в следующую минуту, уже рыдала у меня на груди. Мне ничего не оставалось, как бережно обнять ее, пытаясь успокоить. Она пришла в себя сама. Нет, не успокоилась, но рыдания затихли, и госпожа Джованна отстранилась от меня, вытирая глаза.

— Пусть это останется у тебя, — твердо произнесла она и, взяв мою руку, вложила бляху обратно. — Я знаю, что вы для него сделали. Знаю, что если бы не твой жених, мы бы так и не узнали, что случилось с моим мальчиком. Спасибо тебе за него. Спасибо, Лиза. Мне очень жаль, что у вас ничего не вышло, но, наверное, это и к лучшему. Береги себя.

И с этими словами она развернулась и слегка пошатываясь пошла дальше. К ней тут же подскочили родственники, стремясь поддержать и помочь дойти до машины, а я осталась стоять посреди быстро пустеющего кладбища и хлопать глазами.

Только сейчас я поняла, что по возвращении из Лупгрейфа полностью отрешилась от происходящего вокруг, совершенно перестала интересоваться жизнью, замкнулась в себе и лелеяла свое горе. Пора выбираться из своего кокона и продолжать жить. Стоит поинтересоваться тем, как продвигается расследование в Лупгрейфе, что там с Денисом и поиском его родных, да и амулет, снятый с шеи мертвого Ноя Де Вила тоже ждет своего часа.

А дома меня ждал еще один сюрприз. Приехал Ларкин.

Мы сидели в гостиной на полу, прислонившись спиной к дивану, и молчали. Нам было о чем поговорить, что рассказать друг другу, но не хотелось нарушать иллюзию безмятежности и спокойствия. С приездом Винса я почувствовала себя намного более уверенно, и появилось стойкое ощущение того, что теперь, когда мой напарник и спутник в приключениях и изысканиях, наконец-то, рядом, все закончится хорошо. А в том, что еще ничего не закончилось, я была уверена.

Лекс впрочем тоже придерживался того же мнения и даже несколько раз повторил, что нам стоит сидеть тише воды, ниже травы и никуда не ввязываться, по крайней мере без его непосредственного участия.

Я улыбнулась, вспоминая сцену, что произошла в этой самой комнате всего какой-то час назад, когда мы с Лексом вернулись с похорон Джесси.

Увидев в гостиной Ларкина, беззаботно дрыхнувшего, развалившись в кресле, я не сдержала счастливого крика:

— Ларкин! — мой вопль произвел эффект разорвавшейся бомбы, заставил не только Винса проснуться и подскочить на ноги, испуганно озираясь по сторонам, но даже Лекс вздрогнул от неожиданности и выпустил меня из объятий, чем я и воспользовалась, метнувшись к приятелю.

Ларкин подхватил меня практически в полете, обнял и прижал к себе, с несвойственной для него силой и горячностью. А я, уткнувшись носом ему в грудь, счастливо вздохнула — ощущение правильности происходящего и абсолютная уверенность в том, что вот теперь-то все на самом деле будет хорошо, прочно засела где-то внутри и уже никуда не хотела исчезать.

— Ты в порядке? — шепотом поинтересовался Винс, прижимаясь щекой к моим волосам.

— Я буду в порядке, — так же шепотом ответила на его вопрос.

— Я очень переживал, когда узнал о том, что на самом деле там происходило, пытался дозвониться и все рассказать, предупредить, попросить убираться оттуда, как можно скорее, но ты не брала трубку.

— Я жива, и это главное.

— Как мило, — язвительный голос Лекса заставил нас обоих вздрогнуть и обернуться.

Мой дракон стоял у входа в гостиную, прислонившись плечом к косяку и, на первый взгляд, его поза была расслабленной, но черные глаза подозрительно сузились. Я прислушалась к себе и не почувствовав никаких опасных эмоций, исходивших от Лекса, проказливо улыбнулась. Мне ответили легкой полуулыбкой и черные глаза тут же принялись заново сверлить Ларкина.

— Я закончил со всем в Лупгрейфе, — отчитался Винс, выпуская меня из объятий. — Ройс все еще там, но уже скоро вернется.

— Я знаю, — Лекс оттолкнулся от косяка, подошел к нам, демонстративно прижал меня к себе, и, склонив голову, чмокнул в нос. — Никуда не лезть, ничего не расследовать, вести себя тише воды, ниже травы, — приказным тоном, произнес он и тут же добавил, — по крайней мере, без меня.

И после этого он отбыл по своим делам, оставив нас с Ларкиным дома, как нашкодивших детишек. Обижаться я пока не спешила. Нам с Винсом о многом надо поговорить и многое прояснить, но пока это все можно отложить.

— Знаешь, — тихонько произнесла я, нарушая установившуюся тишину в комнате. — Я все время думала о том, кого они похоронили под видом Джесси.

— Лиза, — простонал Ларкин, меняя положение и вытягивая ноги.

— Нет, правда. Эграш не оставили следов, а…

— Не думай об этом. Просто не думай. Я знаю, что забыть будет непросто, но… не стоит зацикливаться на том, чего ты уже не можешь исправить. Виновные понесли наказание, справедливость восторжествовала. Живи дальше.

— Это проще сказать, чем сделать.

— Знаю, но… можно ведь переключить себя на решение более сложной задачки, разве не так? — и он интригующе блеснул глазами в мою сторону.

Я подобралась, подтянула колени к груди, поерзала, устраиваясь поудобнее, и только после этого, произнесла:

— Рассказывай, что нарыл.

Рассказ Ларкина, как это ни прискорбно, касался непосредственно Лупгрейфа и проводимой там операции зачистки.

— Это просто кошмар, — Винс расхаживал по комнате, отчаянно жестикулируя. — Никогда бы не подумал, что простые смертные способны на нечто подобное. Даже маги, со всей нашей историей, в которой достаточно грязных подробностей, ни за что бы не додумались травить своих же соплеменников.

— Угу, — все, что могла произнести в ответ я. Было не очень интересно выслушивать подробности того, что происходило в Лупгрейфе на протяжении последней сотни-другой лет.

— Ты даже представить себе не можешь, как хитро они там все это проворачивали. Во-первых, представители семей-основателей занимали самые ответственные посты в администрации города и могли повлиять на решение любого вопроса. Да что там повлиять! Они и решали, что и как сделать. Все эти свидетельства о смертях по естественным причинам — ни что иное как обычное заметание следов. Ты не поверишь, но если им не удавалось найти никого со стороны, то проводилась жеребьевка, по результатам которой жертва выбиралась из числа жителей.

— Вот как? — вяло отозвалась я, лишь для того, чтобы поддержать разговор, но Ларкин в этом и не нуждался. Слова лились из него рекой и на какое-то мгновение мне показалось. Что не столько осуждает предприимчивых жителей Лупгрейфа, сколько восхищается их изобретательностью.

— Вот так. И ты не представляешь, что следующей жертвой должна была стать та самая женщина, труп которой ты обнаружила возле своей машины. Именно на нее указала жеребьевка, но Айрис Шолор переиграла в этом вопросе всех. Она проткнула шины твоей машины и покончила с собой, таким образом, избавив себя от участи жертвы и назначив новую.

— Так она все-таки покончила с собой? — пожалуй, это была единственная новость для меня. Правда, стоит отметить, что меня мало интересовала судьба этой несчастной.

— Да, совершенно точно. Но не удивительно, что ты не заметила этого сразу. Она выпила снотворное, очень большую дозу, вот ее и накрыло.

Мы замолчали на какое-то время. Винс прекратил расхаживать по комнате и уселся в кресло, вытянул длинные ноги и, кажется, полностью погрузился в собственные размышления. Я же раздумывала над причудами судьбы. Если бы Айрис Шолор не захотела вот таким нетривиальным способом избежать незавидной участи, вполне возможно, что я бы тоже никогда не оказалась в роли жертвы чокнутых охотников. Не познакомилась бы с Ноем де Вилом и не узнала бы об эграш. Кстати, о них.

— Что удалось узнать о Ное Де Виле? И откуда в Лупгрейфе стая эграш?

Ларкин усмехнулся, показывая таким образом, что он вовсе не поглощен собственными мыслями, а быть, может, именно этого вопроса он от меня и ждал.

— Зришь в корень, подруга, — подмигнул мне менталист. — Это самое интересное из всего, что мне удалось узнать в этом забытом всеми богами и людьми, городке.

— Даже так? — я удивленно округлила глаза. — Рассказывай.

— Ну, начнем с того, что кровной связи между мэром города и его старшим сыном Ноем не было.

— Ого!

— Угу. Кто был папочкой твоего знакомого, мне узнать не удалось. Но, сомнений в том, что это был именно маг, нет никаких. В Лупгрейфе нет больше никого из сверхъестественных созданий, тебе повезло столкнуться с единственным, кто обладал хоть каким-то даром.

— Еще шериф, — вставила я свои пять копеек, но Ларкин отмахнулся от моих слов.

— Шериф шаман и, если уж рассматривать ситуацию под таким углом, то он никак не маг и к сверхъестественному населению отношение имеет косвенное. Он ближе к ведьмам, а они… ну ты и сама знаешь про них достаточно. А вот де Вил… — Винс замолчал на мгновение, раздумывая о чем-то, но вскоре продолжил. — Де Вил — маг, но узнать, что за дар у него был, не удалось, а значит, мы, скорее всего никогда не узнаем, к какому семейству он мог бы принадлежать. В принципе, это, наверное, было бы не важно, если бы не эграш.

— Так что там с эграш? — поторопила я приятеля. Зная Ларкина, можно было с уверенностью ожидать от него подробной лекции на тему магического родства, с подробным описанием дара каждой из известных ему семей. А мне совершенно не хотелось слушать об этом.

— Пока не известно, что с эграш. Но, сам Ной уехал из родного города лет в восемнадцать и долгое время никто особо не знал, где он и что с ним. Затем, шесть лет назад, он вернулся, выкупил землю, на которой стоял тот охотничий дом и, презрев ожидания своего семейства, открыл автомастерскую.

- Он говорил о том, что не сошелся с родней во мнениях, чем именно ему заниматься, — подтвердила я, — правда, я думала, что это имеет отношение к мастерской, а не разведению полуразумных существ.

— Все может быть, — кивнул Ларкин. — Как во все это вписывается преподобный, я так и не понял. Но, он замешан не только в охоте, хотя последнее время, почти не принимал участия в ней. Но он содержал что-то вроде лагеря, где жили около десятка детей, разного пола и возраста. Время от времени, эти дети куда-то исчезали, но их ряды пополнялись за счет детей горожан. Что именно этот старый извращенец делал с детьми, я могу лишь догадываться.

Меня передернуло после этих слов. Перед глазами стала картинка полутемного помещения, в котором стеклянной стеной от общего зала отделялся вольер с эграш.

— Лиза, давай ты сейчас не будешь снова думать об этом, — Винс осторожно приблизился и погладил меня по плечу. Только сейчас я поняла, что плачу. Слезы сами полились из глаз, стоило мне лишь на мгновение предположить, как именно преподобный Лупгрейф мог использовать детей.

— Почему никто не пытался уехать из этого города? — всхлипнув, я вытерла глаза и посмотрела на Ларкина.

— Почему не пытались? — невесело в этот раз улыбнулся Винс. — Откуда ты думаешь, там столько смертей от естественных причин? Те, кто не участвовал в охоте, являлись своеобразной дичью. Не так уж и часто, этим тварям удавалось подловить кого-нибудь в окрестностях.

Я еще раз всхлипнула и Ларкин, которого, видимо, напрягала вся эта сырость и возможность утонуть в моих слезах, поднялся на ноги и снова забегал по комнате.

— Если мы хотим выяснить, где именно пропадал Ной Де Вил, то стоит хорошенько покопаться в его биографии. Возможно, именно это поможет нам узнать, кто стоит за ним и за разведением эграш.

— Не уверена, что хочу это знать, — я покачала головой и тоже поднялась на ноги, но вместо того, чтобы следовать за Винсом, опустилась на диван. — Хочу забыть и про Лупгрейф и про то, что там происходило. Все уже закончилось и слава всем богам.

— Ну, ну, — покивал головой Ларкин. — Я взял и поверил. Хочешь сказать, что тебе не интересно, кто из магических родов стоит за всеми убийствами, с которыми мы с тобой столкнулись за последние полгода? Что тебе не интересно, кто стоит во главе этого заговора, и ты вот совсем ни капельки не волнуешься, что кто-то сильный уже почти готов выпустить в этот мир что-то не менее сильное и опасное?

— С чего ты взял, что все это взаимосвязано? — слезы высохли сами собой, а вот рассуждения Винса заставили задуматься. — Это все вообще может быть никак не связано.

— Да ну? — всплеснул руками менталист и уставился на меня с ехидством во взгляде. — Серьезно? И две последние в нашем мире стаи эграш вот вообще никак между собой не связаны? Правда? Готова подписаться под этим?

— Нет, — я уже перестала разводить сырость и теперь с интересом посмотрела на Ларкина. — Я уверена, что все это связано. Точно также, как и мои видения. И Елена говорила, что это все не просто так.

— И? — Ларкин выжидающе посмотрел на меня.

— Надо поговорить с Алирой. Есть кое-какие догадки.

— И ведьма может с этим помочь?

Я кивнула и полезла в карман за телефоном, намереваясь позвонить подружке Ройса. К тому же, сам оборотень пока в Лупгрейфе, Лекс, скорее всего, занят по самую макушку, и ему пока не до меня, а если я смогу удержать свои чувства и эмоции, он и вообще не узнает о том, что я куда-то там еще влезла. Все складывается таким образом, что никто не помешает поговорить мне с белокурой ведьмочкой. А Ларкин, если что, прикроет. Да и потом, он — умный, может тоже до чего-нибудь додумается.