Глава 25
Я стояла в огромном зале, освещенном тысячей свечей. Мраморные колоны, поддерживающие потолок, высокие стрельчатые окна, развешенные по стенам зеркала, отражающие сотни присутствующих. Шум, звуки музыки, смех. А я чувствовала себя совершенно одинокой. Всеми забытой, никому не нужной. Но это не печалило и не волновало. Куда больше сейчас мои мысли занимал Он.
Высокий, темноволосый, поразительно красивый, с этой складкой между бровей, которая делала его притягательное лицо, серьезней, с легким прищуром серых, словно осеннее небо глаз, которые могли пронзить насквозь или согреть, подбодрить…
Я любовалась им, мое сердце замирало от восторга. Мысли уносились куда-то вдаль, душу переполняла нежность и любовь.
Вот он обернулся и принялся осматривать зал, как рачительный хозяин он должен был лично убедиться в том, что на этом приеме никто не скучает, что никого не обошли вниманием многочисленные слуги, что нигде не назревает конфликт, что все идет, как и задумано. Он смотрит серьезно, его глаза не выражают никаких чувств, но я знаю… знаю, как больно они могут ранить, когда он смотрит с неодобрением, и как нежно согреть…
Вот его взгляд останавливается на мне, губы складываются в вежливую улыбку. А потом… потом все изменилось, как по волшебству.
Серые глаза перестали быть холодными и отстраненными. В них зажглись такие чувства, что у меня сжалось сердце, а затем оно унеслось вскачь, словно вознамерилось выскочить из груди… глупое…
Ноги подкосились, и я почувствовало, как душу затопила теплая нежная волна счастья. Он меня заметил, он смотрит на меня с любовью, нежностью, со страстью, равной которой еще никто никогда не испытывал за миллионы лет жизни в этом мире…
И снова удар. Он смотрит не на меня. Я резко обернулась и заметила ее.
Она прекрасна. Равных ей нет и никогда не было. С ней никто не сможет сравниться даже через тысячу лет. Не очень высокая, темноволосая, с изумительно ровной кожей, которой завидуют все женщины, что когда-либо видели ее, правильными, нереально гармоничными чертами лица, черными, как омуты самой Тьмы, глазами. Она замерла на пороге, осматриваясь по сторонам, и мне не надо было оборачиваться, чтобы понять в какой момент их взгляды встретились.
В черных, глазах женщины вспыхнули яркие огни, ее губы раздвинулись в улыбке и она не пошла — поплыла навстречу ему. И я вместе с сотней остальных присутствующих в этом зале замерла, наблюдая за ними.
Они встретились почти в самом центре, и на мгновение я заметила, что от этой пары исходит сияние. Настолько яркое, что стало больно глазам, настолько чистое, что, казалось бы, тот, кто хоть единожды увидит их, навсегда почувствует себя приобщенным к чему-то необыкновенному, светлому, возвышенному. И мне бы вместе с остальными замереть от восторга, наблюдая за ними. За этими двумя, кто справился со всеми невзгодами, кто вопреки всему не предал свою любовь.
Ради того, чтобы назвать ее своей, он, мой любимый, уничтожил немало наших соплеменников, обуздал драконов, навсегда покорил непримиримых и могущественных инкубов, поставил на колено оборотней. Ради нее… не ради меня…
И от этой мысли становится больно. Горечь заполнила все мое существо. Боль распространилась по телу волнами, я искусала губы до крови, чтобы не завыть в голос, чтобы ничем не выдать своих чувств… не сейчас… не здесь…
***
Темно… холодно… где-то неподалеку вспыхивают огни… я лежу на земле, мокрая трава касается лица… все тело затекло… слабость… боль…
Но мне необходимо встать. С трудом удалось приподняться на согнутых в локтях руках… руки… сильные… мужские… на пальце кольцо… знакомое кольцо… родовой перстень.
Мне нужно туда, где идет бой, где раз за разом мелькают вспышки. Темные маги не сдаются. Они отчаянно защищаются. Не желают отдавать то, что веками накапливали… Шалисса… она где-то там.
Я с трудом поднялась на ноги, меня шатает, но я упорно продвигаюсь вперед. Шаг за шагом преодолеваю расстояние, отделяющее меня от битвы. Деревья расступились передо мной, открывая вид на покореженное поместье. На пути встречаются тела погибших. Стоило бы посмотреть, кто из них кто, но сил наклониться я в себе не нахожу.
Еще несколько шагов и передо мной возникает фигура. Вспышка озаряет смуглое лицо, копну темных волос… Шалисса…
— … в порядке… не сдаются… погибших… — в ушах нарастает гул, я почти ничего не слышу, но пытаюсь отодвинуть ее с дороги и пройти дальше. Мне нужно попасть туда. Очень нужно.
Дверь открывается. На пороге застыла женщина. Высокая, ее черные волосы покрывалом укутывают плечи, темные глаза прищурены, правая рука поднята. Она готова нападать.
Словно во сне готовлюсь запустить в нее заклинанием.
— Хватит Джим. Просто дай мне уйти. Это все не имеет ко мне никакого отношения. Хольгеры не выступают против совета. Это не моя битва и я не хочу проливать свою кровь за кого-то.
— Да что ты? — язвительный голос заклинательницы долетает до моего сознания. — Это дом твоего жениха и ты вот так просто собираешься уйти? Бросишь его на произвол судьбы? Ты ли это, Айя?
— Я не спрашивала твоего мнения, — девушка высокомерно задрала подбородок. — Здесь и сейчас я разговариваю с равным мне. С темным магом, а не… — и она презрительно скривила губы.
Я слышу, как за спиной судорожно выдыхает Шалисса. Она едва сдерживается, чтобы силой не ответить на грубость, но мне не хочется этого допускать. Это дом моего брата, передо мной стоит его невеста… бывшая невеста, судя по всему…
— Уходи, — отхожу в сторону, давая дочери рода Хольгеров пройти.
***
Картинка изменилась. На этот раз все было совершенно иначе. Не так, как в предыдущие разы. Я больше не смотрела в прошлое глазами других, теперь я незримо присутствовала там. Все видела, слышала, но не могла чувствовать эмоции тех, за кем наблюдала, не воспринимала их мысли, как свои… я просто была рядом с ними, словно просматривала кадры на телеэкране.
***
Кабинет. Ярко пылает камин, за столом в кресле сидит девушка. Молодая, очень красивая, надменная. Она небрежно перебирает тонкими пальцами прядь собственных темных волос.
Напротив нее стоит Шалисса. Заклинательница злится, с ненавистью поглядывая на свою собеседницу.
— Я знаю, что ты унесла записи из дома Сольвейгов, — говорит Шалисса. — Верни их.
— С чего ты так решила? — девушка в кресле не смотрит на заклинательницу, она по-прежнему теребит кончики своих волос.
— Хватит, Айя! На этот раз ты перешла все границы. Верни записи Сольвейгов и я, возможно, закрою глаза на то, что Хольгеры проводят запрещенные ритуалы и…
Айя засмеялась, запрокинув голову, заставив тем самым Шалиссу поморщиться.
— Глупая, — отсмеявшись, произнесла девушка. — Хольгеры не принимают участия в вашей войне с темными. Мы по другую сторону и Совет никогда не позволит…
— Я говорю от имени Совета, — перебила ее Шалисса. — одно мое слово и от всего вашего рода не останется и следа. Ты этого хочешь?
— У тебя нет такой власти. Виктор никогда не будет петь под твою дудку. Ты всего лишь… одна из многих. Ты — не она, Шалисса… у тебя никогда не будет Ее власти… ни над миром, ни… над этим драконом.
На красивом смуглом лице заклинательницы отразилась боль, глаза ее подернулись дымкой, но молодая женщина быстро взяла себя в руки и, откинув темные локоны за спину, произнесла:
— Так или иначе, но пока я занимаюсь зачисткой, ты не можешь быть уверена в том, что выбор не падет на ваш род, — Шалисса приблизилась к столу и, положив руки на столешницу, склонилась вперед, глядя на собеседницу. — На что ты готова пойти ради сохранения собственного рода?
Айя молча всматривалась в глаза заклинательницы, затем резко отстранилась от нее и встала. Она вышла из-за стола и прошлась вдоль шкафов, заставленных книгами сверху донизу, провела тонкими пальцами по корешкам, о чем-то раздумывая, затем вытащила тонкую книжицу в ярком переплете.
— Ты хотела получить то, что я забрала в доме Сольвейгов? — холодно произнесла она. — Держи. И убирайся из моего дома.
Шалисса выхватила книжку из рук девушки, жадно всмотрелась в обложку и подняла на свою собеседницу удивленный взгляд.
— Легенды? Ты издеваешься надо мной?!
— Что поделаешь, — пожала плечами Айя. — Я люблю старые сказки, мне их мама в детстве читала.
***
В себя я пришла резко. Меня выбросило из видений.
Попыталась пошевелиться и… не смогла двинуть даже пальцем. Паника стала медленно подниматься из глубины сознания, охватывая все мое существо. Я не чувствовала собственного тела! Совершенно! Что со мной случилось?
Воспоминания стали накатывать волнами. Яркие картинки произошедшего мелькали перед глазами, а я никак не могла усмирить дикий стук сердца. Страх, какой-то животный ужас захватывал меня с головой, не давая мыслить здраво.
Что сделала со мной Вилар? Зачем?
Я снова и снова пыталась пошевелить рукой, пальцами ног, повернуть голову, но у меня ничего не получалось и от этого становилось еще страшнее. Воображение рисовало ужасные картинки того, что могло со мной произойти. Казалось, что я лишилась тела, потерялась где-то в темноте и сейчас плаваю в невесомости.
Где-то недалеко раздался странный звук, заставивший меня вынырнуть из того моря отчаяния в которое я все глубже и глубже погружалась. Определить, что именно это был за звук, у меня не получилось, и я стала с еще большей силой пытаться пошевелиться. И снова все бесполезно. Я не чувствовала собственного тела. Не могла даже повернуть голову или поднять руку.
«Так, Лиза! — попыталась разговаривать сама с собой, иногда это помогало мне собраться с мыслями. — Надо сосредоточиться. Взять себя в руки. Открыть глаза и посмотреть, где ты находишься».
Не могу сказать, что подобные мысленные разговоры и увещевания сильно помогли, но я и в самом деле стала успокаиваться, попыталась выровнять дыхание. Прислушалась к происходящему.
Странный звук повторился. Что-то непонятное: то ли всхлип, то ли хрип… не могу определить. А еще сквозь плотно сжатые веки я видела отблески пламени. Огонь? Тогда должно быть тепло. А мне холодно. Очень холодно…
Вот оно! Чувствительность возвращается. Я начинаю чувствовать, как пронизывающий до костей холод, ледяной волной разлился по всему телу, сковал все мои члены, словно парализовал.
Я снова прислушалась. Тишина. Не слышно ни потрескивания костра, ни того странного звука, что уже два раза слышался мне.
Очень осторожно, с огромным трудом, словно совершая что-то непосильное, я приподняла веки.
Высокий потолок, обшитый деревянными балками, весь испещренный какими-то символами, иероглифами, картинками непонятного мне назначения. Ларкин что-то когда-то рассказывал про руны и магические письмена, даже обещал научить меня, объяснить и показать, как надо правильно вливать силу в рунное письмо.
В этот момент я как никогда пожалела о том, что мой уровень силы еще слишком невелик. Все, что я могу — это швыряться голубенькими молниями… могла… сейчас же, я не ощущала своего дара. Совсем.
Впрочем, это и не удивительно, учитывая, что и собственное тело я тоже не ощущала. Очень осторожно, прикладывая неимоверные усилия, попыталась повернуть голову влево, как раз в ту сторону, откуда в третий раз раздался всхлип. На этот раз я его отчетливо услышала. Там кто-то был и вполне возможно, этому кому-то было еще хуже, чем мне, хотя такое и маловероятно.
Посмотреть не удалось, но зато начала возвращаться чувствительность. Холод и миллионы мелких иголочек пронзили все тело. Я едва не застонала от боли, но вовремя успела сдержаться. Не стоит раньше времени показывать всем, что я пришла в себя. А потому прикрыла глаза и, прислушиваясь к происходящему вокруг, принялась разминать затекшее тело. Медленно, очень осторожно, сжимая челюсти так, что едва не крошились зубы, я шевелила босыми пальцами на ногах, пыталась сжать кулаки, кусая губы, едва сдерживая стоны, шаг за шагом.
Онемение проходило. Медленно, принося с собой отвратительное чувство, но оно проходило, и скоро я уже могла повернуть голову.
Лучше бы я этого не делала!
В нескольких шагах от меня, к стене была прикована Алира. Ведьмочка была полностью обнаженная и лишь только светлые волосы закрывали грудь и спускались до бедер. Голова ее была опущена, запястья, израненные грубыми кандалами, окровавлены, и мне показалось, что я слышу, как тяжелые капли крови, срывающиеся с них, глухо ударяются о каменный пол.
С трудом, превозмогая онемение и неприятные ощущения в теле, я приподнялась на локтях и попыталась позвать Алиру по имени. Она была жива — мне очень хотелось в это верить.
Но из пересохшего горла вырвался лишь слабый хрип, который я сама расслышала с трудом.
Алира дернулась и приподняла голову. Она была бледна, на щеке ярким пятном выделялась царапина, цвет которой резко контрастировал с бледность кожи, а глаза… Я испугалась, когда она сфокусировала на мне взгляд. И так чересчур светлые, теперь они стали практически белыми и не выделялись на фоне белков, лишь черные точки зрачков зловеще поблескивали, придавая ведьмочке пугающий вид.
Алира дернулась и застонала. Она открывала рот, пытаясь что-то сказать мне потрескавшимися губами, но из ее горла вырывался лишь слабый хрип.
Меня затрясло. От страха, от ненависти и отвращения к тому, кто смог сотворить нечто подобное. Зачем? Кому это понадобилось?
Лекс! В этот момент я как никогда радовалась нашей с ним эмоциональной связи. Я знала, что он чувствует меня, знает, что сейчас мне страшно и больно, и он придет. Спасет. В очередной раз.
Нет! Я тряхнула волосами и застонала от боли, пронзившей тело. Он все время меня спасает, все время приходит на помощь и рискует собой из-за меня. И сейчас, мне не стоит сидеть здесь и ждать, пока мой дракон в очередной раз придет на помощь.
Шатаясь, и то и дело, поскальзываясь, я кое-как смогла приподняться и встать на колени. Меня повело в сторону и, не удержавшись, я ощутимо приложилась о каменный пол, но все же, закусив губу так сильно, что во рту появился привкус крови, смогла снова встать на четвереньки и даже кое-как доползти до того места, где висела Алира.
Только теперь я заметила, что стена, к которой была прикована ведьмочка, разрисована какими-то символами и линиями. Мое сердце рухнуло куда-то в желудок — я уже однажды видела эту пентаграмму. Один раз, я уже рассматривала точно такие же рисунки и даже побывала в центре этой фигуры, пока одна полусумасшедшая ведьма пыталась провести надо мною обряд. Теперь в том же положении оказалась Алира.
Цепляясь за стену, встала на ноги и потянулась к кандалам, на которых висела ведьма. Как именно я собиралась ее освободить, в тот момент не думала, даже мысли не допускала, что голыми руками, не имея ключей, не смогу помочь.
Алира наблюдала за мной, слегка приподняв голову, она шевелила потрескавшимися губами, пытаясь что-то сказать, но из пересохшего горла вылетали лишь нечленораздельные звуки.
Перестав тянуть за металлическое кольцо, прочно вделанное в каменную стену, я, держась одной рукой, развернулась, прислонившись к влажному холодному камню. Так у меня ничего не выйдет, надо искать ключи и выбираться отсюда. Как можно быстрее.
Оглядевшись по сторонам, так и не придумала, что можно использовать. Помещение, в котором нас заперли, было совершенно пустым. Просто каменный мешок, стены, пол и потолок которого разрисованы слабо мерцающими символами. В углу располагалось, что-то наподобие очага в котором горел огонь, освещая все вокруг неровными всполохами. Здесь не было ни мебели, ни каких-либо других вещей.
— Лиза, — слабый шепот Алиры долетел до меня, заставив обернуться. — Ты должна… — говорить ей все еще было трудно
— Я сейчас что-нибудь придумаю. Мы выберемся отсюда, обещаю. Я тебя вытащу.
Несмотря на то, что это обещание выглядело жалко, мне нужно было сказать ей что-то подобное. Даже не столько для того, чтобы подбодрить ведьму, сколько для того, чтобы самой не пасть духом. Мне нужно было что-то, за что можно было уцепиться, что-то ради чего стоило бы двигаться дальше, потому что в данный момент, выхода я не видела.
— Нет, — Алира мотнула головой, отчего светлые волосы, слегка хлестнули ее по лицу, — отсюда не выбраться…. ты должна… убей меня.
— Что? — я задохнулась от возмущения, повернувшись к ней лицом. — С ума сошла?!
— Еще нет, — слабо улыбнулась пересохшими губами ведьма, — но если она проведет ритуал и отберет мой дар, а затем и твой, никто ничего уже не сможет сделать. Она вернется. И на этот раз, ее будет уже не остановить.
— Кто она? Марсия? Вилар? Что ты знаешь?
— И Марсия, и Вилар лишь орудия в ее руках. Всего лишь тело. Все намного хуже.
— Зачем ей нужна твоя сила?
— Я ведьма, — шепотом произнесла Алира. — Мой дар — это дар самой жизни. Способность возрождать. А ты… заклинательницы всегда были ценны.
— Я не заклинательница! — в этом восклицании слилось все мое торжество, вся вера в то, что еще ничего не закончено. Что, ошибившись с моим даром, неведомая она… что? Отступит? Отпустит меня?
— Это уже не играет роли, — прохрипела Алира. — Ты здесь.
— Я не понимаю, — замотала головой и едва сдержалась, чтобы не застонать от накатившей слабости.
— Все просто. Она хочет вернуться. И использует для этого любые средства. Ее ничто не остановит. И никто.
Я закрыла глаза всего на миг. Для того чтобы собраться с мыслями, чтобы, наконец, понять, что происходит.
Перед глазами проносились картинки прошлого. Моего прошлого. Мне вспомнился Энрике Сорель, который перед смертью кричал что-то о том, что вернется. Что Она вернет его, и он сможет отомстить. Кто Она? И как вернет? Как можно вернуть человека с того света? Ну, ладно, пусть не человека, но все равно. Из-за грани не возвращаются — это было первое, что заставили меня выучить. Нельзя умереть, а затем просто взять и снова ожить. Даже Елена, Хранительница самой Тьмы, попав в межреальность, не могла вернуться.
И тут же память услужливо подкинула воспоминания о разговоре с Ларкиным. Еще перед моей поездкой в Лупгрейф, Винс говорил, что нашел в архивах драконов описание ритуала, очень древнего, темного, уже забытого. Это был ритуал возрождения. И, кажется, Ларкин что-то упоминал о том, что как минимум однажды, этот ритуал был приведен в действие.
Я распахнула глаза и посмотрела на ведьму. Алира не шевелилась, она висела, прикрыв глаза и опустив голову.
— Древний темный ритуал возрождения? — тихо спросила я у нее. — Она собирается использовать знания, которые уже несколько тысячелетий назад считались утерянными?
Алира вздрогнула и приподняла голову. И я внутренне содрогнулась, в очередной раз, встретившись с ней взглядом. Практически белые глаза лишь с черной точкой зрачка, казалось, выворачивали меня наизнанку.
— Темный? — усмехнулась ведьма. — Нет. Это наш ритуал. Ведьминский.
Я удивленно вскинула брови. Ведьминский ритуал? Но… ведьмы не обладают даром и не имеют магического резерва. Их сила в том, что они могут взаимодействовать с силами природы. Или я не все знаю о ведьмах…
— Это было на заре времен, — начала Алира и я затаила дыхание. — В то время мир был совсем другим. Более безжалостным, более непримиримым. Тогда шла война… — она замолчала на какое-то время, закрыв глаза, но затем снова продолжила говорить. — Драконы, говорят, в те времена еще могли оборачиваться. И вот однажды, предводитель драконов вступил в неравную схватку со своими врагами. Хотя… разве существует хоть кто-либо способный сравниться с драконами по силе и мощи?
Я не знаю, ждала ли Алира ответа на свой вопрос, но мне нечего было ей сказать. Говорить о драконах или Лексе сейчас не было смысла. К тому же, эту легенду я уже слышала от Ларкина. Но, кажется, ведьма задалась целью рассказать мне свою версию. Пусть так. Пусть говорит, может быть, это продержит ее в сознании.
Я перевела взгляд на Алиру. Ее глаза затуманились, она смотрела куда-то сквозь меня и продолжила говорить, а я решила в это время обследовать помещение, в котором мы оказались. Ведь как-то нас доставили сюда, значит, где-то должна быть дверь. Надежды на то, что она будет не заперта, не было, но хоть какое-то движение. Стоять на месте и ждать пока кто-нибудь нас спасет, не хотелось.
— Дракона предали, — тем временем, продолжала свой рассказ ведьма, — его убили, объединившись. Но у него была жена. Сильная, как и ее муж. Могущественная, практически непобедимая. Именно из-за нее впоследствии стали уничтожать заклинательниц пока они еще не вошли в силу. Узнав о смерти мужа, она сравняла с землей не один город, от ее слова погибла не одна сотня магов и других созданий. Но таким способом она не могла вернуть своего дракона.
Слушая рассказ ведьмы, я методично ощупывала каменные стены в поисках двери или хоть какого-нибудь выхода. Пока все было глухо. Либо телепорты все же существуют, хоть мне все в один голос твердили о том, что перемещение во времени и пространстве — это выдумки наравне с вампирами и демонами. Либо же вход в эту камеру замаскирован с помощью магии. И это уже плохо, потому что в последнем случае, я его точно не отыщу. А если все же у меня и получится, то вскрыть магические замки я не способна. Я даже сигнализацию в доме Лекса активировать не в состоянии, потому что уровень моего дара не стабилен.
— И тогда древняя заклинательница решилась на отчаянный шаг, — ведьма не сдавалась в своем желании рассказать мне старую легенду, — она пошла к ведьмам.
Вот после этих слов, я вздрогнула. В версии, рассказанной Ларкиным, этот момент звучал несколько иначе.
— Зачем? — не сдержала я любопытства, поворачиваясь лицом к Алире. — Чем ведьмы могли помочь? У вас же нет магии.
— У нас есть сила, которая несравнима с магией. Сила, что дана нам самой природой. Это нечто совсем иное, не такое как у вас. Мы можем повернуть вспять естественные процессы всего живого, можем уничтожить саму жизнь, если захотим, — произнося всю эту тираду, ведьма понижала и понижала голос, пока совсем не стала шептать, — а можем возродить ее в том, что уже не живет.
По коже пронеслись табуны мурашек. Я поежилась и обхватила себя руками за плечи. Поиски выхода были отложены.
— Разве такое возможно? — вторя Алире, я тоже перешла на шепот. — Разве можно воскресить то, что уже мертво? Вернуть душу из-за грани?
— Я многие годы думала, что все это сказки, — произнесла ведьма. — Слушала старые легенды и предпочитала считать, что это просто бредни или красивые истории, не несущие в себе никакого руководства к действию. Но теперь, — потрескавшиеся губы скривились в улыбке, на нижней показалась капелька крови. Ведьма слизнула ее и посмотрела прямо мне в глаза, — но теперь, я уверена, что это не сказки, Лиза. Это все на самом деле происходило.
— Но как? Как можно вернуть душу из-за грани?
— Всего лишь три составляющие: сила ведьмы, слово заклинательницы и кровь мага.
Ее слова повисли в воздухе. Я снова чувствовала, как замирает мое сердце, как страх сжимает его ледяной ладонью. Вот оно! Вот связь, которую мы с Ларкиным искали, но не нашли.
Сила ведьмы — девушки, убитые летом. Ведьмы. Их похищенные души, в которых и сосредотачивается сила любой ведьмы.
Кровь мага — обряд, проведенный Мариной Драгониш. Но мы думали, что она хочет получить силу мага, проводит темный ритуал для того, чтобы стать частью сверхъестественного мира. В каком-то смысле, все было именно так. Она отбирала силу у магов, а кровь… их пролитая кровь была необходима для чего-то иного.
Но почему? Почему ни Ройс, ни Лекс, ни даже Ларкин этого не поняли? Это я — новичок во всем, что касается магии. Это я приняла на веру то, что мне рассказали. А они? Неужели не знали?
И тут же ответ пришел сам собой — знали. Лекс с самого начала все знал. Он и Марсию давно вычислил, потому-то и психовал так, когда узнал, что мы с Джинал ездили к ней летом.
Исходя из моих сегодняшних соображений, и Марина Драгониш, и Энрике Сорель были лишь пешками в чужой игре, исполнителями.
— Кто же стоит за всем этим? — вопрос вырвался у меня невольно, и меньше всего я ожидала получить на него ответ.