Эпилог

Эпилог.

Я стояла на том самом утесе, на котором погибла Елена. Закрыв глаза, подставила лицо свежему ветру, вдыхала запах моря и старалась не думать. Гнать от себя тревожные мысли, расслабиться и просто найти душевный покой. Получалось плохо.

Три месяца прошло с того дня, когда все маски оказались сорваны. Виктор Кантемирес на пару с Лексом успешно предотвратили заговор, что на протяжении нескольких сотен лет зрел среди членов Совета и знатных родов. Теперь власти драконов ничего не угрожало. Много нюансов вскрылось в процессе, еще больше выплыло грязи, но теперь с уверенностью можно сказать, что все это в прошлом. Кое-какие моменты все еще, конечно, требуют отдельной доработки, но они не внушают особых опасений и, я уверена, будут улажены в ближайшее время.

Шалисса… ее больше нет. Суда не было. Бывшую Верховную ведьму Марсию обвинили в смерти Вилар Варант, а, как известно, избранницы драконов охраняются законом и за их смерть мстят тут же, не прибегая к общественным процессам. Единственный миротворец в этом вопросе стал на сторону драконов, так что ни у кого не возникло никаких возражений. А если они и были, так их пришлось проглотить. Алира присутствовала на казни от имени ведьм и подтвердила, что ковен не будет мстить за смерть одной из своих сестер. Никто посторонний так и не узнал, что под маской Марсии на самом деле скрывалась бывшая заклинательница и жена главы Совета.

А Ирму мы так и не нашли. Как выяснилось, художница исчезла еще летом, вскоре после того, как было раскрыто дело об убийстве ведьм, главным подозреваемым в котором выступил Энрике Сорель. Она скрылась в неизвестном направлении, и никто из ее друзей или знакомых не знал, где именно ее искать. Даже Алира.

Ведьмочка, то есть теперь уже Верховная ведьма бушевала, когда узнала, кто такая Ирма на самом деле.

— Этого просто не может быт! — блондинка металась по гостиной в нашем особняке, она едва ли не рвала на себе волосы, когда я рассказала ей, что ее подруга на самом деле моя сестра. — Мы столько лет жили вместе. Она была моей подругой. Я думала, что все про нее знаю.

— Видимо, она хорошо притворялась, — резюмировала я, устав наблюдать за тем, как Алира мечется по комнате. — Она оказалась не той, кем ее считали.

— Думаешь это дело рук Марсии? Это она подослала Ирму ко мне? — ведьмочка замерла на месте на мгновение, но затем, тряхнув светлыми волосами, продолжила бегать по комнате. — Да, нет. Это все бред. Ирма не умеет хитрить. Я знаю ее как облупленную. Здесь должно быть другое объяснение. Она никогда не говорила о Марсии, никогда даже намеком не дала понять, что вообще знает обо всем этом! Я не верю, что они были заодно!

— Возможно.

Поисками моей сестры мы занимались вдвоем с Ларкиным. Я отказалась от помощи Лекса или Совета, хотя не берусь утверждать, что Виктор не отрядил на это дело своих ищеек. В отличие от меня он на самом деле считал ее заклинательницей. Или не считал. Мотивы старшего Кантемиреса никому не известны, в этом я хорошо убедилась. И вряд ли есть хоть кто-то, кто может с уверенностью утверждать, что вообще знает, о чем думает этот хитрый дракон.

Я открыла глаза и посмотрела на море. Сегодня оно было спокойно. Наверное, в другой ситуации, я почувствовала бы умиротворение и спокойствие, смогла бы расслабиться и просто наслаждаться весенним теплым днем, легким ветерком с привкусом соленой морской воды, солнцем, покоем… В другой раз, но не сегодня.

Словно отражение моих собственных чувств и переживаний, на меня нахлынула волна тревоги и обеспокоенности. Лекс. Он привез меня сюда и теперь стоял в паре шагов позади, ожидая, когда я налюбуюсь. Он переживал. Последние три месяца чувствовал, что со мной что-то происходит, что меня гнетет что-то, съедает изнутри. Пытался выяснить, помочь, успокоить, но… Я не могла сказать. Сама себя уговаривала, что не знаю всего, что должно случиться, что мне приоткрылась лишь часть будущего, что все может оказаться совсем не так, как я сама надумала… Но ничего не могла поделать с собственными мыслями.

— Что происходит? — решился задать вопрос мой дракон. — Что тебя тревожит?

— Все в порядке, — отозвалась я, посылая ему слабую улыбку.

Этот разговор начинался и затухал на корню на протяжении трех месяцев. Лекс чувствовал мою обеспокоенность и не мог понять ее причин. А говорить о том, что именно открылось мне в том видении, я не могла, даже если бы и хотела. Мне предстояло решить, что делать дальше. Решить самой.

— Это из-за свадьбы?

— Что? — я снова обернулась, вскинув глаза на Лекса. — А, свадьба. Нет, дело не в свадьбе.

Завтра наша свадьба. Грандиозное торжество, на которое съехалась половина сверхъестественного мира. Оно пройдет в Шартрене. Если честно, то я почти совсем не принимала участия в подготовке. Всем занималась Джинал.

— Лиза, — Лекса приблизился и притянул меня к себе. — Я переживаю. Ты закрываешься от меня, и это тревожит. Что с тобой творится?

— Прости.

А что еще я могла сказать? Меня съедало изнутри знание о том, что будет, а поделиться с ним, я не могла.

— Ты не хочешь выходить за меня замуж?

Глупый вопрос, на самом деле. Хочу. Но… вот это «но» и мешало мне радоваться тому, что скоро произойдет.

— Иди сюда.

Лекс сбросил пиджак на землю, уселся сам и притянул меня к себе поближе.

— Что тебя гложет? Что такого ты могла увидеть, что вот уже три месяца не находишь покоя?

— Я не могу сказать, ты же знаешь. Это… будет неправильно. Одно неосторожное слово и будущее изменится, а я пока не уверена, что у меня есть право его менять.

Я откинулась на него и закрыла глаза. Лекс прижал меня посильнее и зарылся носом мне в волосы.

— Что такого в моем запахе? — спросила я, чтобы не молчать. Тишина напрягала и угнетала. Мне было тяжело скрывать от него хоть что-то.

— Ты пахнешь розой и карамелью, и … мне нравится.

Я хмыкнула.

— А ты в свою очередь пахнешь солнцем, — не смогла промолчать в ответ.

— Это как?

— Не знаю. Но я определила это еще в самом начале. Солнцем и ветром и полетом… глупо, да? Но я не могу объяснить внятнее.

— Я дракон. Свобода — это мое второе имя.

Я рассмеялась в ответ, закрыла глаза и откинулась на него. Было хорошо. Тревоги почти ушли. Но лишь почти. Где-то глубоко в душе все еще осталось знание, что возможно… или нет? Как понять?

И я решилась. Не думая над тем, что произойдет и как может измениться наша жизнь, я решила задать вопрос.

Отстранилась от Лекса, сорвала какую-то травинку и, прокручивая ее между пальцев, тихо спросила.

— Это правда, что у драконов никогда не рождаются девочки?

Лекс тоже приподнялся и теперь смотрел на меня, прищурившись. Он ждал продолжения.

— Ларкин рассказывал мне о вас и… я просто не знаю… и… он говорил, что такого никогда не было, что драконы они… ну, ты понимаешь.

— Ну, если об этом сказал Ларкин, то, тогда, наверное, так оно и есть.

— Лекс!

Он последовал моему примеру и тоже сорвал травинку, отвернулся и теперь смотрел куда-то за горизонт.

— Я не знаю, что тебе на это ответить, Лиза. Да и я сам как-то не интересовался этим вопросом раньше.

— Ты же врач.

— Отвечу тебе твоими же словами — я патологоанатом.

— Не смешно.

— А я и не шучу. Но, наверное, понимаю, что именно ты хочешь спросить. Все дело ведь в этом, да? — он обернулся и посмотрел на меня, а я… я просто опустила глаза. — ты видела что-то чего не может быть и теперь не знаешь, что ждет нас в будущем? Как повернется жизнь и почему случится именно так?

— Ты знаешь меня лучше, чем я сама.

— Я люблю тебя. С этим все просто.

— Просто.

Мы помолчали немного.

— Наш мир, — начал Лекс, — он не такой, каким все привыкли его представлять. Мы во многом зависим от магии. Грани мироздания не меняются без определенной причины.

— К чему ты все это говоришь?

— К тому, чтобы ты понимала, что мироздание живет по своим законам, которые нельзя нарушить.

Он снова замолчал. Молчала и я, раздумывая над сказанным. Все, что сказал Лекс или вернее, все, о чем он умолчал, подтверждало мои собственные мысли. Законы нашего существования неизменны. И никто не в силах изменить это.

— Но на самом деле, все относительно. Мы — магические создания. И принадлежим к миру, в котором все вроде бы и подвержено определенным законам, но на самом деле… — он замолчал, словно давая мне возможность продолжить. Сидел рядом, вертел в пальцах травинку и наверняка прекрасно чувствовал, что происходит у меня в душе. Все мои сомнения и тревоги не являлись для него тайной.

— Ты помнишь того шерифа из Лупгрейфа? — вдруг спросил он заставляя меня удивленно вскинуть глаза.

— Барта Вадаза? Помню. Но при чем здесь он?

— Он шаман. А их не рождалось уже много сотен лет. Всех уничтожили в свое время. Но… мир почувствовал, что равновесие нарушено, для восстановления баланса требуется шаман и что произошло?

— Родился шаман, — прошептала я, чувствуя как внутри меня рождается что-то такое… такое… и слезы на глазах появляются, и дыхание перехватывает…

— И если миру понадобиться заклинательница для равновесия…

— Она родится.

— Вопреки всем законам и правилам.

У меня за спиной, словно крылья распахнулись, мир вокруг заиграл яркими красками, и дышать стало легче, и петь хотелось…

— Я люблю тебя, знаешь об этом?

— Знаю, — улыбнулся мне мой дракон.

Пятнадцать лет спустя.

Мне не спалось, как бывало всегда, когда Лекс был занят своими делами и отсутствовал дома. Я вертелась в кровати, меняла местами подушки, скидывала одеяло, чтобы спустя несколько минут снова натянуть его на себя. Все было не так. Меня все напрягало, а больше всего — пустая половина кровати. Вот где его носит?!

Хотя мое раздражение не имело под собой никаких оснований. Я прекрасно знала, где сейчас находится мой муж, чувствовала его усталость и раздражение как свои, но все равно злилась. На Виктора, на Совет, на Лекса за то, что он не вернулся домой вовремя и оставил меня коротать ночь в одиночестве. Понимала, что это все просто ерунда, что ни я, ни сам Лекс ничего не могли изменить, но…

Я не могла уснуть без него. Мне не хватало его объятий, его запаха, не хватало заброшенных на меня конечностей. За последние годы я настолько привыкла к нему и его присутствию, что тяжело переживала каждую минуту прожитую нами порознь. Впрочем, как и он. И это я точно знала, чувствовала его с каждым годом все лучше и лучше, иногда даже не могла разделить, где его чувства и эмоции, а где мои.

Откинула одеяло. Встала. Медленно осмотрелась по сторонам. Ночь. Тишина. Все спят. Все, кроме меня.

Набросила на плечи халат, наклонилась к тумбочке у изголовья и взяла из нее побрякушку. Очень тихо, стараясь не шуметь и не хлопать дверьми, вышла в коридор. Пара шагов и вот я уже захожу в детскую. Здесь горит ночник, отбрасывая причудливые тени на ковер и мебель.

Ри спала, подложив маленький кулачок под щеку, и так смешно причмокивала губами во сне. Стараясь не разбудить дочь, присела на корточки возле ее кроватки и провела рукой по светлым волосенкам.

Два года назад, когда в магическом сообществе узнали о том, что у меня родилась дочь, было много шума. На меня откровенно показывали пальцами, шептались за спиной, но…

Мы с Лексом знали правду. Она наша. Целиком и полностью. Мой дракон не ошибся, когда говорил, что мироздание само может выбирать, кого принять в этом мире. Кто должен родиться, а кто нет. Мир сам выбирает того, кто ему нужен, кто должен поддержать равновесие и не позволит развалиться ему на части.

Так и получилось. У Ри был дар заклинательницы. Я почувствовала ее вчера. В первый раз, моя девочка отозвалась для меня, открыла свои способности.

И это грозило проблемами. Не было никого, кто мог бы научить ее управляться со своим даром, кто помог бы ей стать заклинательницей и выжить.

А потому…

Я достала из кармана халата амулет. Небольшой кулон на длинной цепочке. Я не позволю использовать своего ребенка. Не хочу, чтобы она стала заложником обстоятельств или ею манипулировали.

И потому…

Очень осторожно, стараясь не разбудить дочурку, надела цепочку ей на шею.

Вот и все.

Теперь для всех она просто смертная. Просто ребенок.

А потом… когда придет время…

Все потом.

А сейчас, я хочу, чтобы у нее было детство. Как у меня.

Конец