29

Глеб.

Слезы текут по моему лицу, но я их не чувствую. Они стали случайной жертвой! Жертвой твою мать! Я сжимаю руку в кулак и прикусываю его, чтобы не издать ни звука и не разбудить спящую Нику.

Не было никакой метки. Простое совпадение, которое привело к адскому прорыву.

Все эти годы я гонялся за пустышкой! Мстить некому!

Иногда близкие умирают из-за случайности и нет конкретного виновника…

Кроме этих проклятых демонов!

Для людей это было просто землетрясение, которое для обычных людей кажется всего лишь капризом природы. Но теперь я знаю, что это не случайность. Это был мощный прорыв демонических сил, словно зловещий сигнал из того мира, который прячется за гранью восприятия. На этом месте находилась метафизическая аномалия — центр сосредоточения огромной энергии, и демоны жаждали доступа к этому источнику.

Демоны, проклятые! Внутри меня кипит ярость, чувства переполняют, и я не могу их сдержать, иначе меня разорвёт на части. Ника спит, и сейчас ей ничто не угрожает. Я осторожно выхожу из палаты, стараясь не шуметь. Моя малышка заслуживает отдыха, но я не могу просто сидеть сложа руки, мне нужно как-то дать выход своим эмоциям.

Взяв ключи от мотоцикла, я покидаю больницу. Холодный ночной воздух в лицо, ветер развивает волосы — всё это подпитывает мою решимость. Я мчусь по опустевшим улицам, ощущая, как адреналин наполняет меня силой. Гоняя по ночному городу, я забываю о невзгодах, о слезах и страхах. Бурлящие эмоции растворяются в воздухе, и я на мгновение чувствую себя свободным.

С первыми лучами солнца, оставив позади ночные улицы, я направляюсь в больницу, погружённый в свои мысли. По пути  покупаю латте для Вероники и американо для себя, а также несколько круассанов на завтрак. Эти мелочи могут показаться незначительными, но для меня они имеют большое значение: забота о близких — моя главная цель. А Ника, все что у меня есть!

Открываю дверь в палату, и меня охватывает удивление. Адам сидит около Ники, держит её за руку. В гневе замираю на месте.

— Руки от нее убрал, — шепчу, стараясь говорить приглушенно, чтобы не разбудить Нику и не вызвать лишние вопросы у медсестер.

— Спокойно, я считал пульс, — отвечает Адам, вставая со стула и поднимая руки ладонями вверх, в успокоительном жесте, словно у него добрые намерения.

— За дурака меня держишь? Зачем тебе ее пульс? Зачем ты тут, Адам? Зачем ты в нашем отряде? Кто тебя к нам направил? — ставлю стаканчики кофе и пакет с круассанами на столик, двигаюсь ближе к нему.

— Глеб? — слышу нежный голос Ники, и сердце замирает.

— Доброе утро, малышка. Тут к тебе с утра пораньше посетители, вот выгоняю его! — натягиваю на лицо улыбку, хоть и чувствую, что внутри меня снова бушует буря. Не хочу ее волновать, и так стресса хватает.

— Молодые люди! — в палату заходит медсестра и строго смотрит на нас с Адамом. — А что вы тут делает? Как проникли в палату?

— Эм, мы принесли завтрак для нашей коллеги, — примазывается оборотень к моему завтраку. — Вы уж не ругайтесь, милая барышня. Вот и для вас кофе прихватили, — подает он медсестре мой стаканчик с кофе, заглядывает в бумажный пакет, — и круассаны. Завтракайте, а мы уже уходим.

— На первый раз не буду на вас жаловаться, — продолжает хмуриться она и отворачивается от нас. — А у вас мы сначала возьмем анализ крови на голодный желудок, а уж потом завтрак и это не кофе!

— На выход, — машу головой в сторону двери.

Прощаемся с Никой, обещаю, что приду позже и мы выходим в коридор.

— Глеб подожди, я должен тебе сказать кое-что важное. Мне надоело ругаться с тобой, да и остальные в отряде косо посматривают на меня.

— Ладно, — молча выходим на улицу, останавливаюсь возле своего байка и смотрю на оборотня.

— В общем, Вероника — моя сводная сестра. Она, конечно, это не знает, и я прошу тебя пока не говорить, пусть она об этом от Аглаи узнает. Такие вещи нельзя сообщать с бухты-барахты.

Оборотень стоит, взъерошивает свои волосы рукой, смотрит на меня.

— И как ты себе представляешь ситуацию? Когда Ника узнает, она поймет, что я давно знаю. Промолчал, значит, предал.

— Да ты пойми, они не могут найти друг с другом общий язык. Эта новость еще больше отдалит Веронику от матери. А Аглая, она ведь не железная. Ей тоже нужна была любовь и забота, семья. И, как ты верно понимаешь, я здесь, чтобы присмотреть за Никой, а не приударить.

— А ведешь себя как раз с точностью наоборот, — бурчу я. — Ладно, пока не скажу. У нее и так сейчас стресс на стрессе. Но если возникнет ситуация… Не знаю какая… Я буду действовать в интересах своей девушки. И брат ты… только на словах, биологически вы просто посторонние парень и девушка. И я не идиот, повторяю это еще раз. Никаких подкатов!

— Ладно! Ладно!

Адам засовывает руки в карманы джинс, хмурится и внезапно начинает откровеничать.

— Мы с отцом долго жили вдвоём. Невесело было, скажу я тебе.

— На кой мне информация о твоём суровом детстве? — вскидываю я бровь.

— Резкий ты, как все вампиры. Ну, да ладно, — примирительно улыбается оборотень, — я не претендую на крепкую дружбу с тобой. Тоже, знаешь, недолюбливаю вампиров. Сказывается вековая вражда между нашими видами. Просто хочу немного объяснить, почему Аглая меня прислала в ваш отряд.

Хм, а это уже интересней. Железная леди может иметь слабости, о которых мне лучше знать. Понятия не имею, с какой стороны она ещё решит ковырнуть меня, чтобы рассорить с Никой. Козырь в рукаве никогда не помешает.

— Ладно, вещай. Так и быть, выделю минутку психологической поддержки для своего сотоварища по службе, — ехидничаю, просто не могу удержаться от колкостей, — нам нужны крепкие сотрудники, которые не прячут камня за пазухой.

— Хах! — Адам ерошит волосы на голове, — козлина ты, но слушай. Надоело уже собачиться на каждом ходу. Короче, Аглая появилась в нашем доме, когда мне было лет двенадцать-тринадцать. Самый лютый возраст у оборотней. В курсе, наверное?

Киваю. Да уж, наслышан.

— Я как зверёныш тогда был. А она…снаружи грозная, сильная, а внутри изломанная вся, как ненужная кукла. Только по взгляду и можно было понять всю ту боль, которую она несла в себе. Мы сблизились. Нет, не сразу. Аглая нашла ко мне подход и заменила мне мать. Только, как бы я не был ей близок, заменить Нику для неё я не сумел. Но я вечно благодарен Аглае за всё, что она принесла в нашу с отцом жизнь. Я единственный, кому Аглая полностью доверяет. Поэтому я здесь.

— Верный страж? Или тюремщик для Ники? — скалюсь я.

— Сука, — выдыхает Адам, — короче, я всё сказал. На сердце Ники пока не претендую, но если ты хоть словом её обидишь, то не обессудь, кровосос. Я всё дерьмо из тебя выбью.