39

Встреча с мамой не состоялась в ее кабинете в Министерстве магии, как я ожидала. Глеб привез меня в элитный поселок, куда непросто попасть. На въезде охрана, вокруг — высокий глухой забор из кирпича.

— Глеб? Ты уверен, что здесь мы в безопасности?

— Здесь ты в безопасности, милая, — отвечает он, не сводя взгляда с дороги.

— Я в безопасности? — Выделяю для себя главное. — А ты?

— Уверен, что со мной тут ничего не случится, — ту же отшучивается он. Но я прям физически ощущаЮ, как мой мужчина крайне сосредоточен, не выпускает ни одну деталь из происходящего вокруг. Поэтому и я оставляю все расспросы на потом, и перестраиваю зрение, на всякий случай.

— Это поселок оборотней, — делаю я вывод. А они не очень ладят с вампирами.

— Точно. И здесь живет твоя мама. Она решила открыться тебе, Ника.

Ничего не говорю в ответ, в голове судорожно крутятся мысли. Единственного оборотня, которого я знаю, это Адам. Но при чём здесь Адам? А эти многозначительные взгляды между ним и моим Глебом?

Машина останавливается перед небольшим двухэтажным домом. Мама встречает нас на крыльце, на плечи накинута лишь шаль, что никак не вяжется с ней! Министр магии в шале?  Смотрится слишком по домашнему.

— Вероника, рада тебя видеть, — говорит мне, а смотрит на Глеба. Но потом, будто спохватившись, обнимает меня.

— А с Глебом не хочешь поздороваться мама? Вы ведь знакомы!

Меня обижает ее пренебрежение, если так пойдет дальше, то разговор вряд ли получится.

— Добрый вечер, Аглая Валерьевна, — первым вполне дружелюбно здоровается Глеб, стараясь сгладить острые углы между нами.

— Здравствуй, Глеб. Спасибо, что привез Веронику. Проходите в дом.

В доме у мамы вполне уютно, большие окна, которые пропускают вечерний свет, местами мягко светят различные светильники на стенах, создавая уютную атмосферу.

— Добро пожаловать, — навстречу нам выходит мужчина, широкие плечи, светлые волосы. Полная противоположность папе, правда в глазах доброта. И улыбка мне кого-то напоминает. — Меня зовут Всеволод Евсеевич. Очень рад наконец-то познакомиться с тобой Вероника.

Это мужчина моей мамы? А папа…

Натягиваю на лицо улыбку и молча киваю Всеволоду Евсевичу. В данный момент голос может подвести меня и я могу сорваться.

— Глеб, — протягивает мой парень руку, когда Всеволод Евсеевич протягивает свою ему.

— Пусть девочки наедине поговорят, — кивает он Глебу в другую сторону от кухни.

— Я буду в пределах слышимости. Только позови меня. Я здесь, — я понимаю тактику Глеба. Он старается успокоить меня.

— Хорошо, мы дверь оставим открытой, — вдруг поддерживает мама.

— Ладно, — хриплю я и прокашливаюсь. — Можно воды?

— Может чаю? Или может проголодалась? — суетится мама, ставит чайник. Что-то достает с холодильника.

— Ничего не надо. Только воды! У меня мало времени, мама. Папа один дома, хочу вернуться пораньше.

На мои слова плечи моей родительницы деревенеют. Она, не оборачиваясь, просто наливает воду, а после ставит ее передо мной.

— Спасибо, — делаю пару глотков воды.

Некоторое время сидим в тишине. Нам обоим надо собраться с силами. Ей чтобы рассказать правду, мне чтобы выдержать эту правду.

— Я не знаю, помнишь ли ты некоторые нелепые случаи в детстве?

— Я видела женщину призрака, уток…

— Да. Но это не все. В какой-то момент времени, за мной началась охота демонов. Они решили, что у меня есть один очень мощный артефакт….

— Какой?

— Это не важно. Я не могу тебе это сказать. Так вот, меня стали шантажировать тобой. И тогда Министерством было принято решение, похоронить меня. И таким образом обезопасить тебя.

— И артефакт? — понимаю я, главное.

Видимо мощь, заключенная в этом предмете действительно намного важнее, чем наши жизни, наша судьба.

— Если бы я не погибла в той аварии, то убили бы тебя, потом Сергея на моих глазах. Меня бы пытали так… Убивали бы вас медленно…

— А после твоей якобы смерти… Где уверенность была, что нас не убили?

— Ты была ребенком, а Сережа не магом. Демоны понимают, что вы не можете быть их хранителями.

Вскакиваю со стула, сжимаю кулаки от бессилия.

— И? Ты умерла, мы с папой горевали. Он все эти года считал себя виновным в твоей смерти! А чем занималась ты? — обвожу руками роскошную кухню. — Жила и любила судя по всему? Ни в чем не нуждалась? В то время как папа пахал, чтобы прокормить нас!

В груди такая горечь, жжёт меня, разъедает сердце и душу. Разрастается, ещё немного и, кажется, я взорвусь!

Как ни странно, на мой крик в кухне появляется Адам.

— Не смей! — кричит он на меня.

— Ты!

— Ника… — уже сквозь шум в ушах доносится голос Глеба. Я оборачиваюсь на него, разрываю пространство и проваливаюсь.