40

Падаю на жесткий пол, а сверху на меня падает целая тонна чего-то твердого.

Пытаюсь сделать вдох, и эта тяжесть перекатывается с меня рядом.

— Как ты? — хрипит от испуга родной голос.

— Глеб? Я не понимаю, где мы? Что случилось?

— Ты перенесла нас. Вернее, себя, но я успел в последнюю секунду вцепиться в тебя. Мы у меня дома.

— Но почему?

— Наверное, ты считаешь это самым безопасным местом?

Откидываюсь обратно на пол, смотрю на потолок.

— Почему там был Адам?

— Я рассчитывал, что будет всё по-другому, — Глеб поворачивается на бок, облокачивается головой о свою руку.

— Я тоже… Не знаю, что на меня нашло, хотела же без обвинений спокойно выслушать. Устрой моим родителям встречу, Глеб. Я не хочу во все это вникать.

— Иди сюда, — Глеб быстро встает, подхватывает меня на руки и несет в спальню.

Кладет прямо в одежде на кровать, поверх покрывала, устраивается сам поудобнее и притягивает меня к себе.

— Давай сегодня оставим все разговоры, не будем сейчас о чем-то договариваться и принимать решения. Закажем твои любимые суши и просто посмотрим какое-нибудь кино, лучше комедию.

— Ты не хочешь отвечать на мои вопросы?

— Я не готов сейчас отвечать на твои вопросы, малыш, — целует меня в губы. И я отбрасываю всё, сейчас есть только мы. Я и он. Остальные вопросы подождут! Десять лет ждали, еще один день ничего не изменит!

Но надолго меня не хватило, как только Глеб разорвал наш поцелуй и встал с кровати, я поняла, что пока не узнаю, не успокоюсь.

— Глеб?

Смотрю на него, складываю руки на груди.

— Адама с десяти или двенадцати лет воспитывала Аглая Валерьевна. Он очень любит ее, как мать, — слушаю своего вампира, а мое сердце плачет кровавыми слезами. — Адам сказал, что она была разбита и потеряна и очень-очень тосковала по тебе. А он был озлоблен на весь мир. У оборотней и так трудный переходный возраст, и Аглая отдала ему всю свою любовь, но при этом ни дня не забывала о тебе. Рассказывала о тебе много, и, с одной стороны, Адам считает тебя своей сводной сестрой и пытается защитить, но, с другой, мне кажется, что ты нравишься ему как девушка!

Я сижу молча, не перебиваю Глеба, чтобы он высказал всё, что ему известно. А то снова закроется, скажет, что должна узнать по-другому всё.

— И?

— Ника, мне больше нечего добавить. Я коротко переговорил с Адамом. Он попросил меня молчать и передать тебе, что нужно напрямую поговорить с Аглаей Валерьевной, чтобы у тебя был шанс наладить отношения с мамой.

Переодеваюсь в футболку Глеба, пока он заказывает суши, и думаю, думаю.

Как найти в себе силы, чтобы хотя бы просто поговорить и выслушать. Умом я вроде понимаю, что она сделала всё как лучше, чтобы защитить нас с отцом. А принять не могу.

— Ммм, мне нравится когда ты в моей футболке ходишь, — Глеб притягивает меня к себе, пальцем разглаживает морщинки между бровей.

— Мне тоже нравится ходить в твоей футболке, — перестаю хмуриться и обнимаю Глеба в ответ.

Смотрим друг другу в глаза, и нам не нужны слова, мы чувствуем друг друга на каком-то другом уровне. Вспоминаю, как первый раз залипла на нем, а потом ругала себя, ведь у меня «был» Пашка. Вспоминаю, как мой вампир после сражения с Пашкой лежал в луже крови, с разорванным боком, как кровь не хотела останавливаться, как я сама была перемазана его кровью. Я тогда его чуть не потеряла!

— Все-таки есть польза от магии, я встретила тебя, — улыбаюсь я.

— Магия — это часть твоей жизни, от нее никуда не денешься. Ты можешь не работать в стражах, но магия останется частью тебя. Так ладно, отставить разговоры. Выбирай фильм, я пока накрою нам ужин.