41

Ужин с морепродуктами и вином настроил меня на мирный лад. Отогнал проблемы, заботы. Даже мысли о маме и её поступках стали не такими гнетущими.

Покачивая бокал в руке и прислонившись к тёплому плечу Глеба, я смотрела в экран телевизора, где весело шутили герои, и думала о своём. Точнее пыталась найти оправдание для мамы.

В принципе, все мы люди, все мы человеки и имеем право на личную жизнь. Бывает же так, что люди разводятся, строят новые семьи… Пф! нет! Ситуация совсем не похожая. Мама жила себе спокойно, строила жизнь, а мы с папой страдали, не в силах забыть потерю!

Всё–таки поступок мамы нельзя ничем оправдать. Даже её трепетной заботой о наших с папой жизнях. Ведь можно было за столько лет дать о себе знать?! Хотя бы намёк какой–то кинуть, чтобы папа мог отпустить прошлое! Чтобы просто мог начать жить. Сама она очень неплохо устроилась. Богатый дом, новый муж! Всех заменила… даже меня…

Папа! Он же не знает, где я сейчас и чем встреча закончилась!

— Чёрт! — я так резко дёргаюсь, что расплёскиваю вино на футболку, — прости, Глеб, куплю новую!

По белой ткани расползалось пятно, уродливое, длинное. Ярко красное, как кровь. Пятно идёт от самого воротника и до середины груди. Словно кто-то кровожадный пытался вспороть мою грудную клетку, чтобы растерзать сердце.

— Забей, — Глеб забирает из моих пальцев бокал, ставит его на столик, — она мне никогда не нравилась.

— Дашь другую? — заискивающе смотрю в его глаза, — мокро…

— Ммм, — хитро улыбается мой вампир, наклоняясь к моим губам, — нет. Так я совсем без одежды останусь. Хотя…

— Что «хотя»? — чувствую его дыхание на губах и медленно проваливаюсь в тёплый омут его глаз.

— Хотя, если и ты останешься без одежды, мы будем квиты, — двусмысленно шепчет Глеб и накрывает мои губы своими.

Поцелуй длится долго, уносит меня в райские кущи, но я усилием воли возвращаю себя на бренную землю. Обратно к проблемам, заботам и к жизни.

— Глеб, — отрываюсь я от губ, но не открываю глаз, чтоб ещё секунду побыть в раю, — надо папе написать. Он волноваться будет.

— А это проблема! — смеётся он, нежно прикасается к моему подбородку кончиками пальцев, — моя машина, мой телефон и твоя сумка остались в поселке оборотней. Пойдём отвоёвывать? Я возьму несколько ребят из клана, вооружимся парочкой артефактов от блохастых. Можно прикупить отпугивающий спрей от собак… Мы там такого шороха наведём!

Я открываю глаза и соскакиваю с дивана. Негодующе хмурюсь.

— Глеб! Я серьёзно, а ты…

Парень вдруг откидывается на спинку дивана, хмуро смотрит на меня. В его фигуре появляется какая-то едва уловимая сила, которая пугает меня до мурашек. Это что боевая форма атакующего вампира?

Глеб скрещивает руки на груди.

— Я вполне серьёзно, Ника. — Тон его голоса мне совсем не нравится. Сквозит в нём холод и сталь. — Своё имущество надо возвращать, а после того, что мы там устроили, просто так нам его не отдадут. Поверь, парни в моём клане стоят многого. Они сильные. Можешь не переживать.

— Война? Из-за машины? — злюсь я. — Ты понимаешь, что это бред?

— Не бред. И не из-за машины, — чеканит Глеб. — Всё гораздо сложнее…

Внезапно взгляд Глеба становится напряжённым. Он скользит в сторону, застывает на стене.

— Псина, — презрительно шепчет вампир и исчезает.

Я успеваю почувствовать лёгкое шевеление воздуха, ощутить запах Глеба и входная дверь содрогается от мощного удара.

В дверь кто-то ломится. Снаружи. Из подъезда.

Не чуя под собой ног, несусь в коридор. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Глеб распахивает дверь. В коридор вваливается разъярённый Адам.

— Ты, кровосос долбанный! — ревёт оборотень. — Совсем охренел так делать? Какого хера ты Веронику утащил?

Глеб, холодный, опасно невозмутимый, одним едва заметным движением руки выталкивает Адама за порог.

— Псина, стой там, пока тебя не пригласили, — чеканит вампир, — если бы ты поработал мозгом, кретин, то смог бы понять, что Ника сама нас вынесла из вашей конуры. Дар у неё такой. Феноменальный. Как моя тачка, чувак? Если на ней появится хоть царапина или кто-то пометит её заднее колесо, то отвечать придётся тебе, шавка.

Глеб откровенно забавляется, провоцирует конфликт, бесит Адама. Я понимаю, что оборотень сам повёл себя как настоящий мудак, но зачем продолжать конфликт? Ведь мы в одном отряде, нам нельзя ссориться. Ведь Адам уже и так зол, что готов растерзать Глеба на месте. У него даже шерсть на руках начала проглядывать и уши форму изменили. Кажется, ещё и зубы острее стали!

— Глеб, — я встаю рядом с вампиром, кладу руку на его предплечье, — не надо. Пожалуйста.

Адам реагирует на голос, переводит взгляд на меня и… сатанеет ещё сильнее.

— Сука! Ты её пить вздумал?!

Я не успеваю ничего понять, как Глеб обхватывает меня руками, поворачивается, прикрывая своим телом. Что-то трещит, остро воняет палёной шерстью, безумный рёв сотрясает стены и рвёт барабанные перепонки. Миг! И я уже стою метрах в пяти от двери. Одна. А на пороге…

Огромный светлый волк ощерился в атаке. С его громадных острых, как копьё, клыков падает густая пена. Волк, пригнувшись, медленно наступает на Глеба, который стоит спокойно, словно перед ним трясётся чихуахуа, а не перевоплотившийся оборотень в атакующей позиции.

Воздух вокруг соперников наливается магическим напряжением, которое видно невооруженным взглядом. По полу и потолку ползёт рябь защитной сферы. Я чувствую в сфере силу Глеба. Даже сейчас он не забывает обо мне. Сейчас, когда он может серьёзно пострадать, часть своей магии всё равно отдаёт мне…

Долбанный Адам! Что ему опять не понравилось?!

Сила, злая и опасная, вскипает во мне. Она захлёстывает меня с головой.

— ЗАДОЛБАЛО ВСЁ! — ору я во всё горло, делая шаг вперёд.

Моя озверевшая магия послушно идёт за мной…