54

Занимается серый промозглый рассвет. Дорога разбита в хлам. Старая грунтовка, ведущая к заброшенным ангарам, которые скоро снесут, чтобы выстроить новый жилой район. Потом тут, вместо разбитых строений, вырастут человейники, подпирающие небо. Разбитые дороги сменятся гладким асфальтом и выглаженными детскими площадками. Вместо воя бродячих псов, голодающих на остатках былого хозяйства, тут зазвучат голоса гуляющих детей. Смена старого и нового. А пока тут зависшая реальность. Переход между прошлым и будущим. Точка зависания. Точка, где всё решится.

Машина подпрыгивает на колдобинах. Глеб ругается под нос, выражаясь совсем нецензурно. Ему жалко машину, пусть она даже не его, выдана на время операции, но всё же. Ходовке конец, улавливаю я между руганью Глеба. Ходовка это что, интересно? Надо будет потом спросить.

С заднего сидения возмущённо ворчит Адам, переживая за мои нежные уши. Но мне фиолетово. Я бы и сама с удовольствием выругалась, чтобы снять напряжение, но, боюсь, ругань мало поможет. Проклятия, посылаемые в пустоту, не сумеют наказать демона и спасти мою подругу. Выдержка, вот что сейчас важно для меня. Малейшее отклонение, крохотная причина, чтобы отвлечься, и всё… я растеряю решимость и чёрт знает, чем это для меня обернётся. Магия требует концентрации и спокойствия. Особенно для тех, кто способен играть временем.

Мама провела инструктаж перед тем, как мы выдвинулись на встречу с Максимом. И все её слова прочно залегли в голове. Мы неплохо поговорили, я узнала много нового про дар Видящей, но я так и не успела перед ней извиниться, рассказать, что я поняла, почему она оставила нас с папой. Нам не дали возможности. Слишком много народу крутилось вокруг. Это ничего, я потом, после операции, всё ей скажу.

Пора принять реальность такой, какая она есть. Мама у меня воин, у которого кровоточит сердце от давнего поступка, но её выбор дал жить мне. И не только мне. Пусть это была только отсрочка, теперь мы вместе должны завершить начатое тогда, много лет назад.

Мотор ревёт последний раз. Машина замирает на площадке перед самым большим ангаром.

— Мать его, чуть на арматуру не наехал. Какой дебил куски бетона раскидывает на проезжей части? — Глеб зло шипит, приподнимаясь на сиденье.

Понятно, что это просто способ выразить злость, но Адам снисходительно-издевательски поясняет.

— Тот дебил, что не считает это место проезжей частью. Слышь, кровосос, ты дофига тут машин видел? Я ни одной. Так что ещё непонятно, кто тут де…

— Пасть захлопни, псина! — рычит Глеб, не оборачиваясь, — сам знаю. Засунь свои комментарии себе под хвост!

— Ребят, хватит, — я останавливаю перебранку до того, как Адам набрасывает ещё гадостей, — пошли. Вон Максим вышел. Ани не вижу. Приспешников тоже не чувствую. Может, вы что-то ощущаете?

Жду, внимательно поглядывая на парней. Они как-то странно переглянулись. Адам кивает Глебу, тот нехотя отвечает.

— Не меньше пятнадцати демонов. Едва уловимые признаки. Рассредоточены по заброшкам. Пятеро в ангаре. И да, Ника. Аня внутри. Я чувствую, как бешено бьётся её сердце, ощущаю кровь единственного чистого человека без примесей магии или демонических сил. Она взволнована, нервничает, но пока не понимает, что происходит. — Глеб сконфуженно молчит, а после неуверенно добавляет. — Мне кажется, она полностью доверяет Максиму. Она… она за него волнуется.

— Дерьмище… — рычит Адам с заднего сиденья, — девчонка по уши втрескалась в краснорожего. Ля, знала бы она, кто этот чёрт на самом деле, не была бы такой уверенной, что за этого рогатого стоит волноваться.

— Она просто не знает, — уверенно говорю я, внутренне содрогаясь от предчувствий. — Мы ей всё объясним. Потом. Пошли. Не стоит тянуть резину. Максим как-то нервно выглядит. Боюсь, сотворит чего… с Аней.

Не сговариваясь, мы одновременно открываем двери, выходим на покрытые размокшей грязью обломки асфальта, через провалы в котором проглядывают куски железа, торчат арматурины. Дружно хлопают двери и мы молча идём к дверному провалу в ангаре — там, на ржавых петлях висят остатки ворот. Они поскрипывают отчего-то, хотя ветра нет. Максим не двигается. Его руки спрятаны в карманах, волосы взъерошены. Я отстранённо замечаю, что демон напряжён, взвинчен. Ясен-красен, нервничает, что прилетит ему от вышестоящего демонюги за потерю важных данных.

Сюрприз, маза фака, Стражи всегда на страже!

— Что с Аней? — холодно заявляю я, когда мы подходим к Максиму.

— Вероника, — выдыхает мой бывший начальник, — нахрена ты влезла? Тебе чё не сиделось на месте? Какого ты…

Он вдруг дёргается, парни моментально реагируют, выскакивая вперёд, но защита не нужна. Максим вцепляется пальцами в свои волосы, сжимает голову и садится на корточки. Из его глотки вырывается стон, наполненный такой горечью и болью, что я невольно подаюсь вперёд, раздвигаю парней и недоумённо спрашиваю.

— Максим Сергеевич… какого хрена происходит?!