55

Максим резко поднимает взгляд, глаза полыхают ярким алым светом, будто в них зажгли маленькие костры. Страх и отчаяние отражаются в каждом движении его тела. Лицо искажено гримасой страдания, дыхание сбивчиво. Он пытается говорить, но голос прерывается судорогами:

— Это... э-это моя вина...

Очевидно, что внутренние силы борются между собой. Чувство вины и тревоги накрывают его волнами, делая каждое движение тяжелым и мучительным. Он вновь хватается руками за голову, словно пытаясь удержать сознание в равновесии. Боль и страх сражаются внутри него, вызывая ощущение полной беспомощности.

Адам хватает меня за руку, шепчет тихо, почти угрожающе:

— Нужно забрать девушку отсюда немедленно!

Его голос дрожит от напряжения, руки сжимают мою ладонь сильнее, передавая свое беспокойство и тревогу. Глеб прижимает к себе, готовый в любой момент закрыть меня собой. Мысли мечутся в голове, сердце колотится быстро и громко.

Но тут Максим внезапно выпрямляется, свет глаз меркнет, лицо становится спокойнее, выражение пустое, словно вся боль ушла внутрь, оставив лишь холодное спокойствие. Голос звучит ровно, спокойно, почти механически:

— Поздно, Вероника. Я не отдам вам ее, я никому ее не отдам! Она моя!

Каждое слово кажется ударом ножа, вонзающимся глубоко в душу. Его решимость и желание защитить Аню звучат неумолимо и трагично одновременно.

Он любит ее, понимаю я.

— Но как же обмен? Аню на ваш ноут, комп, — растерянно спрашиваю я.

Нервозность и напряжение ощущаются в каждой клеточке моего тела. Сердце бьется где-то в горле, ладони становятся влажными от страха перед неизвестностью.

— Да какая разница. Вы ведь уже всё посмотрели, я знаю, какие спецы в Министерстве. Уже поняли, для чего эти проклятия были, знаете, что демонам нужен артефакт. И они, — неопределенно машет он головой в сторону, — всё равно не отпустят ее, думая, что моя Анюта слишком много знает. Но она не знает, понимаешь, ничего не знает! Лишь устроила мне истерику и заставила пообещать, что я тебе ничего не сделаю! Когда услышала, что тебя разыскивают мои люди.

Страх и раздражение смешиваются в его словах, создавая странную смесь эмоций, которую трудно определить.

— Демоны, — поправляю я автоматически.

— Не важно, — дергает он плечом.

Утомленность и разочарование слышатся в его голосе. Кажется, что он устал бороться и почти потерял надежду на спасение.

— Просто отвлеките, — опять машет головой, явно имея в виду соглядатаев, — дайте нам уйти.

Отчаяние и усталость охватывают его тело, делая движения тяжелыми и медленными.

— И всю жизнь прятаться? — интересуется Глеб. — А о своей девчонке ты подумал?

Вопрос Глеба вызывает новый всплеск чувств у Максима. Он чувствует вину и ответственность за происходящее, понимая, что его решение повлияет на судьбу многих людей.

— Я не выстою один против всех, против демонов, Гермеса и Министерства.

Голос Максима звучит глухо, но решительно. Он прекрасно понял, что его сделали просто пешкой во всей этой истории. И кто-то должен понести наказание, и это будет он. Свои же уничтожат его.

Раздается скрип двери, из ангара выходит Аня. Подруга растерянно оглядывается, пытаясь разобраться в происходящем хаосе.

— Я сказал тебе не выходить! — рычит на мою подругу Максим Сергеевич.

Злость и недовольство проявляются в его голосе, подчеркивая чувство страха и беспокойства за нее.

— Но тут моя подруга, а не головорезы, — вздергивает она подбородок.

Аня, хоть и волнуется дико за меня, за Максима, но не показывает этого. Ее уверенность и стойкость вызывают уважение и восхищение.

— Ника? С тобой все в порядке? — обнимает она меня.

Обнимающее прикосновение приносит облегчение и тепло, успокаивая нервы и уменьшая напряжение.

Максим обнимает свою девушку за талию и прижимает ее к себе.

— Да. А у тебя?

— Да что со мной будет? Это тебя зачем-то разыскивали. Что ты натворила? Или это твои сопровождающие что-то сделали?

Ее любопытство и забота видны в каждом взгляде, обращенному к демону.

— Она не знает, — одними губами шепчет демон. — Аня, — целует ее макушку, — тут опасно.

Любовь и забота читаются в каждом жесте и взгляде, демонстрируя глубину его чувств и привязанности.

— Тогда может уйдем отсюда?

— Если защитите Аню, я все вам расскажу. Я готов к сотрудничеству, — выдает Максим.

— Значит, всё-таки не Ника натворила. А ты? — Аня поворачивается к нему, обнимая его в ответ. Даже сейчас, зная, что он что-то опасное натворил, не размыкает объятий.

Они также любят друг друга, как и мы с Глебом…

— Я. Я покажу тебе кое-что потом. Покажу, кто я. Давайте выбираться отсюда. Тут полным-полно людей.

— Это может быть подставой, — сомневается Глеб.

— Он любит Аню, а значит, не причинит ей вред, — говорю тихо. Но, конечно, демон слышит меня.

— Ей нет. А нам — да! — поддерживает Глеба оборотень.

— Я даю слово… — начинает Максим, но замолкает, глядя на наши спины.

Оборачиваемся, а там Гермес с молнией в руке, подбрасывает ее, словно резиновый мячик.

Успеваю лишь моргнуть, как молния летит в нас.

Удар сердца, и Максим оказывается перед всеми нами, буквально кидается на эту шаровую молнию, накрывает ее собой.

Слышу душераздирающий крик Ани…

— Интересно, — читаю буквально по губам, потому что крик и стоны демона заглушают голос Гермеса. — Ну, что, детишки, поторгуемся? — нагло улыбается отставной бог Олимпа.