Глава 20

Ворон

Я скакал что есть мочи. За пазухой грела душу коробочка с колечком. Я его сразу купил, как портал иномирный закрылся. Мы тогда схлестнулись с Хозяином не на жизнь, а на смерть. Огоньки пригодились те, что Анжея отдала. Так бы не знаю, что делали. Я снова и снова проматывал в голове события последних дней и эту битву.

Разделились мы тогда на два войска— одно цветок окружило, чтоб муха не залетела, жертву не дать ему поглотить. Помнили все слова Анжеиного фамильяра:

— Нельзя цветку жизненную энергию ни у кого выпить—откроется портал—хлынут орды завоевателей.

Я же тогда, честно, не сильно ему поверил. Какие орды? А потом как увидел !

Вторым войском на собак рогатых пошли с Хозяином во главе. Тяжело было, нечего сказать. Когда оборону держишь подготовленную, артефактами укрепленную — это одно, а когда в чистом поле схлестнулись— это уже другое.

Чудовище это иномирное загорелось в магическом огне, и мы еще полчаса тварь эту мечами рубили. Затем полегче стало. Разбежались псы рогатые по всему Чернозонью. А мы еще трое суток стояли прямо напротив войска чужого. Казалось, руку протяни и до рож их дотронешься.

Злились твари. Перекосило их даже. И не уходили, стояли перед порталом –как ждали. Мы выдохнули только потом, когда закрылся он. А потом и над цветком защита схлопнулась и засох он. Всё –выдыхаем, не будет больше волн. Если правда семя его гнилое в землю не залегло.

Вот тогда я в Гранец и поскакал, Анжею проведал. Артефакт еще лечебный привез и кольцо купил.

Вечерело. Народ гулял, только Анжеи не видно. Я к подруге ее:

—Мадемуазель Вальша, а где Анжея?

А она стоит, озирается растерянно.

— Не знаю, — говорит, —уже минут пятнадцать найти не могу.

Тут возгласы удивленные послышались. Возня. Смотрю, фамильяра Анжейного с разбитой головой тащат. Он глаза еле разлепил и прошептал:

— Маркиза Фон Ря позвала ее. И опять без сознания свалился. Поручил Фиге лягуха, сам на коня и кУ меня в глазах потемнело. Как представил Анжею на костре— закипело все внутри. Полюбил в последнее время наш король развлечения такие устраивать. Аутодафе ему понравились. Вскочил на коня:

— Я в столицу!

А народ кричит:

— И мы с тобой! Как можно нашу сестру-стража на огонь отправлять! Отобьем Анжею!

И пошли мы на столицу. Тут же и избушка марширует. Кот на крыльце, померший, вдаль смотрит, с бабочками своими. Орки с гномом сзади пристроились. Лягух с перевязанной головой с Фигой едет. А за ними отряды идут стражей. Со мной рядом местные аристократы пристроились. Оглянулся—змеей войско наше вьется. И орки, и гномы в строй встали. Поверил я тогда, что сможем Анжею спасти.

Когда сам решил к королю ехать, понимал задним умом, что бесполезно это. Очень уж серьезную за ней охоту устроили. И цену за ее голову поднимал. Думал я—не спасу, так рядом с ней на костер взойду. Жаль матушку, конечно,—одна останется , но и Анжею не мог просто так отпустить на смерть.

Король время решил не терять. Мы в столицу мелкими группами входить только начали, а там уже глашатаи на всех углах орали:

—Ведьму поймали страшную! Через час сжигать будут.

Анжея! На Центральную площадь прискакал. А там помост уже сколочен. Столб стоит, хворостом и дровами обложенный. И места приготовлены для особых зрителей—короля нашего с прихлебателями. Оцеплено все королевской ратью. Цепью плотной стали—пики вперед выставили. А народу уже тьма местного собралось. Наши стали протискиваться поближе. Лошадей оставили, чтобы не выделяться. По сигналу нападать решили, когда я крикну:

—Стражи, вперед!

Явился правитель наш со свитой.Старик с брезгливым выражением лица презрительно осмотрел горожан. В короне явился, золотой. Солнце бликами на ней играет. Расфуфыренный, как павлин. С девчонкой воевать собрался, мразь. С нашей девчонкой! С моей девчонкой! Ненавижу!

И свита под стать ему. А это кто? Надо же, кто там приклеился! Неклид с Ангелиной! Вот твари! Хуже иномирных чудищ оказались. Невеста моя бывшая с кавалером каким-то воркует. Нового ухажера богатого обаёвывает, гадина.

Расселись. Веерами обмахиваться стали. Лениво на толпу посматривают.

И тут Анжею выволокли. Голова кровью залита.Платье разорвано. К столбу ее привязали веревками. Палач с факелом подошел.

Лопохнулся король. Думал, народ поверит в басню про ведьму, поддержит казнь её. Да не тут-то было. У Анжеи на плече знак стражей горит.

Тишина мертвая на площади воцарилась поначалу, потом возгласы удивленные:

—Какая молоденькая!

—Так она из стражей?

—Сдурели что ли, стража на костер? А кто от чудищ охранять нас будет? Всех спалить решили?

—Пожалейте девчонку! Она же королевство от тварей защищала!

— Какая она ведьма? Вы на глаза её посмотрите?

Человек, недалеко от короля сидевший, вскочил и к нему в ноги бросился. Кричит:

— Милости прошу для дочери старого друга. Не колдунья она. Не было у них магии в роду.

Король, видимо, не терпел своевольства—знак дал, скрутили мужчину стражники и утащили.

Вроде шум стих на мгновение, а потом опять толпа бурлить стала, как чайник закипающий.

А король встал и платочком белым махнул. Пошел палач костер поджигать. А я глазами с Анжеей встретился. Стоит она растерянная, глаза круглые, губы трясутся, слезы по щекам катятся. Как меня увидела, вспыхнула у неё в глазах надежда. Улыбнулась она сквозь слезы. А я как заору:

—Стражи, вперед!

_

Анжи

Я очнулась в экипаже под мерное постукивание колес.

—Ты ее не убил, случайно?— донесся до меня как издалека голос маркизы.

—Да какая разница. Денег за нее и живую, и мертвую отвалят, — послышался ленивый голос Неклида.

— Придурок,—зашипела маркиза,— я хочу, чтоб эта тварь на костре мучилась. Жениха отбила моего—пусть заплатит сполна, шлюха.

Ох, вот я попала. Что такое не везет и как с этим бороться! Как та цапля на болоте: нос вытащила—хвост завяз. Нечестно это. Я тоже должна по-человечески пожить спокойной жизнью, и волшебства мне этого уже выше крыши. Потом вспомнила про первое желание. Ну да, сама заказала, сама и кушайте.

Осторожно пошевелила руками—связаны. И голова болит. Потом подскочили мы на кочке и опять сознание померкло. Затем были постоялые дворы и подвалы, куда меня сажали. Из еды только кусок хлеба да кружка воды—чтоб до казни дожила.

Грустно мне стало, и про Ляшку вспоминала—живой ли мой лягушонок. Если меня так по голове огрели, что до сих пор прийти в себя не могу—то ему бедному втройне тяжелее пришлось. Он у меня маленький и хрупкий, даром что из себя ярла строит. Тоже еще подросток несформировавшийся, как орчата мои.

Два? Три дня ехали? Смазалось. Только притащили меня во дворец под утро. С головы мешок сдернули. На пол кинули под очи нашего короля. Руки за спиной у меня связаны крепко-накрепко. Изогнулась червяком, голову подняла.

Трон в метрах трех от меня, на нем венценосный сидит и аурой красной светится. И в кого мы хотим исправиться? В Повелителя Морского? Что за суть в тебе сидит, дяденька? Старый, с обрюзгшим лицом, мясистым носом в красных прожилках, с жалкими остатками волос на голове, король изволил подняться и обойти меня широким кругом. Перегаром от его величества несло так, что мухи от такого запашка зигзагом залетали.

В залу вошли какие-то люди в черном и шар притащили. Пошептали, поплевали, пошушукались.

— Она это. Как есть она, Ваше Величество. И к ней вы лучше не приближайтесь.

—Так и мы говорили, что маркизу привезли,—выступили вперед мои похитители. Я голову повернула, смотрю—маркиза переодевшись стоит, в реверансе склонившись перед корольком. Он гадюку нашу взглядом заинтересованным окинул, в декольте не маленькое заглянул и благословил, и деньгами вознаградить тридцатью серебренниками, и при дворе остаться на полном пособии. Потом на меня опять воззрился черными маленькими глазками.

— Ну что, набегалась!—брезгливо, как-то не по-людски склонил голову королек. Потом, обратившись к распорядителю своему, добавил высоким голосом:

—Поначалу колдунью сожжем, потом отобедаем. Ибо ничто так не разогревает аппетит, как зрелища на свежем воздухе. Распорядитесь, чтоб помост организовывали. А пока эту — в темницу, связанную,—бросил брезгливо повелитель местных морей и земель.

Особо ретивые слуги бросились ко мне и, поднимая, рванули платье. Хотела покричать на них:

— Что же вы делаете, гады, за него же деньги заплачены?!

Потом закрыла рот, вспомнив, что меня ждет через час. Какая разница, в каком платье на костре жариться. Притащили меня в камеру, классическую, как из фильмов про средневековье. Сено на полу, решетки на окнах, и крыски пищат по углам. Даже руки не развязали.

Вот что за беда? Только-только от тварей спаслась—тут же на костер угодила. И так жалко себя стало. Не хочется помирать в расцвете лет. Слезы струйками побежали, и не утереться. Так и прорыдала все время. И никто меня не спасет. В Гранце бы да—шанс был. Спрятали бы меня, а здесь? Никому я ненужнаяяяя!

Стражники пришли, подняли меня рывком и потащили. На площади народу тьма. Войско королевское кругом стоит. Посередине помост. И трибуны сбоку выстроены для местной аристократии, видимо.

Привязали меня к столбу, и так туго, главное. Веревка впилась в тело. Я опять носом захлюпала, и хочется гордо, как героиня сгореть, ан нет, не получается. Я лучше за то, чтобы меня спасли.

И тут народ загудел. Шеврон стражей у меня на плече увидел. Жалеть начал. Ну, снова думаю, может, отпустят. Три раза отпустили, видимо, крепко про меня что-то наговорили правителю местному. Платочком белым махнул, чтоб костер поджигали. Мужчина какой-то попробовал из аристократов за меня вступиться, только не помогло—самого его схватили и утащили. В темницу, наверное.

И тут… Я даже глазам не поверила, думала, померещилось от близости смерти. Граф мой стоит. Проморгалась, точно ! Влад! Он здесь. Мой рыцарь, мой герой. И рядом с ним тоже наши. Много наших.

А он как закричит:

—Стражи, вперед!

И началась рубка. Со всех сторон на королевских стражников наскочили. И горожане тоже в рукопашную пошли. Видимо, допекло и их, Величество наше.

А палач с факелом замер около меня. В двух шагах стоит, озирается, а факелок горит.

—Иди отсюда, мил человек,— шепчу ему,— не хулигань. Меня вон, видишь, спасать пришли, а то превращу тебя в земляного червяка. Слышал же, какие про меня страсти рассказывали?

Палач опешил, глаза на меня вылупил. Тут король подскочил и вопит фальцетом:

—Сжечь ведьму! Приказываю!

А я кричу:

—Прокляну! Импотентом станешь!

Палач даже шаг назад сделал. Тут король одной рукой шпагу вытащил, второй факел схватил и хворост поджег.

Я в ужасе на огонь уставилась. Даже кричать от шока не могу.

А король на меня смотрит и хохочет как сумасшедший. Тут Влад прорвался ко мне и веревки режет. А пламя уже к юбке подбирается. Я голову повернула и вижу, как король на жениха моего шпагой в шею ткнул в шею.

—Нееет! —закричала я. Влад повернулся и начал с ним биться, но бесполезно. Около короля защита непробиваемая. Точно, мне же Вальша рассказывала про королевскую кровь. А граф мой слабеет, смотрю, кровь толчками выходит.

Я руками дергаю, и веревка, наконец, надрезанная, лопнула, поворачиваюсь и вижу, что Влад уже на колено упал, силы теряет. Одной рукой шпагой отбивается , второй рану зажал. А на короле ни царапины. Ох и испугалась я за жениха моего. Думаю:“Да что ж это такое! Только мужика нормального встретила, и тут же из-за козла в короне потеряю”.

Плевать, в кого ты,королек, превратишься! В кого бы ты ни превратишься, потом разберусь—только чтоб защита королевской крови с тебя слезла. Подскакиваю к нему , повисла на руке со шпагой и ору:

—Исправься, скотина!

Он заискрил, а Влад свалился на землю, глаза закрываются. Я на колени перед любимым упала, сердце сжалось. Тут тишина мертвая на площади воцарилась. Обернулась, а вместо короля нашего крыса облезлая около короны ползает, обнюхивает. Вот она какая суть в нем настоящая сидела. Да плевать на него, у меня Влад ранен.

А милый мой побелел уже. Умирает. И аурой красной все так же пылает, как и в первую нашу встречу, когда я ему кольцо в лесу всунула.

Что делать? Подняла я лицо в небо, глаза зажмурила. Будь что будет. Хоть козленочком становись, но живым. Обхватила его лицо руками, поцеловала в губы и шепчу:

—Исправься.

И запылал магическим огнем мой милый. Встала я, отошла, стою, плачу. Понимаю, что могла руками своими счастье сгубить.

И поднялась горящая фигура с земли. И погас огонь, и стоит мой милый живой и невредимый, даже шрамы ужасные на лице исчезли. И светится только над его головой корона.

—Принц! — донеслось из толпы.

—Это же наш принц! Истинный король вернулся!

Он стоит растерянный, на всех оглядывается. Тут придворные, набежали оттерли меня со стражами. Корону подняли ему , крысу прогнали, за руки схватили и во дворец повели—на королевство становиться. А я стою, смотрю, улыбаюсь горько.

А через минуту мои ко мне прорвались: и Ляшечка с головой перевязанной, и Пятнашка около ноги трется, орки с номом радостные мнутся, Крякушка от радости чуть в пляс не пустилась. Побирушка в руки плюхнулась –курлычет. Друзья мои. Вытерла я слезы, посмотрела на дворец, куда жених мой несостоявшийся ушел.

Ну что делать? Бывает в жизни всякое. И такое тоже… Но пусть лучше живым королем, чем моим женихом, но мертвым.

—Что делать будем?—спрашиваю своих сквозь слезы горькие.—Двора у нас нет, совсем больше нет. А кушать-то нам что-то надо. Снова Крякву в бистро превращать будем? Или куда еще двинем? Приключения искать? Дорог много.

— Да что ж у меня за невеста такая!—послышался сзади знакомый голос.—У всех нормальные по замкам сидят, только моя- то по Чернозонью бегает от монстров, то на костре норовит сжечься. Жениться надо, наверное, на ней побыстрей? Как люди думаете?

Ну естественно, все закричали:

--Конечно, жениться! Мы за такую королеву в огонь и в воду, и даже в Чернозонье пойдем.

Поворачиваюсь, а там принц мой на колено встал, колечко предлагает. Я же не глупая—взяла, и даже не подумала на землю кинуть. Тут колокольца опять в ушах зазвенели. Засмеялась я, все как заказывали: принц, и конь белый у него имеется, и волшебства море.

Бросились мы друг к другу. Теперь он меня уже целовать начал, а вокруг все «Ура» кричат.

Свадьбу мы сыграли два раза. Одну торжественную в столице, где принц женился на маркизе Анжи Котен. Прибыла названная мать Влада. Тогда-то я и узнала историю про его спасение.

Графиня Ворон в экипаже ехала с королевской семьей около самой двери с младенцем на руках. Она очень боялась высоты, поэтому с другой стороны сидела королева, и они обсуждали с королем красоты, расстилающиеся внизу. Горная дорога очень сильно петляла.

Брат короля позвал в тот день весь двор на пикник. Обещал устроить сюрприз. Внезапно графиню привлек какой-то шум, и она, высунувшись из окна, посмотрела назад и увидела, что только два экипажа ехали за ними , остальные еще не показались за поворотом. Но что за шум? И тут сверху прилетел камень. Маленький, потом еще. Она в испуге подняла голову и увидела, как несколько черных фигур толкнули с вершины скалы огромные камни, которые с грохотом ударили в бока экипажей, сталкивая их в пропасть. От удара двери раскрылись, и сидящую сбоку королеву выкинуло вниз.

Но их экипаж не улетел в пропасть сразу, зацепившись колесом на узкой площадке, заросшей колючим кустарником. В следующий миг король вырвал младенца из рук графини и кинул его в кусты. Лошади бесновались, повиснув на ремнях, и экипаж стал сползать вниз. И только отец Влада успел вытолкнуть на уступ графиню, как экипаж сполз и полетел, ударяясь о скалы, вниз.

Графиня вытащила из кустов израненного и плачущего младенца и в ужасе стояла и смотрела вниз, где смятыми, изломанными игрушками лежали три экипажа. Площадка находилась в метрах трех ниже дороги. Когда она услышала голоса, первая мысль её была позвать на помощь, но, вспомнив людей сталкивающих камни, побоялась даже пикнуть.

Вместо этого, углядев за кустарником расщелину, забилась в нее с израненным младенцем и ждала. Чего? Она сама не знала. Только когда услышала разговор « спасателей», спускающихся на веревках и зависших на миг недалеко, поняла—принц должен исчезнуть.

—Ну что, да здравствует новый король?—засмеялся тихо один.

—Надеюсь, он не забудет, кто привел его к короне? Мы его приказ исполнили в точности. В живых не осталось никого. А если есть – добьем.

—С баронством тогда тебя, брат!

Графиня, привязав малыша за спину, цепляясь за острые колючки, при свете луны смогла выбраться на дорогу уже поздно ночью. Продав кольцо на постоялом дворе, покинула навсегда эту местность, уехав к родственнице. Так и появился на свет граф Ворон.

Баронов, причастных к гибели королевской семьи, казнили. Немало аристократов отправили в изгнание на окраину королевства. В их числе оказались и Фон Ря. Хотя я была уверена в их выживаемости. Такие товарищи, как крысы, устроятся везде.

А во вторую мы играли в Гранце, где страж граф Ворон женился на страже из рода служивого Анжее Дорф.

Волн теперь не боялись, но немного опасались. Чернозонье стало королевским заповедником, куда только стражи могли ходить за артефактами.

Постоялый двор отгрохали лучше прежнего. А туалеты там опять стали с философским уклоном на подумать, с космическими гавноедками и на много кабинок.

Кряква там же присела, когда я выбиралась в Гранец, только в ней и останавливалась. Заправлял во дворе, как и в ресторации, гном Гимли. Доверенным лицом моим стал. Готовил он закачаешься. Меню и еда для гномов, и для орков, и для людей у него имелось. Побирушка при нем летала. Такая заметно выросшая, размером с небольшую свинку стала. Любили ее все. На гербе Гранца даже увековечили.

Театр в Гранце организовали. На это замок Фон Ря пошел. Перестроили, конечно. Ляшка молодых дарований набрал – спектакли ставил. Иногда в сценах Пятнашка участвовал с бабочками своими. Около него теперь облако этих квадрокоптеров вилось.

Гайша художником заделался —наш портрет с Владом нарисовал. От заказов отбоя не было. А остальные мальчишки орки так стражами и ходили. Заматерели, волосы на ушах выросли. Невест скоро приведут, смотрю.

Поначалу Влад меня в Чернозонье тоже отпускал, пока я, не засмотревшись на ребеночка Вальши, счастливо поженившейся со своим капитаном, загадала деду Морозу желание:

« Ох, Дедушка. Наверное, пришло мне время про деток задуматься, про девочек или про мальчиков. Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал. И прости за дурные слова в свой адрес. Не со зла я, а в раздражении сиюминутном высказывала. И я тебя совсем не считаю старым маразматиком. Твоя Анжи»

P.S. Через девять месяцев.

« Дедушка, етить тебя за коромысло! Ты там на Севере диком не того? Читать не разучился? Или все-таки с головой плохо у тебя? Я просила или девочек, или мальчиков! Но не две девочки и два мальчика сразу! Я же кровиночек нянькам чужим не отдам, самой придется возиться! В общем так! После всего, что мы с тобой прошли—ты же мне близким родственником стал. Поэтому слушай сюда: или ты являешься на своих оленях и остаешься в качестве родного дедушки, или внуков не увидишь совсем, даже на Новый год не покажу! Пока даже не знаю, твоя или не твоя Анжи.»

Вскоре вдалеке послышался топот копыт и перезвон колокольчиков. Ура! Дедушка приехал. Не знаю, правда, на сколько его хватит…