Глава 5

Удивительно, но он все же прошел, хотя последние шаги пришлось буквально протискиваться, рубашка только чудом не порвалась. Зато, когда Эргед наконец вывалился, взмокший, тяжело дышащий, недоумевающий, как мог поддаться на провокацию, неожиданно пришло ощущение легкости. Словно душу протерли от пыли влажной тряпкой. Он замер, удивленно моргнув и прислушиваясь к себе и довольному урчанию духа-ищейки. Неужели правда что-то в этом камне есть?

– Я же говорила, хоть и странное местечко, но работает.

Ула сидела рядом, засунув в рот травинку, и слегка рассеянно смотрела вдаль. Уголок губ чуть приподнялся, намекая на улыбку, и ее лицо вмиг неуловимо изменилось, разгладились едва заметные морщинки, пропала вертикальная складка на лбу. Стражница будто помолодела… Эргед внезапно осознал, что ей едва ли больше двадцати пяти. Совсем молодая девчонка, а живет одна на перевале, ни с кем практически не общаясь. Странно это, даже очень… Любопытство опять подняло голову, настойчиво подталкивая к расспросам, однако Эргед сдержался. Всему свое время. Ула откровенничать не привыкла, но он надеялся разговорить спутницу, пока они едут к Рароху.

Тряхнув головой, гончий кивнул сам себе и заметил:

– Хочу к чаю собрать ягод и трав. У нас же есть немного времени?

– Отличная идея, – неожиданно охотно согласилась Ула.

Они провели на холме не больше четверти часа, пополнив запасы, отправились дальше. Дорога споро бежала вперед, и, хотя путники снова молчали, тишина уютно обнимала их невидимыми руками, каким-то образом сближая. Эргед пару раз отлучался поохотиться на дичь к ужину – они уезжали налегке. Остановились на ночлег, лишь когда солнце нырнуло за вершины гор и в лесу сгустился сумрак, хотя на небе еще догорали оранжево-розовые переливы.

Пока Эргед занимался разделкой тушек, Ула развела костер, наломала лапника для мягкости лежанок, принесла воды из ближайшего ручья. Как-то само получилось, что они разделили обязанности, ни о чем не договариваясь. Вскоре над костром булькало ароматное варево – густая мясная похлебка с крупой, сушеными овощами и травами. Ула достала хлеб, твердый сыр, Эргед сходил к ручью со вторым котелком – для чая.

После сытного ужина, потягивая душистый напиток и глядя в огонь, стражница вдруг негромко спросила:

– Как ты стал гончим?

У Эргеда мелькнула соблазнительная мысль в качестве ответной услуги спросить, как она стала стражницей, но… Он не поддался. Ула не из тех, кто играет в подобные игры, она слишком прямолинейная.

– На инициации меня нашел дух-ищейка, – честно ответил Эргед. – Никто не ожидал, что так случится и он выберет меня, – он чуть улыбнулся, отхлебнув лесного чая. – Я потом три дня в горячке валялся, все думали, не выдержу, в юности щупленьким выглядел, – хмыкнул гончий.

Внутри раздалось довольное ворчание и пришла волна эмоций от духа. «Сильный. Правильный. Справедливый». Волк нечасто баловал его комплиментами, и оттого приятнее было их слышать.

– А сам откуда? – продолжила расспросы Ула, поворошив угли длинной палкой.

– С юга княжества, там есть небольшая долина. Мои родители фермеры, коров разводят, батя пасеку держит, – не стал скрывать Эргед. – Обычные люди. Они обрадовались, когда все это случилось. Я уехал на ближайшую заставу учиться, меня вся деревня провожать вышла. – Он по-доброму усмехнулся.

Селяне и правда невероятно гордились, что в их деревне появился гончий, а родители так и вовсе счастливы, что их старшенький получил благословение от духов. Да и сам Эргед не жалел, что так вышло. Ему нравилось его занятие, хоть и опасное – далеко не всегда сумеречные духи позволяли спокойно себя изгнать. Даже нечисти хочется жить.

– Понятно. – Ула скупо кивнула и, поднявшись, выплеснула остатки чая в костер, накормив и уважив огненных духов, – огонь стрельнул искрами и благодарно зашипел.

Эргед поднялся следом. Уснули сразу – за долгую дорогу оба утомились, да и утром вставать с рассветом. Правда, погода на следующий день испортилась, набежали низкие тучи – хорошо, дождем не пролились. Но шерстяные плащи и рубахи пришлось достать, утепляясь, а на ночь теперь ставили небольшие шатры, укрываясь от промозглого холодного воздуха. Так и потянулось неторопливо их путешествие.

Несмотря на то, что Ула время от времени расспрашивала Эргеда о его рейдах, о том времени, что он провел в столице с князем, сама не торопилась рассказывать о себе. И гончий терпеливо ждал, откуда-то зная, что стражница все же поделится, как только привыкнет к его присутствию достаточно, чтобы появилось желание ответной откровенности. Его радовал интерес Улы к его рассказам, а вот почему, он предпочитал не задумываться.

К вечеру третьего дня, переехав через перевал, – Ула и там оставила ленточку и несколько камешков сбоку от тропы, у дерева над обрывом, увешанного такими же ленточками, – они остановились у узкого распадка, по дну которого тек ручей. Дождь прекратился, однако тучи не разошлись, и воздух по-прежнему оставался прохладным. Путникам как нельзя кстати пригодился душистый чай с травами и ягодами, спасавший и от холода, и от неизбежной простуды.

– Если все будет в порядке, завтра к вечеру или через день утром должны приехать к Рароху, – негромко сказала Ула, нахохлившись под плащом и прихлебывая из кружки.

– Отлично. – Эргед кивнул, помолчал, потом все же решился и поинтересовался осторожно: – Сколько ты живешь на перевале? Если не секрет, конечно, – добавил поспешно.

Ула ответила не сразу, и он подумал, что зря спросил, однако она заговорила:

– Три года. – Эргед мысленно присвистнул: немалый срок для молодой привлекательной девушки. – Я раньше на границе со степняками жила, в одной из крепостей, – негромко продолжила она, все так же неподвижно глядя в огонь, где плясали оранжевые искры. – Боевым магом была. А потом… – Ула резко замолчала, поджала губы и залпом допила чай. – Потом так вышло, что на перевал попала. Все, давай спать, – оборвала она разговор, и Эргед понял, что порция откровенности на сегодня закончилась.

Но и за то спасибо. Боевой маг, значит. Понятно теперь, откуда в ней пластика и грация прирожденного воина. Но что случилось потом? Покачав головой, гончий забрался в свой шатер, завернулся в теплое одеяло и моментально отключился.

Только утром им пришлось приостановить свое путешествие…

Ула проснулась как всегда рано, однако не торопилась выходить из шатра, пребывая в полудреме и давая мыслям свободно течь. А они неизбежно сворачивали на Эргеда, и стражница никак не могла разобраться в них. Воин производил на Улу непонятное впечатление, что слегка раздражало и почему-то беспокоило. Он охотно рассказывал о себе, своей жизни, однако не пытался лезть в ее. Разделял все походные обязанности, но не пытался избавить Улу от какой-либо работы, мотивируя тем, что она женщина. «Относился на равных», – подобрала она правильное определение. И смотрел… Задумчиво, доброжелательно, изучающе, не скрывая интереса. А еще время от времени Ула ловила себя на том, что вспоминает утро в день отъезда и обнаженный торс Эргеда, и от этой картинки все сладко екало внутри.

М-да, все-таки три года одиночества – большой срок. Она думала, мужчины уже никогда ее не заинтересуют после случившегося, и до сих пор так и было. Никто из деревенских не вызывал у нее настолько сильного притяжения, чтобы нарушить добровольное целомудрие. Даже просто на несколько ночей, без всяких обязательств.

– Так, милочка, подъем, – пробормотала Ула, резко откинув одеяло и выпрямившись. – С чего это ты вдруг о мужиках думать стала?

На перевале не до этого, всегда дело найдется, а в пути что случилось? Или… дело в Эргеде? Тихо фыркнув, Ула откинула край шатра и вылезла, потянувшись и с удовольствием позволив бодрящему утреннему воздуху окончательно разогнать остатки дремы. Вот только ухо сразу отметило странность: неестественная тишина. Ни птица не чирикнет, ни хрустнет ветка под лапой лисицы или зайца. Ула тут же подобралась, окинула деревья настороженным взглядом и негромко позвала:

– Эргед? Ты спишь еще?

В ответ – ни слова. Стражница нахмурилась, подошла к шатру спутника и, помедлив, все же заглянула, чтобы обнаружить внутри пустоту и аккуратно сложенные вещи. Эргед встал раньше, только где он? И тут вдруг отозвался дух-защитник. Волчица глухо предупреждающе зарычала, и Ула сама не заметила, как в руке появилось копье с сияющим белым наконечником. «Веди», – коротко приказала она, и перед ней из воздуха соткался призрачный силуэт, бесшумно скользнувший вперед. Ула двинулась за ним, ступая так же беззвучно и чутко прислушиваясь, готовая в любой момент ударить. Волчица стремительно нырнула между деревьями, стражница за ней, напряженно вглядываясь вперед, и спустя несколько минут они вышли к берегу ручья. А там…

Выругавшись про себя, Ула бросилась к неподвижно лежащему телу, но подойти не смогла: Эргеда окружал полупрозрачный зеленоватый туман, слабо колыхавшийся без малейшего дуновения воздуха. Дух-защитник глухо рыкнул и исчез, вернувшись к ней, а Ула, убрав копье, обратилась к памяти предков, встряхивая кистями. Пришла пора вспомнить былое умение, когда она еще оставалась боевым магом. Вскинув руки и беззвучно шепча древние слова, она стремительно нарисовала в воздухе перед собой несколько знаков, вспыхнувших огнем, и с силой толкнула их в сторону тумана. Стена пламени с ревом поднялась на высоту в два человеческих роста, не тронув ни траву, ни деревья, ни лежавшего человека. Она пожирала туман, не давая ему расползтись, прошлась далеко вперед, убирая губительную хмарь, а Ула тем временем присела около Эргеда, аккуратно перевернув его.

На бледном лице воина выделялись запавшие глаза, дыхание было частым и с хрипом вырывалось из приоткрытого рта.

– Да что ж за гадость-то, – поморщившись, пробормотала Ула.

Память предков и тут помогла, подкинув нужные знания: гончего следовало срочно лечить, избавив от проникшего в тело тумана. Глубоко вздохнув, стражница задрала рубаху и положила ладони на грудь Эргеду, с тревогой отметив, что кожа неестественно прохладна. Девушка беззвучно зашептала молитву духам-целителям – имелись в ее роду и такие, и они тоже когда-то пришли к ней, отдавая свои знания. Пальцы Улы вспыхнули ярким сиянием, оно растеклось по коже Эргеда, проникая в тело, вытягивая гнилую хмарь и не давая ей завладеть человеком. Спустя долгие мгновения воин судорожно вздохнул и закашлялся. Перевернувшись, уткнулся лбом в траву, часто дыша.

– Сможешь подняться? – спросила Ула, про себя с облегчением переведя дух.

Вовремя успела. Еще чуть-чуть – и спасти гончего не вышло бы. Зеленый туман, гнилая хмарь, убивал за несколько часов, вытягивая силы и пожирая тело. Странно, что он появился здесь, в глубине княжества, обычно эта дрянь водилась на востоке, в болотистых землях. Считать ли это очередным знаком, Ула не знала. Эргед меж тем с трудом приподнялся, тряхнул головой и слегка расфокусированно посмотрел на стражницу.

– Что это было? – прохрипел.

– Потом расскажу, – отрывисто буркнула она, помогая ему подняться.

Стражница чуть не крякнула под весом воина, когда он на нее навалился, но стиснула зубы и крепко ухватила за пояс, не давая упасть. Так они и доковыляли до поляны, где Ула устроила гончего под деревом, потом, расстелив одеяло перед костром, помогла перебраться поближе.

– Я пошел умываться к ручью, наклонился и… потом не помню, – пробормотал он, поморщившись, пока стражница хлопотала с дровами и огнем, вешала котелок и доставала припасы.

– Это Зеленый, или Гнилой туман, – мрачно отозвалась Ула. – Редкая дрянь, но здесь обычно не бывает. Сегодня останемся здесь, тебе надо прийти в себя. – Она сняла с пояса мешочек с травяным сбором собственного приготовления. – Сделаю отвар, он поможет быстрее восстановиться. Тебе повезло, я вовремя успела, – Ула покосилась на Эргеда, – еще чуть-чуть, и от тебя осталась бы иссохшая мумия.

Воин вздохнул, прикрыв глаза, поправил одеяло на плечах и негромко отозвался:

– Спасибо.

Ула скупо улыбнулась и кивнула, помешивая закипающий отвар. Она предпочла не задумываться, почему при виде неподвижного тела у ручья сердце суматошно зашлось в тревожном стуке, а в груди похолодело. Как вышло, что всего за несколько дней пути Эргед стал ей настолько дорог? Конечно, любого другого она бы тоже спасла, однако вряд ли так сильно беспокоилась бы… Совсем запутавшись в собственных думах, Ула, мысленно сердито фыркнув, процедила отвар через отрез чистой тряпицы и, направив немного силы, слегка остудила, чтобы не обжигал.

– Держи. Пей медленно, маленькими глотками. – Стражница поставила кружку рядом с Эргедом. – Сможешь? – чуть нахмурившись, спросила она, внимательно наблюдая, как он с трудом приподнялся, опершись на локоть.

Упрямо сжав губы, гончий потянулся за кружкой и даже смог ее взять, только рука ощутимо дрожала. Коротко вздохнув, Ула опустилась рядом, решительно обхватила, уложив его голову себе на колени, потом аккуратно приподняла и приложила кружку к губам больного.

– Пей, – коротко приказала таким непреклонным тоном, что Эргед послушно, не попытавшись возмутиться, приоткрыл рот и сделал первый глоток.

К его удивлению, на вкус отвар не был горьким или неприятным, разве что слегка вяжущим, и оказался душистым, ароматным. Выпив всю кружку, он вдруг поймал себя на странном ощущении: ладонь Улы на затылке, ее колени под головой, внимательный взгляд – все это отозвалось внутри непонятным волнением. Эргед только и успел внезапно смутиться, а потом его подозрительно быстро сморил сон. И он уже не видел, как разгладилось лицо Улы, взгляд стал задумчивым, отстраненным, а пальцы словно в рассеянности осторожно погладили коротко стриженные темные волосы.

Стражница вздрогнула, очнувшись, отдернула руку, будто испугавшись собственного порыва, и аккуратно перекатила крепко спящего воина на одеяло, подложив под голову сложенный плащ. После чего поднялась и отправилась на охоту, раз им тут до утра оставаться. В речке, вытекавшей из распадка, водилась вкусная жирная рыба, которой Ула и решила наловить для разнообразия, а Эргеду на ужин поймала пару кроликов – он мужчина, ему мясо надо, еще и после потери сил. Спать он будет еще несколько часов, восстановление лучше всего идет именно во сне.

Вернувшись, Ула разгребла тлеющие угли, под них положила рыбу, еще на берегу обмазанную глиной, и снова засыпала. Освежевала кроликов, сходила за дровами… Незаметно пробежали несколько часов, Эргед еще спал. Задумчиво покосившись на него, Ула все же решилась: они давно в пути, и очень хотелось помыться. А выше по распадку есть небольшой водопад, и речка растекается довольно глубоким бассейном, а к холодной воде Ула привыкла. Дух-защитник подтвердил, что опасности, кроме мелкого зверья, в пределах полукилометра никакой, и спящего Эргеда можно спокойно оставить одного. Так что Ула, достав свежую смену одежды из сумки, отправилась к водопаду.

После обеда распогодилось, облака разошлись, однако свежий ветерок бодрил. Несмотря на него, стражница скинула куртку, шерстяную рубашку и белье. Обнаженная, она смело ступила в холодную воду и, сразу окунувшись, поплыла к водопаду. Он шумно падал с уступа с высоты четырех метров, а отложения белой глины у берега отлично заменяли мыло и прекрасно очищали. Повеселев, Ула с удовольствием плескалась, фыркая под тугими струями, и даже начала мурлыкать незамысловатую мелодию. Внутри все пело, насыщаясь энергией, нервы тихонечко звенели, как струны, и сознание прояснялось. Не зря она любила горную воду, от которой у обычных людей ломило зубы. А ей нравилось, и ничуть не холодно, тело быстро привыкало. Тем более потом так здорово растереться чистой холстиной до красноты, чтоб аж мурашки по коже…

Эргед проснулся сразу, рывком, чувствуя себя на удивление бодро и уже не таким беспомощным, как несколько часов назад. Привычно бросил взгляд по сторонам – на костре тихонько булькал котелок под крышкой, рядом аккуратной горкой лежали странные продолговатые предметы, в которых Эргед не сразу опознал запеченные тушки рыб. Улы нигде не было, и в груди тревожно кольнуло. Откинув одеяло, воин резко выпрямился, на несколько мгновений его повело, но он упрямо тряхнул головой и осторожно встал. Остаточная слабость еще гуляла по телу, однако на ногах Эргед держался твердо. Прихватив перевязь с мечом, обратился к духу-ищейке, и тот отозвался фырканьем, в котором гончему послышалась насмешка. Тем не менее волк послушно повел вперед, к речке, а потом вдоль нее.

Чего он точно не ожидал, так это увидеть подобную картину. Звонкие струи разбивались, дробились на множество капель, создавая водяную завесу, а под ней угадывалась стройная фигура. Обнаженная. Ошалелый взгляд Эргеда, замершего за пышным кустом, медленно и завороженно скользил по плавным изгибам, выхватывая мягкие очертания груди с тугим шариком соска, тонкую талию, подтянутые, упругие даже на вид ягодицы… Вода едва прикрывала бедра, мокрые пепельные волосы струились по спине, закрывая почти до поясницы. Эргед рвано выдохнул, чувствуя недвусмысленное напряжение в некоторых частях тела, боясь пошевелиться и ненароком выдать себя. Конечно, нехорошо подглядывать, да кто ж знал, что Ула всего лишь освежиться отправилась! И как теперь выпутываться из дурацкой ситуации?!

Воин тяжело сглотнул, делая равномерные глубокие вдохи, а стражница, откинув голову, вдруг резко села, погружаясь в воду, и он решил, что самое время вернуться к лагерю. И постараться сделать вид, что ничего не произошло и он только что проснулся. М-да. Как бы еще избавиться от навязчивых картинок стройного тела под струями водопада, кто бы подсказал. Стараясь не шуметь, он вернулся к месту стоянки и с невольным вздохом облегчения устроился на одеяле – после прогулки слабость все же одолела. И аппетит проснулся, а похлебка так аппетитно пахла…

Эргед, сглотнув, покосился на котелок и запеченные тушки, размышляя, будет ли вежливо с его стороны приступить к еде, не дожидаясь возвращения стражницы. Словно угадав его мысли, из-за деревьев появилась посвежевшая и умиротворенная Ула, судя по блестевшим глазам и тени улыбки, притаившейся в уголках губ. Волосы заплетены в косу, однако у Эргеда словно ожила перед глазами картинка, как они струятся по спине и плечам. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы эмоции не отразились на лице.

– Уже проснулся? – невозмутимо поинтересовалась Ула, и гончий тихо выдохнул: вроде не заметила его за кустами. – Как ощущения?

– Нормально, только есть хочется, – честно признался Эргед, поспешно отведя взгляд, чтобы не слишком открыто пялиться на стражницу.

– Хорошо, – одобрительно кивнула Ула, поворошила угли и подкинула веток, по которым тут же заплясали оранжевые лепестки пламени. – Сейчас проверю тебя, потом поедим. – И она переместилась ближе к Эргеду.

Краем глаза наблюдая за ней, он снова не мог не отметить плавные выверенные движения. И полной неожиданностью для него было короткое глухое ворчание духа-ищейки с отчетливыми довольными интонациями. Воин опешил, моргнул, ненадолго отвлекшись от стражницы, а она уже прижала ладони к его груди, прикрыв глаза и сосредоточенно прислушиваясь. От ее рук по телу разлилось приятное тепло, и жаль, что проверка так быстро закончилась.

– Отлично, завтра будешь в порядке, – уверенно произнесла Ула, открыв глаза и выпрямившись. – Вроде не осталось в тебе этой гадости.

Они поели – Эргед уже мог сидеть, приступ слабости прошел – и Ула снова ушла в лес, а ему только и оставалось, что дремать да рассеянно перебирать их прежние разговоры и воспоминания о водопаде. В какой момент дрема перешла в сон, он и не заметил, только спал крепко до самого утра.

На следующий день они двинулись дальше, от вчерашнего происшествия у Эргеда не осталось никаких последствий. Снова ехали по утоптанной не то широкой тропе, не то узкой дороге, вьющейся по зеленым предгорьям, иногда перебрасываясь короткими фразами, но по большей части молча, погруженные каждый в свои мысли. В обед перекусили остатками мяса и рыбы, и Ула коротко обронила:

– Неподалеку есть небольшое село, домов на пять, там можно переночевать и привести себя в порядок в бане.

– Было бы неплохо, – одобрительно кивнул Эргед. – Баня – звучит отлично!

По губам Улы скользнула мимолетная улыбка.

– Через пару часов доедем. – И она стукнула своего коня пятками, посылая рысью.

Гончий чуть не зажмурился мечтательно, представив душистый горячий пар, а если повезет, то и, возможно, пару веничков, отлично разгоняющих кровь, и едва не сорвался в галоп, чтоб побыстрее добраться до такой восхитительно заманчивой бани.

– И мед у них замечательный. Там травница живет, я иногда к ней приезжаю, – продолжила Ула. – В округе растут редкие травки, надо пополнить запасы.

– Мед тоже хорошо, – протянул Эргед, сдержав порыв облизнуться.

Желая скорее добраться до села и его заманчивых благ, он то и дело вглядывался в просветы между деревьев, ожидая, когда покажутся дома, однако внезапно дух-ищейка предупреждающе зарычал, и Эргед от неожиданности натянул поводья, останавливаясь. Ула с недоумением оглянулась, но и сама вдруг замерла, прищурившись, рука девушки метнулась к рукояти меча.

– Что-то не так, – произнесла вполголоса она.

– Угу, – односложно отозвался Эргед.

«Что там?» – коротко спросил он своего волка. «Опасность. Демоны», – так же коротко рыкнул ищейка и вздыбил шерсть. Ула хмурилась, прикусив губу, пальцы сжались на оружии до побелевших костяшек.

– Там зло, – тихо сказала с беспокойством в голосе. – Кажется, в селе случилось что-то нехорошее.

– Я посмотрю, – решительно заявил Эргед и, тронув поводья, двинулся вперед, готовый в любой момент отпустить ищейку.

Ничего не ответив, Ула медленно поехала за ним, и гончий лишь хмыкнул про себя. Ну да, она же воин, стражница. До сих пор он не встречал женщин-боевых магов, только слышал о них, а избавляться от привычек тяжело – кто бы сомневался, что Ула не будет послушно ждать, пока он разведает, что к чему. Не доезжая до опушки, они не сговариваясь одинаково плавно спешились, и вышколенные кони отошли в сторону ожидать хозяев.

На первый взгляд поселение выглядело мирно и спокойно. Отдельно стоящие добротные дома, огороженные заборами, из пары труб вился дымок. Однако сразу обращала на себя внимание тишина. Ни лая собак, ни мычания коров, ни кудахтанья копошащихся кур. Может, конечно, стадо на выпасе, как оно обычно и бывало, но вездесущие собаки уж точно должны были тявкать, а куры с гусями – квохтать и гоготать. И дети… обычно по улице носилась стайка ребятни, наперегонки с собаками гоняя домашнюю птицу. Глаза Улы, прятавшейся за широким стволом старой лиственницы, блеснули, тонкие ноздри хищно раздулись.

– Дома не пусты, – вполголоса произнесла она, – но там не люди.

Эргед коротко выдохнул: волк внутри непрерывно рычал, нетерпеливо просясь на свободу. Дальше они с Улой действовали вместе, не сговариваясь. Лица обоих сделались непроницаемыми, пальцы крепко сжали оружие – в руке стражницы появилось знакомое копье со светящимся наконечником. Эргед скинул куртку и, оставшись в одной рубахе, повел плечами. Обхватил меч обеими руками, и клинок бесшумно вспыхнул черным дымным пламенем. Оба знали, как бороться с нечистью, дополнительные указания ни Эргеду, ни Уле не требовались. Они вышли из-за деревьев и направились к домам, напряженные, готовые в любой момент защищаться, непрерывно осматривая окрестности, подмечая малейшие детали и изменения.

Вокруг было тихо, пока путники не добрались до первого дома. Солнце как раз коснулось вершин гор, окрасив их в золотисто-оранжевый, и вскоре должны были наступить сумерки. Следовало закончить все до темноты.

Едва Эргед и Ула подошли к ровно сколоченным доскам забора, как дверь дома распахнулась, и к ним метнулась смазанная фигура в лохмотьях, отдаленно похожая на человека. За ней еще две, видимо, вся семья. Ула запретила себе думать, кем они были раньше, теперь это твари, демоны, которых нужно уничтожить.

– Их не спасти, – вполголоса произнес Эргед, подтвердив ее подозрения.

Стражница скупо кивнула, крутанув копье, и в воздухе остался серебристый след. Первых напавших они встретили слаженным ударом, и краем глаза Ула заметила проступивший сквозь черты Эргеда призрак волка с ярко горящими золотистыми, как у него, глазами. От духа-ищейки пришло одобрительное ворчание, а дальше стало не до странностей в поведении ее собственной волчицы. Потому что от остальных домов к ним стремительно бежали бывшие жители. Ула и гончий, встав спина к спине, точными ударами отражали атаки одержимых. Видимо, переродились они не так давно и пока не могли далеко отходить от своих домов, однако от людей в них уже ничего не осталось. Слишком глубоко запустили корни сумеречные духи…

Их окружили плотным кольцом, и в какой-то момент Ула поняла, что одним оружием не обойдешься. Она на миг замерла, уверенная, что Эргед некоторое время сдержит натиск, прикрыла глаза и обратилась к силе. Губы беззвучно прошептали несколько слов, в воздухе перед ней вспыхнули знаки, наполненное магией копье загудело. Внезапно от Эргеда донесся низкий вибрирующий рык, и на месте гончего появился огромный лохматый волк с теми самыми горящими золотом глазами.

Они ударили вдвоем, слаженно, будто давно тренировались. Воздух беззвучно дрогнул от волны силы стражницы, ищейка с утробным рычанием и отчетливым хрустом играючи перекусил ближайшую тварь, и следующую за ней, и следующую…

Наконец над бывшим селом пронесся короткий, полный муки вой, тела вспыхнули белым пламенем и опали пеплом, который тут же подхватил ветер, разнося серым снегом по округе. Ула выдохнула и опустила копье, волк исчез, и на его месте снова появился воин, устало опершийся на меч.

– Жаль, хорошая была деревня, – прошептала стражница, убрав копье.

– И баньку жалко, – выдохнул Эргед и, поморщившись, убрал оружие и подхватил с земли куртку.

Ула хмыкнула, покосившись на него, и тотчас нахмурилась, заметив, как он с некоторым усилием выпрямился, слегка клонясь вбок.

– Ты в порядке? – спросила, шагнув к воину.

– Да, – как можно бодрее откликнулся Эргед.

Стражница окинула его прищуренным взглядом, скрестила руки на груди и вдруг решительно скомандовала:

– А ну, снимай рубашку, живо!