Глава 6

Гончий моргнул от неожиданности, замер и осторожно переспросил:

– Чего?

– Того, – фыркнула Ула. – Думаешь, не чувствую запаха крови? Где задели? Надо проверить, не осталось ли яда в ране, а потом… привести здесь все в порядок, – добавила приглушенным голосом.

Да, дома следовало сжечь. На всякий случай, чтобы никто другой не воспользовался. Эргед отвел глаза, молча стянул куртку и рубаху и повернулся к Уле. По боку тянулась безобразная рваная рана, и стражница отстраненно отметила, что шрамов у гончего прибавится. Она снова обратилась к силе рода, осторожно тронув пальцами покрасневшую кожу рядом с раной. Эргед сдержал шипение, мужественно выдержав осмотр, – он решил не говорить о том, что яд от клыков и когтей тварей его ищейка определяет сразу. Очень уж приятно было ощущать мягкие прикосновения, даже несмотря на жгучую боль…

– Ладно, иди под деревья, я тут сама закончу, – буркнула Ула, встряхнув кистями. – Потом подлечим тебя и поедем, не хочу больше задерживаться в пути.

Эргед полностью согласился: больно уж плохой знак целое поселение сумеречных тварей. И так близко от границы… Он дошел до оставленных лошадей и присел под деревом, прислонившись к стволу и прикрыв глаза. У него, конечно, имелась аптечка в седельной сумке, но ведь гораздо приятнее, когда за тобой ухаживает женщина. Рот чуть скривился в едва заметной улыбке, а внутри фыркнул дух-ищейка. «Да, она нравится мне», – мысленно отозвался Эргед, не имея привычки врать себе. Он ничего не планировал и не фантазировал, для него эти эмоции тоже были внове – уж и не помнил, когда в последний раз его тянуло к женщине. Что из этого получится, да и получится ли вообще, одни духи ведают, и Эргед решил просто положиться на судьбу.

Ула тем временем обошла всю деревню, оставила на земле знаки огня и, встав в стороне, шепотом активировала их. В темнеющее небо с гудением взвились оранжевые языки, рассыпая искры, и принялись необычайно быстро пожирать дома, не выходя за границу невидимого круга. Стражница хотела уничтожить лишь поселение, а не устроить пожар и спалить половину леса. Пока от домов не остались обугленные бревна, она пристально наблюдала за огнем, не давая тому вырваться на волю, потом одним движением и словом погасила.

– Спасибо, – прошептала едва слышно, чуть поклонившись, и бросила на пепелище долгий взгляд. – Спите спокойно…

Решительно выдохнув, Ула вернулась к Эргеду, так и сидевшему под деревом с обнаженным торсом и послушно ждавшему. Уняв непонятное волнение, она сердито шикнула на распоясавшиеся эмоции и достала из сумки аптечку. С сосредоточенным видом покопалась там и вынула льняной мешочек, от которого исходил густой травяной аромат.

– Яда нет, обойдемся лечебной повязкой, – пояснила Ула.

В одной из баночек оказалась густая полупрозрачная мазь со слабым медовым запахом, и Эргед с любопытством наблюдал за действиями стражницы.

– Это что? – спросил, пока она прямо в крышке смешивала травы и мазь.

– Так дольше хранится, по отдельности смесь и основа, – пояснила охотно. – Это меня травница научила.

Когда Ула начала осторожно, прямо пальцами накладывать лекарство на рану, Эргед вздрогнул, приготовившись стиснуть зубы и терпеть боль, но жжение и горячая пульсация почти сразу проходили под прохладной мазью, и становилось легче буквально с каждой минутой. Ула тщательно размазала субстанцию, чтобы покрыть всю рану, потом достала чистые льняные отрезы и плотно замотала торс Эргеда.

– К завтрашнему вечеру должно затянуться, до тех пор поаккуратней с движениями. – Ула выпрямилась. – Рысью растрясет, поэтому поедем шагом. Думаю, после полуночи доберемся до Рароха, он еще раз на всякий случай осмотрит твою рану.

– Как скажешь, – покладисто согласился Эргед и осторожно поднялся, придерживаясь за дерево.

Рана тихо ныла, но уже не дергала и не жгла, будто там рой ос ворочался. И повязка, хоть и была тугой, дышать и двигаться не мешала. Ула явно знала, как справляться с ранами и бинтовать. Любопытно, где она так научилась… Эргед аккуратно надел рубаху и куртку, забрался на лошадь, и они снова двинулись в путь. В какой-то момент мерный шаг лошади убаюкал гончего, да и насыщенный вечер сказался, и воин задремал в седле, свесив голову и расслабив плечи. В рейдах он так частенько давал отдых усталому телу и привычно скользнул в режим отдыха.

Ула ехала рядом, посматривая в его сторону, следя, чтобы конь не споткнулся, однако, похоже, животное прекрасно умело находить дорогу в темноте. Сам Эргед покачивался, но не падал, судя по всему, для него не внове такой способ передвижения. Стражница тихонько вздохнула и перевела взгляд вперед, вглядываясь во мрак леса. Мысли лениво скользили, ни на чем конкретно не задерживаясь, перескакивая с сожженного поселения на Эргеда, с него на зеленый туман, на найденную статуэтку… Внезапно прорвались воспоминания прошлого, и Ула, вздрогнув, моргнула и тряхнула головой. Привычной застарелой глухой тоской заныло сердце – и вдруг остро, пронзительно захотелось еще хоть раз увидеть отца, встретиться с ним… Однако граница со степняками находилась слишком далеко для стражницы, за княжеством. Ула могла свободно передвигаться по его землям, но не дальше. Перевал вернет обратно, едва она отъедет от гор. Да, сумеречный мир так просто не отпускает того, кто хоть раз побывал там…

Вокруг царила тихая ночь, насыщенная свежими лесными ароматами. В небе высыпали крупные звезды, мягкую тишину изредка нарушал тихий треск ветки под чьей-то лапой, или заполошный вскрик пичуги. Но настоящей опасности для путников не было, и дух-защитник расслабленно дремал, взяв пример с Эргеда. Мысли Улы вновь вернулись к нему, и неугомонное сердце забилось быстрее. Ох, нет, не стоит думать о мужчине больше, чем надо. Ни к чему хорошему это не приведет. И стражница, тронув поводья, сосредоточилась на дороге.

В рощу, где жил Рарох, они приехали далеко за полночь. Ула уже подумывала, не зря ли они отправились сразу, да еще и с раной Эргеда. Однако, когда между деревьями взгляд девушки уловил оранжевые отблески костра, она не сдержала облегченного вздоха: их ждали. Все шаманы каким-то удивительным образом ведали, когда к ним должны нагрянуть гости. Едва путники появились – Эргед, встрепенувшись, проснулся и выпрямился, оглядываясь с неизменным любопытством, – как Рарох, сидевший у костра, поднял голову и неожиданно тепло улыбнулся.

– Добро пожаловать, стражница, – хриплым голосом поздоровался он, вставая, и посмотрел на Эргеда. – И тебе, ищейка. Утром поговорим, – добавил и махнул рукой в сторону стоявшего неподалеку домика. – Идите туда. Спокойной ночи. – И Рарох, развернувшись, скрылся в приземистой хижине.

Гончий проводил шамана озадаченным взглядом, и только потом осторожно слез с коня.

– Он всегда такой? – поинтересовался у стражницы.

– Все шаманы такие, – хмыкнула она и вдруг покосилась на него, чуть прищурившись. – Даже не вздумай ночевать на улице, – произнесла негромко, – внутри хватит места для двоих, у Рароха частенько останавливаются те, кто издалека приходит за советом.

Эргед проглотил возражения, лишь кивнул. Ему и самому не очень хотелось спать на холоде, пусть и завернувшись в шерстяные одеяла и шкуры. Он прекрасно понимал: если застудит рану, добром это не закончится, и лишние хлопоты Уле доставлять не желал. У них тут дело, в конце концов. И он зашел за стражницей в дом.

В нем была всего одна комната, но просторная, на полу лежали два тюфяка, набитых душистым сеном, от печки в углу распространялось просто божественное тепло. У Эргеда при одном виде постели глаза налились свинцом, и все мысли были уже только о долгом и крепком сне.

– Дай посмотрю. – Услышав решительный голос Улы, он послушно стянул рубаху, растянувшись на тюфяке.

И уснул еще до того, как стражница закончила осмотр.

До деревни они добрались через несколько часов. Десятка три домов, разбросанных по небольшой уютной долине, привычные звуки – квохтанье куриц, лай собак, крики носящихся стайками детей. Кое-где виднелись жители: на огородах возились женщины, на лавках около домов грелись старики, жмурясь от солнца, пока его не затянуло тучами. Улгриф и Каррег ехали по улице, провожаемые настороженными взглядами, – чужаков здесь не очень любили. Однако откровенной враждебности к ним тоже не проявляли.

– Нам нужно к старейшине, он точно знает, куда мог уехать страж, – вполголоса произнес Улгриф, его взгляд бесстрастно скользил по домам и жителям, ни на ком не останавливаясь.

– Думаешь, скажет? – мрачно хмыкнул Каррег, внимательно поглядывая по сторонам, его пальцы словно в рассеянности поглаживали эфес меча.

– Скажет, – уверенно кивнул Улгриф.

Они доехали до центра, где их уже встречал старейшина – даже искать не пришлось. Крепкий еще мужчина, опираясь на посох, смотрел на них с прищуром, и по его непроницаемому лицу ничего невозможно было прочесть. Маг и генерал спешились, и Каррег заговорил, коротко поклонившись в знак уважения.

– Доброго дня, почтенный. Нам бы со стражем перевала поговорить. Не подскажете, где его можно найти?

Старейшина ответил не сразу.

– Не знаю я, господа, – наконец скупо произнес и, помедлив, добавил: – Госпожа Ула перед нами не отчитывается, а последний раз я ее видел несколько дней назад. На праздник к нам приходила.

– Госпожа Ула? – переспросил Улгриф, встрепенувшись, на его лице мелькнуло удивление.

– Ну да, – кивнул старейшина. – Она и есть стражница.

– Женщина? – слегка обескураженно пробормотал маг. – Кто бы мог подумать…

– Вы можете заехать к шаману, – предложил старейшина, – Шаари подскажет, куда могла уйти госпожа Ула.

– Где его искать? – Улгриф быстро взял себя в руки и заговорил прежним уверенным тоном.

– Пара часов езды, тропинка сразу за околицей, не перепутаете, – старик махнул рукой вправо, – и ленточки вдоль нее, не заблудитесь.

– Благодарю, почтенный. – Генерал снова поклонился, он больше знал о жителях княжества и предпочитал не выказывать пренебрежение и заносчивость.

Этот край и правда был странным и вызывал смутное беспокойство, хотя и того, что здесь потрясающе красиво, тоже не отнять. Каррег то и дело ловил себя на том, что дышит и не может надышаться сладким воздухом, напоенным ароматами разнотравья, свежести и чего-то еще едва уловимого, но свойственного только этой земле. Пока они ехали по указанной старейшиной тропинке, Каррег рассеянно размышлял о том, что, пожалуй, понимает тех, кто решался, оставив все дела, перебраться сюда. Может, и он когда-нибудь так сделает, устав от насыщенной жизни на равнинных землях…

– Надеюсь, он будет на месте, – пробормотал генерал, отметив, как много ленточек на кустах и ветках вдоль тропинки.

– Шаманы всегда знают, когда к ним прибудут гости, – хмыкнул Улгриф. – Уверен, нас будут ждать.

До домика шамана они доехали через пару часов. Шаари, как его назвал старейшина, и правда ждал их. Он возвышался на поляне перед домом, одетый в странный головной убор, украшенный мехом и бахромой, в накидке, увешанной множеством пучков, веточек, птичьих костей, камушков, перьев и прочим, что несведущему могло показаться со стороны мусором и побрякушками. Однако маг едва не поморщился от досады, ощутив, как вокруг шамана плотным коконом собралась его сила, защищавшая лучше иных амулетов и щитов. Вот она, магия горного княжества, такую с ходу не пробьешь, попытавшись забраться в голову.

– Добрый день, уважаемый… – начал было Улгриф, спешившись, однако договорить ему не дали.

– Ты не найдешь ее здесь, маг, – голос шамана звучал глухо, и, хотя из-за бахромы было не разглядеть лица, Улгриф не сомневался, тот смотрит прямо на него. – Не ищи ее.

Улгриф, чуть прищурившись, смерил шамана взглядом и твердо заявил:

– У меня очень важное дело к госпоже Уле. Вы знаете, куда она могла уехать?

– Найдешь ее – найдешь свою смерть, – тихим скрипучим голосом произнес шаман, и на поляну налетел порыв холодного, колючего ветра, пробравшегося под одежду.

Незваные гости вздрогнули и поежились, однако Улгриф упрямо сжал губы и тряхнул головой, избавляясь от наваждения.

– В предсказаниях не нуждаюсь, – резко ответил он. – То есть вы не знаете, куда ушла стражница?

Шаман не пошевелился, лишь повторил по-прежнему глухо:

– Идите своей дорогой. Возвращайтесь.

Улгриф мысленно скрипнул зубами, досадуя на упрямого старика, но применять магию поостерегся, чутье подсказывало, последствия могут быть непредсказуемыми.

– Что ж, благодарю, – сухо произнес маг и, не прощаясь, вскочил на лошадь и направился к лесу.

Генерал последовал за ним, и всю дорогу, пока не скрылись за деревьями, оба остро ощущали тяжелый пристальный взгляд шамана. И только отъехав на порядочное расстояние, выбрав небольшую полянку в стороне от тропинки, они остановились на привал – пообедать и заодно обсудить дальнейшие действия.

– Ну и где искать эту стражницу? – буркнул Каррег. – Может, воспользоваться поиском?

Улгриф медленно покачал головой, глядя перед собой отсутствующим взглядом.

– Может не сработать, – ответил отстраненно. – Предлагаю переночевать здесь, заодно поохотимся в дорогу, а завтра решим.

– Ладно, – согласился генерал. – Может, речка какая поблизости есть? Я бы не отказался искупаться.

Остаток дня они посвятили отдыху и заготовке припасов на несколько суток, а Каррег, как и хотел, нашел речку. Несмотря на холодную воду, он с удовольствием смыл с себя дорожную пыль и пот. После сытного ужина томленным на огне мясом с крупой и приправами и травяного чая мужчины легли, и если генерал до утра проспал крепко и без сновидений, то Улгрифу такого счастья не привалило. А видел он совсем другое…

Утро встретило солнцем и неприятным холодным ветром, пробиравшим до костей. Каррег покосился на осунувшееся, с тенями под глазами лицо мага и коротко спросил:

– Все в порядке?

Тот поморщился, мотнув головой, и присел на бревно, дожидаясь, пока приготовится каша с остатками вчерашнего мяса.

– Не сказал бы, но я знаю, куда нам ехать, – задумчиво протянул он.

– Видение? – уточнил генерал.

– Н-наверное, – запнувшись, отозвался Улгриф. – Я видел… наверное, тот самый ритуал. И что для него требуется. Мы должны собрать все нужное раньше, чем это сделает стражница, тогда есть шанс остановить ее. И вполне возможно, поймать, – по губам мага скользнула кривая усмешка, – чтобы не гоняться за ней по всему княжеству.

– О как, – крякнул Каррег. – А ты уверен, что она еще не нашла это «нужное»?

– Уверен. – На мгновение во взгляде Улгрифа мелькнуло странное выражение, но тут же исчезло.

Они прервались на завтрак, каша как раз дошла, и чуть погодя Каррег уточнил:

– И за чем мы поедем сначала?

– Ближе всех – растение. Цветок. Названия не знаю, но узнаю его, когда увижу. – Улгриф тщательно собрал остатки каши куском хлеба и, отправив в рот, прожевал. – До него дня два ехать.

– Хорошо, – покладисто согласился генерал.

Они быстро свернули лагерь, потушили костер и отправились за первым составляющим для губительного ритуала. Улгриф был уверен, что ему и правда магия подсказала. Он сидел верхом, а внутри словно невидимый компас тянул вперед, маг даже с картой не сверялся. Только совсем не его ментальная сила послала ночные видения…

Ольгер добрался до границы гор через неделю. За время дороги он осунулся и похудел, ведь ехал почти без остановок и на сон тратил всего несколько часов, выезжая с рассветом, ел тоже мало, совершенно растеряв аппетит. В голове непрерывно крутились воспоминания о Вилене, ее нежной улыбке, лучистом взгляде, в ушах звучал негромкий мягкий смех жены. Ольгеру казалось, душа ее и правда незримо присутствует где-то рядом, и время от времени его взгляд становился отсутствующим, а губы беззвучно шевелились, будто он разговаривал с кем-то.

Неширокая дорога привела в деревню уже в сумерках, и после некоторого колебания Ольгер все же решил остановиться здесь, а не ехать, как обычно, дотемна и спать под деревьями. Постоялый двор нашелся прямо в центре, с новой вывеской и приветливо светившимися окнами. Советник ненадолго вынырнул из своей сумеречной задумчивости, заказал комнату и ужин. Выяснилось, что при доме есть банька, и Ольгер с удовольствием смыл с себя пыль и грязь. Взбодрившись душистым паром, он с аппетитом съел мясное рагу с травами, запил домашним квасом, после чего уснул до утра крепким сном, уверившись, что его путешествие закончится хорошо.

Позавтракав и взяв с собой припасов в дорогу, на следующее утро советник покинул постоялый двор, поймав себя на том, что его неудержимо тянет улыбаться. Даже погода радовала – ярко светило солнце, в воздухе пахло лесной свежестью. Ольгер почти доехал до конца деревни, когда перед ним вдруг возникла фигура в странном балахоне, увешанном пучками перьев, трав, фигурками и прочим. Опирался странный тип на узловатый посох с вырезанными на нем рунами, и взгляд у него был тяжелым, пристальным и пронзительным.

– Дурное дело ты задумал, – глухо произнес… шаман, наверное? – Возвращайся и живи дальше с благословения богов.

Смерив неожиданное препятствие упрямым взглядом, Ольгер прищурился в ответ.

– Не дурное, – мотнул он головой, – Вилена рано ушла, она не должна была умереть!

– Не тебе решать, кому жить, а кому умирать, – тем же глухим голосом заявил шаман и даже посохом пристукнул. – Возвращайся, говорю тебе. Не вернется она, другая у тебя судьба, советник.

Мужчина вздрогнул – он ведь не говорил, кто такой, откуда это шаман узнал?! – но, не собираясь подчиняться, буркнул:

– Отойди с дороги. Мне ехать надо.

Несколько томительных мгновений шаман стоял, все так же глядя на Ольгера, потом покачал головой и отступил, давая тому проехать.

Тихих слов, сказанных ему вслед, путник уже не услышал:

– И ее не вернешь, и сам не вернешься. А ведь другая судьба тебя ждала, советник…

Шаман вздохнул, развернулся и скрылся между домами, отправившись в свою хижину. А Ольгер поехал дальше, стиснув поводья и глядя прямо перед собой.

И никакие шаманы ему не указ!

Ула еще по приезде ощутила, что слишком много и часто в последнее время пользовалась силой, а это плохой знак… Там, около перевала, рядом было священное озеро, здесь же ничего. Но она надеялась, что приступа не случится, – с последнего прошло немного времени, вдруг повезет? Эргед отключился, едва растянулся на тюфяке, и Ула понимала, что воин тоже вымотался за последние дни, очень уж насыщенное во всех смыслах путешествие выдалось. Осмотрев его рану и отметив, что края не воспалены, дурного запаха нет, а ткани постепенно затягиваются, она наложила повязку со свежей мазью, стараясь не обращать внимания на мурашки по коже – первый предвестник надвигающегося приступа.

Накрыв Эргеда одеялом, скроенным из овчины, Ула скинула одежду, достала из аптечки несколько пузырьков, мысленно поморщившись: отвар был бы лучше, но некогда возиться. Смешав в чашке по пять капель из каждого, развела водой и залпом выпила, после чего забралась под свое одеяло. Свернувшись клубочком, закрыла глаза, мгновенно проваливаясь в жаркую темноту. А там поджидали демоны… Скалящиеся, хохочущие рожи, холодные щупальца серого тумана, сжимающие в скользких объятиях; какие-то пылающие багровым пламенем непонятные знаки, горящая земля и – окровавленное тело Эргеда.

– Нет! – пронзительно вскрикнула Ула, слепо рванувшись в темноту, кожа горела, будто под нее насыпали углей.

Однако все заволокло плотным туманом, забивавшимся в нос и уши. Дышалось с трудом, стражница вдруг потеряла опору под ногами и куда-то полетела, размахивая руками и пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться…

Гончий резко проснулся среди ночи, по ощущениям проспав всего пару часов. Внутри метался и беспокойно ворчал дух-ищейка, а на соседнем тюфяке тихо и жалобно стонала Ула, разметавшись по набитому сеном матрасу. Одеяло лежало в стороне, на стражнице оставалась только льняная рубаха, едва прикрывавшая бедра, но Эргеду было не до ее прелестей, потому что на коже Улы зловещими огненными знаками горели странные руны, тревожно мерцая в темноте комнатки.

Волк внутри предупреждающе зарычал, и Эргед тревожно застыл: нет, не может этого быть! Только не стражница… Додумать не успел: дверь распахнулась, и на пороге появилась темная фигура шамана.

– Держи ее, защитник, – произнес он тихо, но таким голосом, что Эргеда пробрало до самых костей. – Позови, не дай уйти.

На одно страшное мгновение его накрыли воспоминания прошлого, однако ищейка внутри рванулась. Эргед еле удержал духа в узде. Только стремилась она не убивать, осознал с изумлением, а рвалась защитить.

Ула выгнулась, рубаха задралась почти неприлично, и девушка хрипло, надсадно застонала, царапая тюфяк.

– Нет… Не надо… – бессвязно бормотала она. – Только не он… Не он!

Прежде чем осознал, что делает, Эргед шагнул к стражнице, опустился рядом и бережно обнял, чувствуя себя как никогда беспомощным. Что он может сделать?! Как удержать? Он не защитник, он всю жизнь за сумеречными духами гонялся и охотился! Гончий поднял голову и с отчаянием посмотрел на застывшего в дверях шамана.

– Что делать-то? – вырвалось у него почти так же хрипло.

В полумраке блеснули глаза Рароха, и снова раздался его тихий голос:

– Позови ее. Не отпускай.

Эргед опустил голову, вгляделся в бледное, покрытое испариной и багровыми знаками лицо, приоткрытые губы, из которых вырывалось частое рваное дыхание. Он ощущал, как напряжено тело, как оно дрожит. Ищейка внутри вдруг потянулась к девушке, снова низко, утробно заворчав, но без угрожающих ноток, наоборот, мягко, успокаивающе, словно и правда звала. А Ула дернулась, невнятно всхлипнула и неожиданно крепко вцепилась в его плечи, больно вдавив ногти в кожу. Эргед не мешал волку, только аккуратно убрал влажные седые пряди с лица Улы. Ее невидящие глаза слепо уставились в потолок, дрожь стала сильнее, а дух продолжал ворчать, словно уговаривал. Символы на коже тревожно мерцали, воздух сгустился – казалось, его можно резать кусками, как овечий сыр…

И вдруг в одно мгновение тело на руках Эргеда окуталось полупрозрачным светящимся туманом, и в его объятиях оказалась крупная и весьма тяжелая туша. Густая мягкая шерсть волчицы светилась, серебристые глаза с вертикальными зрачками смотрели внимательно и немного настороженно, но определенно осмысленно. Гончий, не ожидавший такого поворота, неприлично вытаращился на зверя, волчица же, негромко фыркнув, вывернулась из его рук, встряхнулась и посмотрела на шамана.

Тот шагнул в комнату, и будто светлее стало, и в печке взметнулись оранжевые язычки пламени на углях, разгоняя тени. Рарох присел, его сморщенное, изрезанное глубокими морщинами лицо смягчилось, и на нем появилась ласковая улыбка.

– Молодец, девочка, – негромко произнес он и потрепал лохматую голову между острыми ушами. – Пока так будет лучше для тебя. – Толстый пушистый хвост завилял, волчица сунулась мордой в ладонь шамана, снова фыркнув. – Отдыхай, хорошая моя. – Рарох погладил бархатный нос, выпрямился, оглянулся на Эргеда, так и сидевшего на тюфяке, и скупо улыбнулся. – Отличная работа, ищейка.

После чего, не прощаясь, вышел, аккуратно прикрыв дверь, и гончий остался один на один с внушительных размеров волчицей, севшей напротив и настороженно дергавшей ушами. Воин разглядывал зверя, не скрывая восхищения, и ищейка внутри вдруг повела себя как совершеннейший щенок, тихонько повизгивая и порываясь познакомиться с волчицей ближе. «Тихо!» – строго одернул духа Эргед и осторожно протянул руку ладонью вверх, не зная, насколько воплощение защитника разумно, а сколько в нем от зверя.

– Можно? – тихо спросил, вопросительно глянув в серебристые глаза.

Несколько долгих мгновений волчица смотрела на него, словно изучая, потом облизнулась и легла на тюфяк, вытянув лапы. Прикрыв глаза, по-человечески вздохнула. Пальцы Эргеда снова коснулись шелковистой, необычно мягкой для волка шерсти, погладили. Внезапно мелькнула шальная мысль, а волосы Улы такие же на ощупь? От неожиданности гончий чуть не отдернул руку, сдержался в последний момент. Зверь же прикрыл глаза, и откуда-то Эргед понял, что воплощение духа устало и хочет отдохнуть.

– Спокойной ночи, – негромко пожелал он и вернулся на свой тюфяк.

И хотя очень хотелось лежать на боку, поглядывая на волчицу сквозь ресницы, – воплощенных духов Эргед видел редко, не считая своего, а уж особенно женщин, – он вытянулся на спине, закинув руку за голову и прикрыв глаза. Пришло ощущение, что волчица нечасто показывается людям и сейчас чувствует себя немного не в своей тарелке, а еще – что она и в самом деле обладает отдельным разумом. Сама же Ула где-то там, в глубине, приходит в себя, и когда вернется, пока неизвестно.

Эргед неслышно вздохнул, вспомнив багровые знаки на коже девушки. Что с ней случилось? Рарох наверняка знает, но расскажет ли? Или оставит это самой стражнице? Это точно связано с тем, как она оказалась на перевале, и любопытство засвербело с новой силой. Ладно, утром видно станет, что к чему, а сейчас и правда стоило отдохнуть, его собственная рана еще не до конца затянулась. Гончий не удержался, скосил взгляд на гору серебристого меха – кажется, волчица уснула, положив лохматую голову на лапы, но ручаться Эргед не стал бы. Снова прикрыл глаза и сам не заметил, как соскользнул в крепкий сон, на этот раз до самого утра.