Глава 7

Неожиданно для Эргеда утро настало довольно поздно – для него, конечно. Он привык вставать с рассветом, а тут, когда открыл глаза, в окна вовсю вливался солнечный свет. Прислушавшись к самочувствию, воин понял, что вчерашняя рана почти не беспокоит, и, откинув одеяло, аккуратно снял повязку. Да, шрам останется, однако рана выглядела прилично, без покраснений, припухлостей и прочих нехороших признаков. Ула и правда мастерица по части лечения, не отнять. Вспомнив о стражнице, Эргед припомнил и все, что случилось ночью. Осторожно покосился на соседний тюфяк, однако тот пустовал. Волчицы не было.

Коротко выдохнув, гончий упругим движением поднялся, чуть поморщившись от мимолетного неприятного ощущения, прихватил рубашку и вышел во двор, щурясь от яркого солнца. Огляделся, отметив, что у Рароха целое хозяйство: одноэтажный, но по виду просторный дом, чуть в стороне – еще одно строение, как предположил Эргед, баня. По обширной поляне, обнесенной крепким забором, раскиданы несколько сараев, поодаль, у кромки леса, паслись коровы и пара коз. Отдельно стояла круглая постройка летней кухни, из трубы лениво вился сизый дымок, прямо за забором весело журчала на перекатах речушка. В воздухе вкусно пахло свежестью, нагретой хвоей и немного цветами. Эргед вдохнул полной грудью и решительно направился к кухне, справедливо полагая найти хозяина там. Ну или Улу, если она вернулась.

Он успел сделать всего несколько шагов, как из-за дома бесшумно вынырнула серебристая тень. Эргед замер, не отрывая взгляда от волчицы, она же остановилась, чуть прищурилась и фыркнула, потом встряхнулась и продолжила путь туда же, на кухню. Значит, Ула еще не пришла в себя… Тихо хмыкнув, гончий перекинул рубашку через плечо и приблизился к распахнутой двери. Оттуда послышался знакомый ворчливый голос:

– Куда нос свой суешь?! Не видишь, горячее! Сядь, я сказал, вон там и сиди!

Эргед подавился смешком и заглянул внутрь полутемного помещения, где витали ароматы еды.

– Доброе утро, почтенный, – негромко поздоровался, покосившись на смирно севшую в углу серебристую волчицу.

Рарох оглянулся, окинул Эргеда внимательным взглядом и кивнул.

– Доброе, доброе. – Шаман вытер руки о фартук. – Скоро каша сготовится, завтракать будем. Потом поговорим. Умываться у речки, – коротко объяснил хозяин дома.

– Благодарю. – Эргед склонил голову.

Речка – это хорошо, хотя он и от баньки не отказался бы… В заборе имелась небольшая калитка, выходившая прямо на песчаный берег. Гончий вдохнул полной грудью, рассеянно коснулся подживающей раны на боку, потом решительно тряхнул головой и стянул штаны, решив освежиться полностью, – вчера-то уснул прямо так, с дороги. Бросив одежду на берегу, Эргед коротко разбежался и, зажмурившись, с уханьем сиганул в холодную воду. Кожу сначала обожгло, в голове прояснилось до звона, и остатки дремоты выветрились. Речка оказалась неглубокой, где-то чуть выше пояса ему, и воин, отфыркиваясь, несколько раз окунулся, чувствуя, как по венам растекается бодрость.

Эргед зачерпнул чистейшей воды, от которой ломило зубы, прополоскал рот, умыл лицо и наконец развернулся к берегу, чувствуя, что живот сводит от голода. Пожалуй, теперь время позавтракать. Однако Эргед успел сделать всего шаг, как споткнулся взглядом о наблюдателя, о котором понятия не имел… Серебристая волчица, разлегшись на песке и вытянув лапы, пристально смотрела на него, поставив уши торчком, и гончий внезапно смутился, ощутив, как краска бросилась в лицо. Руки инстинктивно метнулись прикрыться, хотя вода, слава духам, скрывала его по пояс. Но она же горная, чистая и прозрачная… Ну и кто на него сейчас смотрит, дух-защитник или стражница ее глазами?! «Вот и почувствуй себя в ее шкуре, когда сам таращился из-за кустов», – мысленно нервно усмехнулся Эргед. Показалось или нет, что во взгляде зверя мелькнуло совершенно человеческое оценивающее выражение?

Гончий решительно выдохнул и буркнул:

– Отвернись, а? Холодно тут, знаешь ли.

Волчица дернула ухом, фыркнула с отчетливыми насмешливыми нотками, поднялась, демонстративно развернулась и плюхнулась на попу, выразительно махнув хвостом. Причем села рядом с его штанами. Эргед вздохнул, покачав головой, быстро вышел из воды и, подхватив одежду, натянул прямо на влажное тело. После чего, не оглядываясь, поспешил обратно, тем более что желудок выразительно заурчал, а около кухни Рарох уже выставил на деревянный стол нехитрый, но сытный завтрак – творог со сметаной и ягодами, казан каши с кусочками мяса, ноздреватые ломти хлеба, розетки с вареньем и душистым медом. И конечно же, травяной чай.

– Как говорится, чем богаты, – шаман кивнул подошедшему Эргеду. – Поедим, потом говорить будем.

Гость все же заглянул сначала в домик и накинул рубаху. Волчица вернулась и улеглась чуть поодаль, жмурясь и будто потеряв всякий интерес к мужчинам. Они же ели молча, обстоятельно, не торопясь и наслаждаясь едой на свежем воздухе. Все домашнее, вкусное, Эргед едва не причмокивал от удовольствия. Наконец, когда Рарох так же молча разлил по глиняным кружкам ароматный чай и они добавили в него душистый, тягучий мед, пришла очередь разговоров. Мужчины откинулись на спинки деревянных стульев почти одинаковым движением, один мощный, плечистый, второй – поджарый, жилистый, с потемневшей от солнца кожей. От Рароха исходило ощущение силы, только не давящей, а спокойной и какой-то мудрой, что ли. Пожалуй, давно Эргед не испытывал такого умиротворения, как рядом с этим шаманом. Взгляд его скользнул по отдыхающей волчице, и вопрос вырвался сам:

– Что с ней приключилось? Отчего она так?..

– Ритуал с ней приключился, – негромко отозвался шаман, к удивлению Эргеда, уверенному, что тот промолчит или заявит, что пусть Ула расскажет сама, когда вернется. – Темный шаман выбрал ее жертвой, – продолжил Рарох, – желая подчинить себе сумеречных духов, но не довел до конца. Предыдущий страж спас ее, – он кивнул на волчицу, – успел вовремя. И он же вытащил Улу с того света, отдав все силы. Так она и заняла его место.

– А знаки? Почему они появляются?

Рарох тяжело вздохнул и пояснил:

– Отголоски ритуала. Если она много и часто силой пользуется, к духам обращается, сумеречная сторона начинает звать к себе. До конца последствия не убрать, никто не сумеет. Поэтому Ула и стала стражницей, она просто не сможет жить вдали от перевала.

Эргед помолчал, глядя на дремлющую волчицу. Пальцы чесались погладить ее, запустить руки в густую мягкую шерсть, прижать к себе лохматую голову и потрепать за ушами. Хоть как-то поддержать, передать сочувствие…

– Только жалеть не вздумай, – словно угадал его мысли Рарох. – Ула этого не любит.

– А она не обидится, что ты рассказал? – на всякий случай уточнил Эргед.

Шаман усмехнулся, покосился на собеседника, и темные глаза хитро блеснули.

– Да уж давно пора, раз ты и так все видел, – хмыкнул он. – А как вернется, поговорим, что вам дальше делать.

– А когда вернется-то? – озадаченно переспросил Эргед.

– Думаю, через пару дней, – задумчиво протянул Рарох. – Как в себя придет. Так-то Ула к священному озеру ездит, его воды помогают, а тут видишь, помощь духа-защитника понадобилась.

– Понятно. – Эргед коротко вздохнул.

– Отдыхай, воин, пока есть возможность. К вечеру баньку затоплю, и мясо закоптится, недавно на охоту ходил. Да и волка своего ты бы выгулял, – добавил, посерьезнев, Рарох и поднялся, пока Эргед оторопело моргал. – Засиделся он у тебя.

Шаман скрылся в доме, а гончий вздрогнул – изнутри раздалось одобрительное ворчание, и донеслась волна легкого нетерпения. И тут же ощутил на себе пристальный взгляд – волчица уже не дремала, серебристые глаза не мигая смотрели на него. Ворчание стало громче, нетерпение усилилось, и Эргед длинно вздохнул.

– Ладно, уговорил. Но вечером у меня баня! – строго добавил он, а через миг на его месте стоял огромный косматый черный волк с золотистыми глазами.

Серебристая еще миг лежала спокойно, изучая зверя, потом пружинисто вскочила и молнией метнулась к приоткрытой калитке в заборе, только пушистый хвост мелькнул. Черный бесшумно помчался за ней, довольно фыркнув, и никто из них не видел Рароха, выглянувшего из дома и проводившего воплощенных духов довольным бормотанием:

– Вот и хорошо, вот и правильно. Побудь с ней, приручи, глядишь, оттает девочка, перестанет дичиться…

Шаман направился к дровяному сараю. Продолжая что-то ворчать под нос, Рарох занялся хозяйством, и с его губ не сходила неожиданно добрая усмешка. Он любил, когда все хорошо складывалось, а этой паре предстояло многое, и чем раньше они сблизятся, тем проще им будет.

… Оказывается, носиться по лесу друг за другом, затевать шутливые потасовки, грозно рыча и осторожно прикусывая то ухо, то загривок, с шумным фырканьем плескаться в ручейках и валяться на полянках очень даже здорово. Эргед и правда редко давал духу-ищейке воплотиться, да и не было в этом настоятельной потребности, однако сейчас пришлось кстати. Хотя бы день ни о чем не думать, отпустить мысли и чувства, просто ощутить свободу и простор. Он не знал, сколько в серебристой волчице от Улы, однако сомневался, что она позволила бы себе так вольготно развалиться, устроив голову у него на пузе. От нее вкусно пахло лесом, травами и медом – убойное сочетание, от которого голову кружило почище хмельного напитка, и в памяти упорно всплывали картинки обнаженного тела под тугими струями водопада.

Обратно они вернулись ближе к вечеру, когда солнце почти касалось брюхом вершин гор, а небо приобрело нежный розовый оттенок – еще не закат, но его предвестник. Эргед понадеялся было, что Ула вернется сегодня, однако волчица, получив от Рароха освежеванного кролика, утащила его в угол участка и с чавканьем и тихим рычанием принялась за ужин. Эргед же, мысленно вздохнув, отпустил духа-ищейку и отправился собираться в баню, из трубы которой уже вился красноречивый сизый дымок.

В таком расслабленном состоянии прошли несколько дней. Волчица не спешила уходить, Ула – возвращаться. Эргед замечал косые, чуть беспокойные взгляды Рароха, да и сам тоже начинал хмуриться. Как-то вечером, когда он ушел в выделенный им дом и улегся на тюфяке, за ним скользнула серебристая тень, но вместо того чтобы привычно растянуться на своем месте, волчица подошла к Эргеду, потопталась и улеглась рядом, уложив лохматую голову ему на живот. Гончий замер, потом осторожно запустил пальцы в мягкий густой мех, медленно погладил.

– Ула, – позвал тихонько, глядя в золотистые глаза зверя. – Пора возвращаться, слышишь? Нам надо идти дальше, Ула.

Волчица дернула ухом, зажмурилась и совсем по-человечески вздохнула. Вздохнул и Эргед и прикрыл глаза, плавно соскальзывая в сон. Ладонь так и осталась лежать на голове волчицы. А утром его ждал сюрприз: вместо зверя рядом, прижавшись к нему спиной, лежала и тихо сопела Ула. В той же рубашке, в которой была перед обращением, подтянув колени к животу, и плавный изгиб бедра обнажился почти до неприличия. Эргеда бросило в жар, он с трудом сглотнул, не сводя взгляда со стражницы и боясь пошевелиться, потому что его пальцы запутались в длинных волосах, и воин остро ощущал их мягкость и шелковистость. Хотелось погладить, пропустить пряди сквозь пальцы, как совсем недавно шерсть…

А еще проклятый организм, весьма недвусмысленным образом отреагировавший на близость женщины! И хорошо, что спал не голым, а то конфуз вышел бы. Эргед не знал, сколько он пролежал, делая размеренные вдохи и выдохи, пытаясь усмирить бушующий в теле огонь. Тот никак не хотел усмиряться, и руки закаменели от напряжения в попытке не поддаться настойчивому желанию схватить Улу в охапку, притянуть ближе и впиться в мягкие губы. Прикрыв глаза, гончий осторожно выпутал пальцы из волнистых прядей. Осталось встать, не потревожив Улу, и быстрее, быстрее к речке. Холодная вода остудит жар и позволит прийти в себя.

Сказать оказалось легче, чем сделать, потому что Ула устроилась на краешке одеяла, придавив его, а Эргед лежал под ним. И все же он смог потихоньку выползти, не разбудив стражницу, спала она на удивление крепко. Поколебавшись, он накинул на нее одеяло и поспешно вышел, почти бегом направившись к речке. Там, не раздеваясь, с разбегу плюхнулся в холодную воду, ухнув от удовольствия. В голове сразу прояснилось, а жар в теле поутих. Через некоторое время Эргед выбрался, встряхнулся и уже спокойно вернулся к дому. Прежде чем войти, на всякий случай деликатно постучался.

– Ула, ты спишь еще? – вполголоса спросил, прислушиваясь.

– Уже нет, – раздался знакомый голос с ворчливыми нотками.

Дверь распахнулась. Стражница, одетая в рубашку и штаны, с заплетенными в косу волосами, встретила его подозрительным прищуренным взглядом.

– Привет, – широко улыбнулся Эргед. – Рад, что ты вернулась. Все в порядке?

– Сколько меня не было? – буркнула Ула, кивнув и протиснувшись мимо него.

– Три дня, – честно ответил Эргед.

До него донесся досадливый вздох.

– Много… – недовольно пробормотала Ула.

Эргед поспешил зайти в дом и привести себя в порядок, мысленно согласившись с ней. Вскоре они собрались за столом, и, хотя воина разбирало любопытство, помнит ли стражница что-нибудь, пока была волчицей, он понимал, что нужно обсудить более важные вопросы. Однако Рарох оставался верен себе: пока не поели, никаких серьезных разговоров. И только когда дело дошло до травяного чая, он наконец начал беседу. Точнее, первой спросила Ула:

– Шаари сказал, что ты знаешь, что происходит. – Она покосилась на шамана и отпила чая.

Тот кивнул, глядя перед собой.

– Знаю, – уронил тяжело, – темные дела назревают, Ула. И разбираться с ними придется тебе. – Шаман повернул голову и прямо посмотрел на стражницу.

Ее лицо закаменело.

– Как?

– Тебе придется закрыть границу, – произнес Рарох, и Эргед порадовался, что успел проглотить чай, иначе точно поперхнулся бы.

Ула нахмурилась и недоверчиво прищурилась.

– Разве это возможно? – проговорила медленно, вертя в руках глиняную кружку.

– Есть способ. – Шаман помолчал. – Если провести сложный ритуал, но сначала нужно собрать для него составляющие. Вам придется попутешествовать и быть очень осторожными – некоторые места опасны.

– Хорошо, допустим, соберем мы все необходимое… – Ула не выдержала, допив в два глотка чай, поднялась и прошлась по поляне. – Что дальше? Что это за ритуал?

– Духи расскажут, – Рарох улыбнулся уголками губ, – они знают. Когда придет время, они тебе помогут. Я попрошу. И еще, – он снова стал серьезным, – будь осторожна, Ула. Что-то странное происходит, я чувствую нехорошее. И оно как-то связано с тобой.

– Ей грозит опасность? – тут же встрял в разговор Эргед.

Шаман посмотрел на него и негромко уверенно произнес:

– Ты защитишь ее, я знаю.

– Я и сама прекрасно сумею себя защитить! – возмущенно вскинулась стражница.

Рарох неожиданно издал довольный смешок.

– Сможешь, сможешь, – откликнулся невозмутимо. – А он поможет. Так будете слушать, что вам нужно собрать?

– Конечно, – буркнула, насупившись, Ула и вернулась к столу, старательно избегая смотреть на Эргеда.

– Вот, я на карте отметил. – В руках у Рароха появился аккуратно сложенный лист желтоватой бумаги. – Все в пределах двух-трех дней пути, но кое-где придется постараться, чтобы достать нужное. Список на обратной стороне. – Шаман протянул карту Уле.

Стражница молча взяла, пробежала взглядом.

– Огнецвет, снежный кристалл, древесный гриб со ствола оранжевой лиственницы и перо айласа, – прочитала она и посмотрела на Рароха. – Это и правда поможет закрыть перевал? – переспросила недоверчиво. – Зачем его вообще закрывать, вроде и так неплохо уживаемся?

– Потому что грядет новый прорыв, и, если он случится, зло вырвется на свободу, – веско ответил шаман, его взгляд стал пронзительным, острым. – Его не остановить, и единственный способ предотвратить – навсегда закрыть путь сумеречным тварям сюда, в наш мир.

Ула помолчала, рассматривая карту, покусала губу, потом медленно кивнула.

– Хорошо, – неожиданно тихо произнесла стражница. – Я достану все нужное.

Рарох поднялся и, подойдя к ней, положил ладонь на плечо, чуть сжав.

– Ты справишься, защитница, – мягко произнес он. – Ближе всех пещера Тимандар, где растут снежные кристаллы. Если выедете сейчас, переночуете в лесу и завтра к обеду прибудете. Как найдете кристалл, сразу возвращайтесь. Они встречаются редко, и, скорее всего, надо будет идти вглубь пещеры. Духи помогут не заблудиться. Дальше удобнее ехать за огнецветом, долина, где он растет, в двух днях пути. – Палец Рароха уперся в точку на карте. – Туда ведет узкий перевал над глубоким ущельем, там поосторожнее, часто случаются камнепады. Ну а дальше сами посмотрите, я отметил все.

– Тогда собираемся. – Покосившись на Эргеда, Ула направилась к домику за вещами.

Гончий молча последовал за ней, рассеянно размышляя над услышанным. Уже собирая сумки, не удержался и осторожно спросил:

– А когда ты была волчицей, ты все помнила?

Ула сначала затолкала одеяло в сумку, только потом ответила:

– Не совсем. Волчица – это мой дух-защитник, а не я сама.

Эргед испытал сложную смесь облегчения и сожаления, все же его разбирало чисто мужское любопытство. Та сцена у реки… Но, видимо, Ула ее не помнит.

Они собрались за полчаса, Рарох дал им в дорогу кое-какие припасы и травы. Вскоре путники снова ехали по лесной тропинке, плавно спускавшейся с холма, где жил шаман.

…Ула соврала. Она прекрасно помнила, как ее волчица без всякого стыда подглядывала за воином, откровенно любуясь сильным подтянутым телом. Нахалка увидела достаточно, чтобы ее хозяйку то и дело бросало в жар от пикантных картинок крепкой задницы Эргеда, кое-где украшенной боевыми отметинами. И куда это, интересно, надо вляпаться, чтобы шрамы остались на пятой точке?! Ну и в воде благодаря ее прозрачности волчица успела рассмотреть все, что надо, чтобы оценить гончего как хорошего породистого самца, и транслировать настойчивые мысли, что надо хватать мужика, пока сам в руки идет, иначе упустишь. «Не собираюсь я никого хватать!» – возмущенно огрызалась Ула, ловя себя на странном чувстве смущенного волнения, казалось, давно забытого. «Глупая трусиха», – пришло снисходительное от духа-защитника, и волчица замолчала, игнорируя сердитое пыхтение Улы.

А утром вообще случилось форменное безобразие. Чего стражнице стоило сохранять спокойствие и так же размеренно дышать, когда она обнаружила себя рядом с Эргедом, – отдельный разговор. Она еле дождалась, пока воин покинет дом, и можно будет перевести дух и немного прийти в себя. Ох, как же хотелось повернуться к нему, почувствовать под ладонью горячее сильное тело! Узнать наконец, как Эргед целуется… Ула тряхнула головой, выбивая из нее назойливые воспоминания и картинки, и очень кстати заговорил сам воин, отвлекая от волнующих переживаний.

– Рарох рассказал, откуда у тебя эти знаки на коже, – негромко произнес Эргед, глядя вперед. – И как ты стала стражницей.

Ула устало вздохнула и кривовато улыбнулась.

– Это случилось три года назад. Мы поехали с обычным дозором объезжать дальние рубежи, – заговорила она, точно так же глядя перед собой. – И попали в засаду, которую устроили, только чтобы поймать меня. Когда-то я была дочерью коменданта пограничной крепости, одной из сильнейших боевых магов. На инициации меня признал весь наш род и доверил секреты силы, а мой прапрадед был сильнейшим шаманом и служил стражем на Сумеречном перевале. – Помолчав, Ула продолжила: – Наверное, из-за этого меня и выбрал тот темный ублюдок, – девушка поморщилась, – и устроил все это… Он хотел через меня открыть границу и добраться до темных демонов. И почти довел дело до конца… – Ула неосознанным жестом потерла тыльную сторону ладони.

– Но тебя вовремя спасли? – уточнил Эргед, покосившись на спутницу.

– Да, повезло. – Стражница невесело усмехнулась. – В последний, можно сказать, момент, я уже одной ногой стояла там, в сумеречном мире. Страж помог, вытащил, отдав мне всю свою силу и удержав здесь, но мне пришлось занять его место, потому что он вылечил меня, однако сам ушел. Так и живу с тех пор на перевале.

Ула замолчала, а Эргед продолжил расспросы, раз она наконец не против поговорить о себе.

– А эти знаки? Почему они появляются снова?

– Когда слишком много трачу силу и часто обращаюсь к духам, сумерки тянут к себе, и приходится ездить на священное озеро. Ну или выпускать волчицу, если озеро далеко, – добавила стражница, улыбнувшись.

– И это не исправить? – насупился Эргед.

– Увы, нет, – Ула пожала плечами, – говорю же, темный почти закончил свой ритуал.

– Ясно. – Гончий кивнул и, мысленно выдохнув, задал вопрос, уже некоторое время не дававший ему покоя: – Ула… А у тебя кто-нибудь был там, в крепости?

Спросил и едва не отвесил себе подзатыльник, решив, что зря он так, в лоб. Вдруг и сейчас кто-то есть? Деревень-то вокруг достаточно.

Казалось, воздух зазвенел от напряжения. Ула повернула голову и как-то странно посмотрела на Эргеда.

– Зачем спрашиваешь? – с подозрением ответила она вопросом.

– Просто интересно, – невозмутимо отозвался гончий. – Не хочешь, не говори…

– Да не было никого, – неожиданно буркнула Ула, отвернувшись. – Так, иногда с кем-нибудь встречалась… Некому тосковать по мне, ищейка, – хмыкнула она, все так же не глядя на него, – кроме разве что отца.

Она замолчала, и Эргед не стал больше спрашивать, опасаясь, что наболтает лишнего. И так уже хватило откровений.

Они ехали до вечера, устроив привал перед очередным входом в долину, где находилась пещера с кристаллами. Так же, особо не разговаривая, поужинали и устроились на своих лежанках. Но едва Эргед смежил веки, готовясь нырнуть в сон, как услышал тихий голос Улы:

– А тебя кто-нибудь ждал когда-то, Эргед?

Мелькнуло воспоминание о Меральде, но вряд ли можно сказать, что она ждала, – воин не сомневался, что в его отсутствие любовница отнюдь не хранила целомудрие. Однако ему было наплевать, какую жизнь вела Меральда, пока он был в отъезде. Распахнув глаза и глядя в бархатно-черное небо, на россыпь перемигивавшихся звезд, гончий медленно покачал головой.

– Нет, Ула. Меня давно никто не ждет, – ответил честно.

Показалось или нет, что до него долетел легкий, едва слышный вздох? Да нет, показалось, конечно. Решительно смежив веки, Эргед плавно соскользнул в сон.

А к обеду следующего дня, как и говорил Рарох, они подошли к пещере. Точнее, сначала миновали небольшую деревню в несколько домов, раскинувшуюся у довольно бурной речки, бравшей начало в расщелине чуть выше, и где-то поодаль шумел водопад, скрытый деревьями. Если верить карте, им как раз туда, наверх, по крутому склону – вход в пещеру находился рядом с водопадом.

– Оставим коней тут. – Ула спешилась и пристально осмотрела расщелину. – Местные не заберут, им они ни к чему. Обернемся до вечера. Надеюсь.

Эргед усмехнулся, покосившись на нее, и тоже спрыгнул на землю.

– Последнее особенно порадовало, – развеселился он.

Стражница неожиданно улыбнулась и пожала плечами, потом решительно двинулась вперед по тропинке вдоль берега, и Эргеду ничего не оставалось, как последовать за ней.

День выдался жаркий, солнце ощутимо припекало, но около реки густо росли деревья, создавая тень, от воды шла прохлада, поэтому особых неудобств они не испытывали и постепенно поднимались. Тропинка петляла между камнями, постепенно становившимися все крупнее, иногда приходилось аккуратно перебираться с одного на другой – от влаги они были скользкими, поросшими мхом. Вот когда следовало порадоваться, что пошли налегке, взяв только оружие.

Тропинка взбиралась все выше, Ула, легко перепрыгивая, преодолевала завалы, Эргед не отставал, готовый в любой момент подхватить, если что. Все явственней становился шум водопада, и воину в голову невольно лезли непрошеные воспоминания, которые он с трудом прогонял, сосредоточившись на тропинке. А она вдруг уперлась прямо в бурлящую на перекатах речку и перекинутое через нее бревно, гладкое и скользкое, водруженное на камнях. Держаться было не за что. Ула остановилась и хмуро оглядела препятствие. Эргед тоже покосился на бревно, на речку – ее можно перейти вброд, глубина вряд ли выше колена.

– Придется вброд, – пробормотала Ула, морщясь.

Эргед кивнул и быстро разулся. Стражница примостилась на камне и потянулась к сапогам, но тут гончий подошел к ней, протянул свои и коротко попросил:

– Подержи.

На лице Улы отразилось недоумение, но сапоги она взяла, обронив:

– Зачем?

Ничего не ответив, Эргед вдруг наклонился, с решительным лицом подхватил Улу на руки и шагнул к воде. Девушка, от неожиданности вцепившись в его сапоги, издала невнятный возглас и нервно выпалила:

– Ты что делаешь?!

– Перехожу речку, – невозмутимо отрапортовал Эргед и зашел в бодрящую, почти ледяную воду.

Течение было быстрым, но с ног не сбивало, а глубина и в самом деле оказалась чуть выше колена. Ула замерла, отвернувшись, и Эргед ощутил, как напряжено ее тело, ладонями чувствовал его тепло, а ноздри щекотал исходивший от стражницы тонкий горьковатый травяной аромат. Эта нечаянная близость пьянила, кружила голову, в нее снова лезли воспоминания, и он только порадовался, что холодная вода прекрасно охлаждает рванувший по венам огонь. И хорошо, что речка оказалась не слишком широкой…

Выбравшись на другой берег, Эргед бережно поставил Улу на землю, она молча протянула ему сапоги, все так же не глядя, и начала карабкаться дальше, через завалы из камней и проросших между ними деревьев. Воин отчего-то развеселился, неожиданно осознав, что Улу, похоже, смутил его поступок. А еще ему было сложно отвести взгляд от ладной фигурки, особенно от обтянутых штанами ног. Не совсем ног, если быть откровенным…

Резко выдохнув, Эргед поспешил догнать Улу, и спустя некоторое время они наконец добрались до водопада. В воздухе искрилась водяная взвесь, стена воды падала с уступа, а рядом виднелся узкий вход.

– Полагаю, нам туда? – на всякий случай уточнил Эргед.

– Ты видишь другие варианты? – иронично отозвалась Ула и смело шагнула в темноту.

Воину ничего не оставалось, как последовать за ней, надеясь, что в пещере их не ждут неприятные сюрпризы.