Глава 15

Соня зажмурилась. Как будто ей предстоял болезненный укол, а не поцелуй «прекрасного принца». Юрка вполне мог сойти за принца! Хороший парень, из хорошей семьи. Почти что ровесник. Почти что красавец. Почти…

Он стал первым, с кем за долгое время Соня решилась вновь испытать судьбу. Как любила поговаривать тетя Нина: «Так и молодость сгинет». Она жила в небольшом городке «на море». Хотя до моря нужно было еще добираться.

Жила теть Нина одна, и в свои пятьдесят была «ого-го»! А потому, овдовев уже дважды, продолжала поддерживать форму. Теперь в кандидатах ходил одинокий сосед. И Соня всю зиму наблюдала любовные сцены из окошка своей «монашеской кельи».

Всю зиму она «проспала». Днем помогала теть Нине по дому. А по вечерам читала, устроившись с книгой под ночником. Мама звонила часто. Но их разговоры напоминали допрос: «где были», «что делали». Иногда звонила Дашка, и тогда разговор мог затянуться на пару часов. Жизнь подруги, в отличие от Сониной, била ключом!

Непривычка жить в своем доме быстро исчезла. Весна, наступившая здесь раньше срока, сулила хорошие виды. Озерная гладь в скорлупе из тончайшего льда, сползающий в воду орешник. Белесые склоны холмов и темнеющий вечнозелеными соснами лес.

Здесь Соня опять начала рисовать! И теть Нина, хотя и была далека от искусства, признавала её взгляд на мир «шедевральным».

«Зачем уезжать?», – думала Соня. Кто ждёт её дома? Мама, салонных дел мастер? Отец, с которым они не общались с того дня в больнице? Друзья? Из которых осталась последняя Дашка. Никита…

Мать говорила, что он о ней спрашивал. Жива ли, здорова? Это и все, что его волновало. Женский салон красоты – территория сплетен! От мамы же Соня узнала, что ребёнок родился. Какой-то залётный бизнесмен подружился с милашкой Алиной и слинял, оставив «свой след». Говорили, Никита уехал. Он развелся с женой, и теперь был свободен, как ветер.

«Это к лучшему», – думала Соня.

Вкус к жизни вернулся не сразу. Словно больной, перенесший тяжелую травму, она приходила в себя постепенно. Теть Нина не лезла с вопросами. И в благодарность за это Соня варила ей борщ.

– Ох, и вкусный! – хвалила теть Нина. – Где научилась? Уж не от Лизки!

Она доедала, а новую одну порцию «с пылу, с жару», брала с собой, для соседа.

– Вот уеду, и будете сами готовить, – пугала Соня.

Тетка в ответ ухмылялась:

– Так мы к тому времени с ним разбежимся!

– Это еще почему? – удивлялась племянница.

– К тому времени найдется почему, – многозначительно говорила теть Нина.

Зима, бесснежная и сырая была в унисон настроению. И все, что Соня взяла из вещей, пригодилось. Теплый вязаный свитер, любимые джинсы, кроссовки. Прямо рядом с окном, простирала корявые ветви старая яблоня. Сквозь них было видно соседний участок. И Соня мечтала, как заботливый май покроет их юной листвой. Они расцветут и начнут плодоносить! И ей натерпелось узнать вкус этих чудных плодов…

Юрка прижался к её губам. Соня отпрянула, ожидая, что сейчас его пылкость вонзится в неё острым «жалом». Но поцелуй был осторожным! Теплые и шершавые, его губы нежно касались Сониных. Однако в этой неторопливой робости ощущалось напряжение! Так, с каждым новым ритмичным движением рта, он все теснее прижимался к ней.

«И почему с другими все не так», – грустно думала Соня. Ей хотелось ответить взаимностью. Уж, пора бы! Но тело, как зачарованное, все время искало «аналоги».

– С тобой время летит незаметно, – произнес Юра. Его руки все еще были на Сониной талии.

Он был выше значительно. Но почему-то стеснялся своего преимущества, и сутулился. Но эта сутулость, наравне с длиннополым плащом, добавляла ему сходства с каким-то поэтом.

– Точно! – ответила Соня. – Спасибо за цветочек.

Она взмахнула большой оранжевой герберой.

– Он как ты! Такой же солнечный, – улыбнулся Юрка.

Внутри неприятно кольнуло. Как бывало теперь всякий раз. При упоминании о солнце, о бритвах и о стрекозах.

– Увидимся в пятницу? – он придержал ей калитку.

Соня кивнула в ответ. Над аккуратным почтовым ящиком сияло название улицы. «Яблонского, 10», – гласил синий «бейджик».

– Да, конечно, – улыбнулась она, еще не зная, что в пятницу будет совсем в другом месте.