Глава 21

Взиравшая на друзей взглядом сержанта по-боевому настроенная богиня создала атмосферу ужина, при которой всем не терпелось закидать в себя пищу не только как можно быстрей, но и… как можно тише, и поскорее сбежать из-за стола. Поэтому, когда в графине забурлила вода, Мириэль, Ингвэ, Ирэн, Сердар, Дубрев и Тауртирис, зная, что это взывают не к ним, а к их «сержанту», всё также безмолвно продолжили поглощать пищу, делая вид, что ничего особенного не происходит.

— Р-у-са-а-л? — позвала «госпожа-сержант».

— А не спишь, отлично! — отозвался Страж.

— Нет, как видишь. Мы ужинаем, — иронично ответила ему Пандора.

— Так в том-то и дело, что не вижу я ничего, — ворчливо сообщил Страж. — Просто могу через воду с тобой общаться и то только тогда, когда доступ дают. А доступ дают в обмен на услуги. Мои услуги, — тяжело вздохнул он. — Так что опять кому я только не должен, — посетовал он. — Ну да ладно… Ты мне лучше вот что скажи, я могу открыто говорить.? Потому как информация о-о-очень строго-конфиденциальная. А еще лучше, скажи мне, кто там с тобой?

— Мириэль, Ингвэ, Ирэн, Сердар, Дубрев и Тауртирис… — перечислила Пандора.

— Угум, — задумчиво-многозначительно изрек Русал. Вслед за чем, по-видимому, прийдя к выводу, что доверять можно всем присутствующим, продолжил: — Хель усилила охрану своего замка. Если раньше в Эльвиднир[1] проникнуть было сложно, но все-таки можно, то теперь это совершенно неприступная крепость. Более того, Хель заговорила ледяную реку Гьёлль, которая течет вокруг Хельхейма[2]. И теперь ни смертные, ни бессмертные, ни боги, ни какие-либо другие сущности не могут её преодолеть. Любой попытавшийся пересечь реку — превращается в ледяную статую и снять заклятие может только Хель. При этом не имеет значения каким образом пересекать реку — вплавь, по воздуху или телепортом. Переправиться можно лишь в одном месте, а именно: по золотому мосту Гьялларбру[3]. Вот только мост этот особенный: пересечь его могут только желанные гости, но едва только на него ступит нежеланный — он тут же провалится в мертвые воды Гьёлль[4] и в них навеки и останется. Всё это я веду к тому, что нам нужна тяжелая артиллерия в лице кого-то из местных богов. И ни кого-нибудь, а того, кто уже не раз побеждал и Хель и её отца Локи. Короче, нам нужна помощь Тора[5]!

— Но ты же говорил, что никто из местных богов не станет связываться с Хель! — подозрительно сузив глаза, напомнила Пандора.

— Так и есть, — подтвердил Страж. — Точнее, поскольку на проблемы вашей реальности Тору и Одину[6] плевать с высоты самых высоких чертогов Асгарда[7], так и было, пока Хель придерживалась условий заключенного между ней и Одином мирного договора. Однако благодаря истории с эльфами, которых она обманом вынудила заключить с ней изначально обрекавшую их на смерть сделку, думаю, у вас есть хороший шанс заручиться поддержкой более легкого на подъем и любящего хорошую драку Тора. Ну и кроме того, есть ещё и другие обстоятельства.

— У нас есть хороший шанс? — переспросила Пандора. — А почему не у тебя? Почему ты сам к нему не обратишься? Ты же у нас такой всезнающий и такой умный?

В комнате на несколько минут повисла нарушаемая лишь бульканьем воды тишина.

— Тор…он… в общем, он не любит меня, — наконец неохотно признал Русал.

— Я тоже тебя не люблю тебя. Очень не люблю, — заметили Мириэль. — И, тем не менее… — со вздохом резюмировала она.

— И я тебя тоже очень не люблю! — не пощадила чувств пройдохи Стража и Пандора. — И тоже, — вздохнула она, — и, тем не менее…

Пройдоха Страж в ответ тоже тяжко вздохнул и ещё более нехотя и смущенно чем в первый раз признался:

— Тор не любит меня в милитаристических масштабах… В том смысле, что он запретил мне приближаться к нему на пушечный выстрел.

— Ого! Наш пострел везде успел! — хором произнесли Пандора и Мириэль, понимающе переглянулись и залились смехом.

— Да, я же не для себя… Никогда и ничего для себя! Всё и всегда только и исключительно для истории… У меня ж миссия! — обиженно, но гордо заявил «пострел».

— И вообще ты белый и пушистый, — иронично заметила Пандора. — А все, кто тебя не любят — злобные, недалекие и эгоистичные натуры! В общем, всё с тобой ясно! И даже не зная, чем ты так насолил Тору, я на его стороне!

— И я тоже! — поддакнула Мириэль.

— И я! — отозвались вслед за ней Ингвэ и Дубрев.

— Хорошая попытка! — насмешливо фыркнул Страж. — Но вы не на того напали! Чтобы не случилось между мной и Тором, между мной и Тором и останется! Поняли⁈

— Не зарекайся, чешуйчатая заноза в одном месте! — парировала Пандора. — Уверена, что Тор с удовольствием поделиться со мной историей ваших взаимоотношений, в обмен на историю наших с тобой! К слову, о Торе, о каких обстоятельствах ты ещё говорил?

— Наконец-то вопрос по существу дела, — проворчал Страж и, вооружившись профессорским тоном, принялся повествовать: — Как вы все знаете, подданными Хель становятся все умершие, кроме тех, кто погиб героической смертью, поскольку они отправляются в Вальхаллу. Что, по её мнению, является вселенской несправедливостью, которую она уже не раз пыталась исправить. За что была много раз бита Одином и Тором и даже один раз убита.

Но поскольку достойных желающих управлять ни Нифльхеймом, ни Хельхеймом не нашлось, Одину пришлось её воскресить. Однако воскресил он её с условием, что она никогда не возьмется за старое, то есть, никогда более не станет увеличивать количество своих подданных обманным или насильственным путем. И особенно это правило касалось героев. Само собой, она это условие приняла. И какое-то время она даже следовала ему. В том смысле, что количество своих подданных она посредством обмана, как увеличивала, так и продолжила увеличивать. С помощью того же Холода, например, но героев не трогала. Точнее, все думали, что она героев не трогала. Но после того, как она обманом заманила к себе Ганимеда, мы со Спекулом подумали, а что мешает ей точно также, как Ганимеда, и местных героев переманивать. И выяснили, что ничего не мешает: оказывается, она уже несколько столетий «вербует» таким образом героев. Спекулум сейчас считает количество тех героев, которые погибли, сопротивляясь вирусу Холода, тех, кто мутировал в вымерзней и тех, кто был выпит вымерзнями досуха.

К слову, он уже насчитал несколько сотен героев. Кроме того, мы знаем, что Невлин и Ганимед были заражены вирусом, даже не обманом, а вовсе без их согласия, что дает нам повод задастся вопросом, а нет ли таких прецедентов и среди местных героев тоже!

— Наверняка есть, — дружным хором согласились с ним все сидящие за столом.

— Вот и мы с братом подумали также, — заметил Страж. — Иначе говоря, у нас более чем достаточно аргументов, чтобы привлечь внимание Тора к проблеме зараженных вирусом Холода. И так как он, так и не простил Хель Бальдра[8], думаю, он будет только счастлив представившейся возможности, так сказать, скрестить с ней шпаги! — резюмировал Русал.

— Я бы тоже никогда не простила того, кто мог бы, но чисто из злобности, желчности и зависти не захотел вернуть к жизни моего брата или сестру, — понимающе кивнула Пандора.

— Чешуйчатый, а можно, чисто из любопытства уточнить? Ты нам на полном серьёзе предлагаешь сейчас отправиться в Асгард? — иронично поинтересовалась Мириэль, при этом в глазах её отчетливо читалось: «Ты, вообще в своём уме?».

— Зачем сразу в Асгард? Тор здесь в резервации диплодоков! — торжествующе объявил Страж. — Я как бы это… сказать… чуть-чуть повлиял на события… В общем, Ора, на случай если ты вдруг не в курсе, ты выдаешь себя за внебрачную дочь Одина и сестру Тора. Ну… потому что ты тоже умеешь молнии метать и прочее… В общем, он о тебе наслышан… Ну, я пошел…

— Куу-у-да пошел? — хором, причем грозным хором, воззвали все присутствующие в комнате, но результат был так себе. Точнее, результата не было вовсе. В чем-чем чешуйчатому интригану не было равных, так это в умении, исчезать своевременно, оставив всех «с носом».

И, разумеется, именно в этот момент, в полном соответствии с законами жанра, грянул гром и разразилась буря.

Хо-о-ро-о-ши-ий такой гром. И хо-оро-оша-ая такая буря! От которой многовековое дерево начало раскачивать так, что оно, по своей натуре спокойное, рассудительное и деликатное высказалось таким витиеватым девятиэтажным матом, от которого у всех присутствующих уши свернулись в трубочку без какой-либо магии.

— Ну, я как гостеприимный хозяин этого дома полетел, пожалуй. Э-э-э-х… не поминайте лихом, если что… — полушутя-полусерьезно произнес белый дракон, он же Тауртирис.

— Я с тобой, — вызвался изумрудный дракон.

— И я! — следом за ним объявила Пандора.

— О, нет! Только не ты! Ты лучше пока не высовывайся! — возразили ей все хором. — Тор… он у нас сначала делает… потом думает, — объяснила Мириэль. — Поэтому ты лучше вообще пока спрячься. В смысле укройся пологом.

Драконы тем временем, не теряя времени, уже вылетели навстречу судьбе в виде рыжебородого богатыря — громовержца.

— Ладно, пошла я тогда почитаю пока что-нибудь, — укрывшись пологом абсолютной невидимости, уступила просьбе друзей Пандора. И, собственно, ушла.

[1] Эльвиднир — имя замка — резиденции Повелительницы царства Мертвых.

[2] Хельхейм — столица объединенных Королевств Нифльхейма.

[3] Гьялларбру — в древнескандинавской мифологии мост через реку Гьёлль, ведущий в Хельхейм. Его охраняет великанша Модгуд. Мост громко звенит, если кто-то живой идёт по нему, но остаётся тихим, когда идёт мёртвый.

[4] Гьёлль — река, которая протекает ближе всего к воротам преисподней.

[5] В скандинавской мифологии бог грома и дождя, бурь и плодородия, второй по значению после Одина.

[6] Один — верховный бог Асов в германо-скандинавской мифологии, отец и предводитель асов, сын Бора и Бестлы, внук Бури.

[7] Асгард — в скандинавской мифологии небесный город, обитель богов-асов.

[8] Бальдр — бог света, чистоты и невинности. Сын Одина и Фригг. Его красота, доброта и справедливость делали его особенно дорогим для богов и людей. Однако, несмотря на свою светлую природу, судьба Бальдра была трагична. Согласно мифу, Бальдр начал видеть сны о своей смерти, что вызвало большую тревогу у его матери Фригг и она заставила все существа и объекты поклясться не причинять ему вреда. Единственная, о ком она забыла, была омела, которую она посчитала слишком незначительной. Локи, бог обмана, узнал об этом и подстроил так, чтобы слепой брат Бальдра Хёд убил его стрелой из омелы. После смерти Бальдра, его дух отправился в царство Хель. Боги обратились к Хель с просьбой вернуть его. Хель согласилась вернуть Бальдра, но поставила условие, что все существа во всех мирах должны оплакать его. Боги отправили вестников, чтобы попросить всех оплакать Бальдра, и все существа согласились, кроме великанши по имени Токк, обличье которой принял Локи. Из-за её отказа Хель не согласилась отпустить Бальдра из своего царства.