Глава 25

Для поездки в Хельхейм было единогласно решено воспользоваться колесницей Тора, которая не только было способна летать по небу со скоростью молний, но и вмещала в себя столько пассажиров, сколько было необходимо.

Уверенный в надежности своего транспортного средства, Тор искусно и уверенно вел его небесными просторами, разрывая густой туман тяжелых свинцовых туч и оставляя за собой едва заметный след молний. Вид снизу открывал путникам бескрайние ледяные просторы Нифльхейма. Ветер зловеще свистел у них в ушах, но укрытые теплым, защитным пологом они чувствовали себя в безопасности.

Однако не успели они преодолеть ещё и двухсот километров, как их постигло неожиданное несчастье: Сердар Бердокс вдруг схватился за грудь, побледнел и начал оседать. На их счастье, отшельник Тауртирис оказался сильным целителем, благодаря чему, он в прямом смысле слова, вернул наемника с того света. О чем он тут же без обиняков и, уведомил.

— Обширный инфаркт. Он уже практически ушел за грань, когда я его поймал! — После чего перевел взгляд на больного и сообщил: — Прости друг, но на этом твоё путешествие окончено! Тебе нужно круглосуточное наблюдение целителей и отдых!

Само собой, дроу подобное врачебное предписание совсем не обрадовало, но как он не доказывал, что отлично себя чувствует, мнение друзей это не изменило: никто из них не хотел рисковать его жизнью. Поэтому было решено, что Ингвэ и Ирэн доставят его на колеснице Тора в ближайшую лечебницу.

— А мы пока пешком пройдемся, ноги разомнем и заодно план действий обсудим, — предложил Тор.

Поскольку небо над головами путешественников было ясным, без единого облачка, а чистый и свежий воздух был лишь слегка морозным, никто не возражал против того, чтобы прогуляться пару часиков по сияющему в ярких солнечных лучах снежку.

Прогуляться пару часиков по сияющему в ярких солнечных лучах снежку Нифльхейма? Ага! сейчас!

Ну наивные!

И расплата за эту наивность не заставила себя ждать.

Не успела колесница с Ингвэ, Ирэн и Сердаром на борту исчезнуть за горизонтом, как погода стала стремительно портиться.

Началось все с внезапно налетевшего холодного, промозглого и колючего ветра, который мгновенно пробрался под одежду путников, заставив всех пятерых задрожать от холода.

Еще мгновение назад ясное и светлое небо затянулось свинцовыми облаками, из которых тут же посыпались крупные, тяжелые хлопья снега. Температура резко упала на несколько десятков градусов. Снег быстро накапливался, покрывая все вокруг толстым слоем, и каждый шаг становился все тяжелее и тяжелее.

Ураганный ветер продолжал завывать, поднимая в воздух снежные вихри, которые оседая на лицах и ресницах, мешали нормально ориентироваться в пространстве. Поэтому Пандора, Тор, Мириэль, Тауртирис и Дубрев не сразу поняли, что появившиеся словно бы ниоткуда стенающие и ревущие под душераздирающие вопли ветра чудовища — порождения вовсе не вьюг и метелей, а морока.

Дезориентированные густой снежной пеленой, окружившей их со всех сторон, они вдруг увидели, как на них с одной стороны надвигаются, угрожающе расправив свои капюшоны, громадные снежные кобры. А с другой — гигантские белые медведи.

Искрящиеся инеем тела снежных кобр переливались радужными оттенками, создавая иллюзию живого света, заключенного в ледяную броню. Каждое их движение было выверено и отточено, словно кобры чувствовала каждую снежинку, каждое изменение в окружающей атмосфере. Их глаза-бусинки пристально следили за путниками, оценивая их и готовясь к броску. Снег под их телами казался не препятствием, а продолжением их собственного тела, поддающимся их воле и превращающимся в инструмент охоты.

Гигантские же белые медведи, встав на дыбы, ревели, будто бы разрывая сам воздух. Они передвигались каждым своим шагом, сотрясая землю и заставляя путников замирать от ужаса. Их шерсть, блестящая от инея, выглядела как живая броня, а глаза светились хищным огнем. Их ледяные клыки и когти, отливающие синим и фиолетовым светом, обещали скорую и неминуемую расправу.

Дубрев и Тауртирис мгновенно оценив обстановку обернулись драконами и начали изрыгать пламя, Тор принялся метать молнию за молнией, Мириэль — файерболы, Пандора же, решив пойти по пути наименьшего сопротивления, просто попыталась подчинить себе порождение вьюг и метелей… Но, как и у остальных, у неё тоже ничего не получилось!

Молнии Тора просто проходили сквозь снежных кобр и медведей, не причиняя им никакого видимого вреда. То же самое происходило и с фаейрболами Мириэль, и пламенем Дубрева и Тауртириса. Магия же Пандоры, обычно легко подчиняющая себе воду, не работала, вообще.

«А ну её эту прогулку! Улетаем!» — одновременно подумали Дубрев и Тауртирис и схватив друзей мощными лапами за талии, попытались было взмыть в небо, но…

Не тут-то было!

Сверкая чешуей, с высоты небес прямо на них неслась огромная стая ледяных драконов. Глаза чудовищ горели призрачным синим пламенем, а их ледяное дыхание, казалось, заставляло замерзать даже ветер.

Тауртирис и Дубрев изо всех сил били крыльями, пытаясь набрать высоту и уйти от преследования, но противник был быстр и беспощаден. Ледяные драконы окружали их, не давая возможности подняться выше. Дубрев и Тауртирис отчаянно боролись, пытаясь вырваться из окружения, но врагов было слишком много. С каждой секундой крылья синего и изумрудного драконов становились все тяжелее от наледи и оттого менее манёвренней, не говоря уже о том, что холод пронизывал их до костей…

Сердца беспомощно висящих в их лапах Тора, Мириэль и Пандоры сжались от ужаса и безысходности.

— Да, что это за магия такая⁈ — в сердцах выкрикнула Пандора и вдруг замерла, засмотревшись вниз на то, как двигаются снежные кобры и белые медведи. Их движения были слишком идеальными, слишком симметричными, слишком синхронизированы даже для порождений вьюг и метелей.

Дабы убедиться, что ей не кажется, она сгустила перед собой воздух в оптическую линзу и нацелила свою импровизированную подзорную трубу сначала на кобр…

Снежные кобры извивались с такой невероятной согласованностью, их сверкающие и переливающиеся в отсветах северного сияния тела скользили по поверхности так, будто все они были частью одного великого существа. Каждое их движение было столь упорядоченным и синхронным, словно они были не змеями, а медленно перетекающими одна в другую водными струями.

Затем она перевела линзу на медведей…

То же самое и даже больше… происходило и с белыми медведями: массивные и неуклюжие, они каким-то образом умудрялись двигаться с той же грациозностью, ритмом и симметрией, с которыми двигались и кобры.

Вслед за чем, она вновь обозрела общую картину сверху.

Снежные кобры и белые медведи, казалось, были частью одного большого хореографического спектакля, в котором каждый шаг и каждое движение были идеально синхронизированы. В этом танце не было места случайности или хаосу — только чистая гармония и совершенная симметрия.

Но больше всего её поразило то, как кобры и медведи моргали. Веки всех кобр и медведей поднимались и опускались одновременно, с абсолютной точностью и ритмом. Это выглядело так неестественно, что будь у Пандоры в руках настоящая подзорная труба она бы от шока выронила бы её из рук.

— Что-то не так! — пробормотала она себе под нос. — Ничто созданное стихией не может быть столь упорядоченным и идентичным! Даже, если это порождение вьюг и метелей! Наоборот, тем более, если это порождение вьюг и метелей! В природе нет двух совершенно одинаковых снежинок! Каждая из них уникальна, неповторима в своей кристаллической структуре, так почему же тогда эти порождения зимы столь похожи друг на друга? Потому что они не имеют никакого отношения к стихийной магии! — вдруг осенило её. — Это морок! Морок сквозь который неспособна видеть даже я! Вот почему наша магия бессильна! Это морок! — закричала она, магически усилив голос, дабы суметь перекричать вой ветра и хлопки драконьих крыльев. — Эти драконы, кобры и медведи — не настоящие! Это всего лишь иллюзия! Нам нужно просто убедить себя, что их нет и они исчезнут!

— Ора, если бы это был морок, я бы это сразу понял! — тут же возразил Тор.

— Нет, не понял бы! — возразила она, перекрикивая вьюгу. Она хотела было добавить: «Как не поняла и я! Хотя я тоже обладаю врожденным чистым виденьем», но ледяные драконы, словно бы почувствовав, что добыча вот-вот уйдет из их когтей и от их зубов и хвостов в этот момент всем своим скопом обрушились на Дубрева и Тауртириса, которым не оставалось ничего другого, кроме как камнем рухнуть на землю, лишь каким-то чудом умудрившись не раздавить при этом своим весом Мириэль, Тора и Пандору.

— Дубрев! Тауртирис! Не поддавайтесь! Это морок! — попыталась докричаться до них Пандора, как только освободилась из их лап. — Сами посудите! Если бы они были настоящими, зачем бы они стали опускать вас на землю? Почему не разорвали вас прямо в небе? Потому что не могли! — объясняла она им, беспомощно наблюдая за тем, как слои безостановочно сыплющегося с неба снега покрывают собой вяло дергающихся драконов, Тора и Мириэль.

Её исполненный отчаяния голос разносился по заснеженной равнине, но…

Легко сказать «не поддавайтесь», но трудно сделать. Особенно когда не чувствуешь ни рук, ни ног от холода. Когда мороз пробрался до самых костей, замораживая не только тело, но и разум, делая его тяжелым и медлительным. В такие моменты любые рациональные мысли уступают место панике и отчаянию.

Тауртирис, Дубрев, Тор и Мириэль слышали её, но их разум категорически отказывался воспринимать хоронящих их под слоем снега чудовищ как иллюзию. И, наоборот, сковывающие их по рукам, ногам и крыльям ледяные обручи и пробирающий до самого сердца холод заставлял верить в реальность этих созданий, их жестокость и неумолимость.