Глава 23

Нинель

Аленки нет на месте. Только ее рисунок. Долго на него смотрю и никак не двинуться, приросла. Внутри закипает опоясывающий страх. Мысли ворочаются, ворочаются, а я ничего сделать не могу. Дыхание рвется, сердце стучит сбито и топорно.

— Нинелька, ты чего?

Куколка подходит, обнимает за плечи. А я только силуэт ее вижу и голос слышу отдаленно.

— Аленка. Была здесь и…

— Так, спокойно. Сейчас ее найдем. Сколько прошло времени, как она вышла на улицу? Пять минут? Чуть больше? Не могла далеко убежать.

Заходим обратно в ресторан. Куколка помогает. Без помощи я и правда не справляюсь. Первый раз такая ситуация. Нет, Аленка и раньше убегала, если ее что-то заинтересовало. Но я всегда видела это, наблюдала и была рядом. А сегодня…

— Нина, не переживайте. Прошу. Мы сейчас позовем администратора, охрана поможет найти Аленку. — Григорий наливает воду в бокал и протягивает мне. Все краски вокруг становятся тусклыми, пропала яркость и насыщенность. И поселился глубокий страх внутри. Он расползается немыслимыми щупальцами и стягивает.

Пью воду жадными глотками. Даже капли стекают из уголка губ. Вытираю рукавом рубашки. Сейчас не заботит, что скажут окружающие.

— Давай пойдем посмотрим на пирсе, вокруг ресторана. Куда она еще могла пойти? К другому ресторану? Сходим и туда. — Куколка говорит мягко, тон ее спокойный. Но внутри тоже все кипит. Уверена. Глаза горят, и взгляд бегает. — Гриша, сходишь к Администратору?

— Нет. Наберу ему с телефона. Стоит кому-то остаться здесь. Аленка — очень смышленая девчушка. Может и сама прийти.

— Я пойду к пирсу. Там вода. Опасно. А ты, Куколка, посмотри сзади ресторана. Прошу. — Голос дрожит, я вся начинаю дрожать. Реальность возвращается, а мозг подкидывает такие картинки, что хочется перестать думать и гадать.

Мы выходим из ресторана и разделяемся.

— Ты точно справишься? Одна? — Куколка беспокоится за меня.

— Да. Только время потеряем, если будем ходить вдвоем из угла в угол.

Обхватываю себя руками. С бухты дует прохладный ветер. Но мне зябко не от него. Холод этот внутри засел. Он от страха.

Иду и озираюсь по сторонам. Пирс огорожен. Вижу много-много яхт. Та, на которой катал нас Григорий, стоит первая. Она самая большая. Другие меньше, но не менее шикарные. Здесь вообще все выглядит очень богатым и дорогим. Я здесь лишняя, чувствую себя лишней и неправильной среди этого великолепия.

У пристани стоит высокий мужчина, за ним красивая девушка в платье. У нее распущенные темные волосы.

А потом к нему подбегает моя Аленка. Врезается в него. Хочется броситься со всех ног к ней. Обнять, защитить, потом чуть поругать, что ушла, не сказав и слова. А я места себе не нахожу.

Останавливаюсь резко. Чуть не падаю.

Олег наклоняется к Алене, садится на корточки и о чем-то с ней разговаривает. Я уверена, что тот мужчина Ольшанский. А маленькая девочка — моя дочь. Но эта картинка такая идеальная, правильная, и будто нереальная.

Наблюдаю за ними, и какое-то наслаждение окутывает. Улыбка даже растягивается на лице.

Олег смотрит на Аленку с такой теплотой и лаской. Душу рвет мне. И дочка рассказывает ему что-то так увлеченно, носик иногда свой морщит.

Не могу их прервать, не хочу.

Помню, у Ольшанского есть дочь. Сколько ей сейчас? Девять? Десять? У него в телефоне на заставке еще ее фотография все время стояла. Милая девчушка с таким же задорным носиком, как и у Аленки. Только Олег всегда был недовольным, если я рассматривала ее.

Стою и не двигаюсь. Подходить или нет? Что-то останавливает.

Взгляд перевожу на его любовницу. Ее зовут Дана. Имя красивое. Мне нравится. И сама она изысканная и правильная. Но колкая ревность чувствуется внутри. Знаю, не должна ее чувствовать. Только смотрю, и руки сводит от этой ядовитой ревности, разъедает все.

Улыбается еще так мило, желчно мило.

— Нинелька! — Куколка кричит. Делаю жест, чтобы замолчала, не прерывала тонкий момент. Аленка обнимает Олега. Она плачет, вижу это. А он ее успокаивает. Картинка будет мелькать перед моими глазами вечно.

Сейчас, в эту самую минуту, Олег другой. Кардинально. И желание узнать его усиливается в множество раз. Ольшанский был первоклассным любовников, охрененным мужчиной. С ним был горячо, остро и больно. Но сейчас он другой. Он даже улыбается по-другому. Никогда не видела его такую улыбку.

— Это что за мужик с Аленкой?

— Олег. — Одно только имя греет душу.

— Какой?

— Ольшанский.

— Тот самый?

Уже не нужно что-либо говорить. Куколка поняла. Скользит взглядом по мне только изредка. А сама таращит глаза в их сторону. Аленка убежала, Олег стоит и смотрит ей вслед. Не могу понять, играют так?

— Подойди к нему, Нинель. Расскажи.

— Нет.

Отчетливо понимаю, что не время.

Они уходят в ресторан, где мы заняли столик. Олег держал Аленку за руку. Невозможно будет теперь забыть это. Выжжено в памяти.

— Надо идти Нинель. Они ищут тебя, маму.

— Ты права.

Куколка приобнимает меня за плечи. Мы медленно идем к ресторану. А перед глазами то и дело проносятся воспоминания: вот Олег с Аленкой обнимаются, она ему что-то говорит, следом Дана отходит в сторону, Олег улыбается, не скалится, а растягивает губы так, что ноги подгибаются, чарует, не меньше.

— Куколка, — останавливаю ее. — Иди ты. Забери Аленку. Я не хочу, чтобы Олег меня видел.

— Почему? Мне кажется, сейчас как нельзя кстати.

— Нет, прости, не могу. С ним Дана… и вообще, не время. Он трогал меня за деньги, я трахалась с ним. И сейчас он еще подумает, что никудышная мать, за ребенком не уследила. Не вынесу. Ниже падать просто некуда.

— Дура ты, Нинелька. Он увидит тебя. Те-бя!

Машу головой. Не переубедит.

Мы заходим в ресторан с другой стороны. Я остаюсь стоять с краю. Меня не видно. Только обзор открывается хороший.

Куколка забирает у Олега Аленку. Тот какие-то нотации читает, либо строго говорит. С моего места неслышно. Только его выражение лица видно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он обнимает Аленку. А меня словно пропускают через мясорубку. Все чувства навыворот, все эмоции через жернова. Рубит, режет, кромсает и меня, и мою душу.

— Ну ты куда убежала, Алена, — обнимаю ее крепко, как только Куколка подходит к столику. — Не представляешь, как я переживала.

— Мама, я была недалеко. И встретила принца.

— Принца?

Мы с Куколкой переглядываемся. Григорий хмурится.

— Да. Он такой красивый, как принц.

— И о чем вы с ним говорили?

— Он обещал мороженое купить. — Скрещивает руки на груди и обиженно надувает губки. — А Куколка меня забрала у него.

Не нахожу что ответить.

— Алена, принимать подарки от чужих людей не стоит. Они незнакомые, понимаешь?

Обнимаю дочь. Тревога уходит. Внутри наконец-то снова тепло. Но настроение пропало. Теперь хочется домой, лечь с Аленкой в обнимку, и смотреть в сотый раз мультик про ее Эльзу. Выучила уже каждое слово. Но Аленке нравится.

— Аленка, — Григорий стоит над нами нерушимой скалой, будто загораживает ото всех, — будет сейчас твое шоколадное мороженое.

Жестом подзывает официанта и делает заказ. Первый, очевидно, растаял.

— Спасибо, — благодарю Григория.

Проходим к столику. Там остывший обед. Есть уже не хочу. После пережитых эмоций всегда так. Нужно умыться холодной водой, освежиться. Жар то и дело приливает к лицу.

Аленка быстро усаживается на свой стульчик. Для нее произошедшее очередной виток сегодняшних приключений.

— Я подойду через минуту, — так и не присев за столик, иду на поиски туалета.

Даже походка какая-то неровная. Резко переставляю ноги и иду быстро.

Только застыла в дверях, пройти толком не могу.

— Здравствуйте, — глухое приветствие становится звонким эхом.

Дана вытирает пальцами слезы. Тушь не размазана. Она просто смахивает аккуратно слезинки.

Прохожу к раковинам и включаю воду. Изредка перемещаю взгляд на Дану. На меня никакого внимания.

— У Вас не найдется бумажного платочка?

— Да, конечно.

Хочется добавить, что у меня с собой не только они.

Протягиваю. Наши взгляды сталкиваются. Смотрим друг на друга. И меня охватывает паника.

— Мы где-то встречались с Вами?

— Боюсь, что нет. — Голос дрожит.

— А кажется, я Вас где-то видела. — Она хмурится, параллельно морщит нос. Он слегка покраснел от ее слез.

Отчаянно не хочу, чтобы Дана меня узнала. Сейчас я, как никогда, рада, что в день прослушивания решила нацепить парик и линзы. Спрятать себя за маску, от которой так хочу уже отделаться. Вышвырнуть как ненужный хлам.

— Все мы, так или иначе, пересекались, — говорю размыто.

— Да, Вы правы.

Отворачивается от меня и поправляет макияж. Я прикладываю мокрые холодные руки к щекам. Сейчас они горят сильнее.

Дана мажет пару разу помадой по губам, приглаживает локоны и устремляется к двери. Останавливается за шаг и круто оборачивается. Наблюдаю за ней в зеркало. Сердце делает смертельный кульбит и зависает на самой высокой точке. Так трясет, что перестаю чувствовать тело. Пространство сужается до крошечного атома.

Дана улыбается и в улыбке своей коварной закусывает нижнюю губу.

Даже с покрасневшим носом и заплаканными глазами Дана красивая. Понимаю, почему Олег с ней. И снова ревность, неправильная и гадкая, разрастается в груди. И как ее вытащить оттуда — не имею ни малейшего понятия.

— Спасибо за помощь, — указывает она на платок, что ее зажат в руке.

— Не за что.

Дана уходит тихо. Но шаги ее твердые. В отличие от моих.

Я возвращаюсь за стол спустя полчаса. Еще долго была в туалете: присела у стены и глядела в одну точку. За все пять лет я ни разу не встречалась с Ольшанским. Кто-то скажет, что в Москве это возможно. Но нет. Это такая же большая деревня. Встреча могла произойти в любое время. Но ее не было. А сейчас, словно нас постоянно кто-то сталкивает. Даже убегая в другую сторону, готова врезаться в него. И сердце будет отчаянно выскакивать из груди от одного лишь касания, пусть и грубого.

— Ненавижу тебя, Ольшанский, — шепчу себе под нос. А внутри понимаю — не отболело. Не забыла. Как была маленькая влюбленная девочка Нина, так ей и осталась.

Григорий довозит нас до дома. Аленка капризничать начинает. Устала. Для нее слишком много событий сегодня. Как она говорила? Встретила принца? Чувствую, еще не раз она будет это вспоминать. Душу мне только растравлять.

— Ты когда его еще увидишь?

Куколка вышла из машины нас проводить, пока ее кавалер возвращает кресло в мою.

— Возможно, в следующую смену. Еще не пропускал.

— Хочешь? Видеть его?

— Не знаю. — Внутри понимаю, что да. Безумно хочу. И станцевала бы снова перед ним, и взгляды его ловила, питалась бы ими, как умалишенная. Но страшно становится от того, куда я иду. Мы идем.

— Я же говорила с ним, когда Аленку забирала. Не скажу, что я так уж хорошо понимаю в людях, но хоть выглядит и поступает Ольшанский как мудак, я завидую той женщине, которую он искренне полюбит.

— Хм, Куколка. Не уверена, что Ольшанский вообще способен на любовь. Да и я явно не та, с кем он будет.

— Заблуждаешься, Нинелька. Не ты ли мне рассказывала про ваш роман, м?

— Это было пять лет назад, Куколка. Пять! Привязал меня к себе, влюбил. А потом послал нахер. И ни разу не позвонил. Не узнать как дела, не что со мной вообще происходит. Просто выкинул из жизни.

— Вот и расскажи ему все это. Глядишь, перелистнешь эту страницу. Ну или откроется новая. Как знать.

Я просто безмолвно киваю. Устала думать сегодня, анализировать. Эмоций и для меня достаточно за весь день.

— Эй, Нинелька, — Куколка окликает меня, занося одну ногу в машину. Мы мило попрощались с Григорием, Алену он вообще взял на руки и сжал в объятиях, — а вдруг Ольшанский и правда принц? Заколдованный?