Глава 31

Олег

Нинель засыпает моментально, по щелчку пальцев. За каким-то хером укрыл ее. Замерзнет еще. Голой спать, думаю, неуютно.

А сам в душ. В голове столько мыслей! Кажется, в жизни в порядок их не приведу. Я такое не люблю. Куда приятней, когда все ясно и разложено по полочкам.

Сейчас же…

Не получается ее понять. Вот правда — загадка. Она кажется очень чистой, почти невинной, но как оказываемся с ней наедине — башню рвет от ее дерзости, порочности и открытой провокации. С другими же так себя не ведет, только со мной. Не зря столько за ней наблюдаю. Ни разу не прокололась. Но если так не нравится здесь работать, спрашивается, зачем пришла? Деньги? Нужны сразу? Настолько, что через себя переступаешь?

Она будто сажает меня на крючок. И я ведусь, как мальчишка какой-то. Это и пугает.

Разглядываю ее сейчас, спящую, и разрывает. Хочется вытрясти из нее все ответы, конкретно так тряхнуть, чтобы испугалась, сжалась вся. А потом… сдавить в руках, каждую косточку нащупать и к себе прижать. И чтобы звала меня, когда кончала, руками шею обвивала и стонала на ухо. Блядь, если все это было и правда игрой, пусть убегает и на глаза больше не попадается. Реально ведь удавлю.

Так вот и сижу фиг знает сколько. Уставился на спящую Нинель, а душа мечется как в клетке.

— Привет, — проснулась. Такая уютная, что ли. Под глазами тушь, губки от жесткого поцелуя стали еще больше. И смотрит на меня, моргает медленно. Постоянно вижу в ней какие-то знакомые черты, привычки. И не могу понять — откуда? Она ведь так и не созналась, что знакомы. И подсказку никакую не дала. Всю голову сломал.

— Привет.

Нинель как-то ежится, запахивает мой пиджак плотнее и глядит исподлобья.

Другая она… Не такая, как остальные.

— Что-то случилось? — глазки бегают, смотрит на меня, а меня так и тянет к ней, хоть руки к стулу привязывай.

— Нет. С чего ты взяла? — чувствует. Она реально все чувствует.

— Другой ты сейчас.

— Можно подумать, ты меня знала, чтобы делать такие выводы.

Ну, дай ты мне гребаную подсказку. Хотя вдруг ошибаюсь? Мерещится все это.

— Я могу в душ сходить?

— Конечно.

Так и хочется продолжить: компанию составить? Торможу. И так она как зверек сейчас загнанный. От былой храбрости не осталось и следа. В ее крови был алкоголь. Он ей так помогал, получается? Из соблазнительной стриптизерши Нинель она превратилась в очаровательную девушку… а как ее на самом деле зовут?

Дебил. У Игната надо было спросить.

Слышу шум воды. Представляю, как заходит в кабину, закрывает шторки… Воображение разыгрывается настолько, что член каменеет. Снова. Невозможная стриптизерша. Ведь видел уже все, знаю. Трогал, имел, целовал. Я ее целовал. И хочу еще, губки эти блядские. И ее тоже. Адски.

— Игнат? — набираю. Музыка еще слышна. Клуб-то работает. Все в самом разгаре. Зато у меня здесь тишина.

— Да?

— А как зовут Нинель? Имя ее настоящее скажи.

Молчит. И чувствую, как ухмыляется. Сучонок. Но я жду, даже не тороплю его. Пусть поглумится пару секунд.

— Зачем тебе?

Издевается.

Вздыхаю. Вода в душе прекратила литься. Сердце начало частить. Неприятные ощущения. Странные.

— Надо, Игнат, — тороплю.

— Так же ее и зовут. — Сдается. Слышу выдох пораженного. Он заглушает и так громкую музыку.

— Нинель?

— Нина. Нинель.

Кладет трубку не прощаясь. А я еще какое-то время так и стою с телефоном у уха. Перевариваю. Глупый диалог. Ни о чем.

— Нина, — зачем-то повторяю я. Себе.

Красивое имя. Что-то в памяти ворочает.

Дверь открывается практически бесшумно. Только запах мужского геля для душа бросается в нос.

Она стоит у закрытой двери, облокотилась на нее. Пока не вижу, не могу обернуться. Что-то останавливает. Но я знаю, за спиной ровно так, как я себе вообразил.

Шаг за шагом оборачиваюсь. Черт, у меня сердце как заведенное стучит. Страшно, что вот-вот остановится от перегруза, не выдержит, и на винтики разлечусь.

Нинель и правда стоит у двери. Блядь, девчонка. Молоденькая, чистая и невинная девчонка. Скручивает от осознания, во что она могла вляпаться, раз решила перед мужиками голодными раздеваться. В эту самую секунду удавить всех хочется, кто свою ядовитую слюну на нее пускал.

— Привет. Еще раз. — Старается улыбнуться. Боится. Или чего-то ждет.

Мое дыхание сбивается к чертовой матери. Нет, не так. К херам оно летит. Спокойно и ровно дышать сейчас точно не про меня. Легкие сдавливает и проворачивает.

— Хм… Так и думал, что ты блондинка.

Ноль реакции. Совсем ничего. Нинель смотрит на меня без тени эмоции. В глаза только уставилась. Они у нее светлые, голубые. Должны быть ясные, но сейчас в тусклом освещении еще темные. И чуть-чуть порочные.

Нинель запрокидывает голову назад. Так обычно тормозят уже скатывающиеся слезы. Закусывает губу и терзает ее, бедная. Выдержка летит туда же, куда и мое дыхание. К херам.

Преодолеваю расстояние между нами за секунду.

— Нинель?

— Совсем не узнаешь? — голос дрожит. А у меня сердце простреливает удар за ударом. — Пять лет назад… Ты пришел в бар, где я работала. Молоденькая девчонка Нина.

Отворачиваюсь и прикрываю глаза.

Пять лет назад…

Мне кажется, тогда моя жизнь и перестала иметь смысл. Просто в один прекрасный день все оборвалось. Перечеркнуло мое прошлое, и ни одно хорошее воспоминание не выжило. Боль не проходит, не утихает. Тлеет постоянно и время от времени обжигает душу. Ну, то, что от нее осталось.

— Ты заметил меня сразу. И смотрел долго-долго. Пристально. Я помню этот взгляд до сих пор, — ее трясет. Воспоминания теплые, верю, но нанизаны они колючими иголочками друг на друга.

Пальцами убираю светлую прядь волос. Она волнистая и приятно пахнет. Яблоком.

— А дальше? — хочу услышать ее история. Блядь. Нашу.

Меня трясет так же. Это общее прошлое вскрывается как нарыв. Только для Нинель же это привычно, будто под наркозом, а меня режут наживую.

— Ты заказывал кофе. А на десерт хотел меня, — ее первая улыбка. Настоящая. Чарует, правда. Могу поспорить на все клубы, что имею, в тот день она улыбалась мне так же.

— Пять лет ничего не изменили, выходит. Я по-прежнему хочу тебя на десерт.

В голове кручу мысли, ворошу воспоминания. Чисто. Действительно, тот день просто стер мою память по нулям.

Хотя… запах Нинель показался мне тоже знакомым. Яблоко. Она ведь и тогда, получается, пахла так же. Запретный мой плод.

— Ты пригласил меня на свидание, — стреляет своими глазками. Покрасневшими, но такими светлыми уже. Улыбаюсь ей, а в груди печет.

— Банальный ресторан?

Хмуро посмотрела на меня и снова взгляд в сторону увела.

— Да. Но мне понравилось.

Собирается еще что-то рассказать, только тормозит себя. Украдкой бросает взгляд на меня. Медлит. А мне хочется, чтобы не останавливалась. Говорила. У нее даже голос сейчас другой. Мягкий. Приятно слушать. Он расслабляет.

— Потом было еще свидание. И еще.

Топит меня этими “еще”.

Тру глаза, хочу выдавить их на хрен. Голову зажало в тиски и сплющивает черепную коробку.

До того рокового дня я помню, что был с кем-то. Но настолько все слилось в один ком, что до, что глубоко после… Женщины сменялись одна за другой. Вспоминаю это, и блевать охота. Но так я забывался. Связи эти мозги туманили. В голове была пустота.

Выходит, ее звали Нина.

— И отель… — замолкает. У меня кожа натягивается и лопается от ее тона. Такого холодного и чужого. Ее голос за какое-то время стал мне привычным. — Ольшанский, ты трахнул меня на четвертом свидании.

Улыбка у нее грустная, сама поникла как цветочек. Маленький невинный цветочек.

— Это был мой первый раз, — снова глядит в сторону. Она вспоминает. А мне так приятно сейчас на нее смотреть. На настоящую ее.

— Ну тогда ты была в хороших руках, в этом уверен, — смотрю на реакцию.

— Олег! — вскидывает свой ясный взгляд и слегка толкает в плечо.

Накрывает чувство дежавю.

Она замолкает. Медленными шагами отступает к дивану и также медленно присаживается. Все происходящее с нами несколькими часами ранее кажется каким-то бредом, галлюцинацией.

— Расскажи еще что-нибудь.

Правда хочу узнать.

— Ты все еще женат, Олег? — резко переводит тему. А меня ледяной водой обливает из проруби. Был бы на мне галстук — стянул. Потому что прошлое крепкими пальцами вцепилось в горло и сдавливает сильно, перед глазами мутнеет все. — Я помню. Ты на первом свидании говорил об этом. А сейчас? Все левачишь?

Ей больно. Знаю. И тогда было так же.

Я отхожу к столу и опираюсь руками о него. Голова кружится. Воздух тугой, не втянуть в себя.

Нинель уперлась взглядом в какую-то невидимую точку. Ни звука больше. Между нами снова пропасть. Теперь из ошибок прошлого. Она о них помнит, знает. Болят у нее где-то внутри. А я помню ее так смутно, что, кажется, ничего и не было.

— Поезжай домой, Нинель.

— Уау. А у тебя получается прощаться по-человечески, Ольшанский.

Хочет уколоть. Очевидно, наше с ней прощание было довольно эпическим. Я уверен в этом. Это ведь было в тот самый день. В тот блядь день. Ненавижу его.

— Я вызову такси, — перевожу взгляд на часы. Только три часа ночи.

В приложении забиваю данные, адрес. Удивился, что сообщила. Думал, будет брыкаться.

Что делать дальше — не знаю. Мы будто в тупике. Зашли туда и сами того не подозревали. Загнали друг друга, а выхода и нет.

Устал. Реально устал.

— Мне надо одеться, — вспоминает.

Я просто киваю. Сам даже не додумался. Мозги точно отключаются.

— Я пойду тогда?

Рвет на части. Надо отпустить. Нам нужно время. Но и не хочу терять ее образ перед глазами. Ее светлые локоны по плечам разбросаны, манят меня к себе. Между нами несколько метров, а я все равно сладкое яблоко чувствую.

Или вспоминать начинаю. Вот она сейчас пойдет к двери, а потом обернется и коротко улыбнется. Глазки хитрыми будут, сигналы какие-то передают только мне известные.

Так и происходит.

Удар под дых. Сгибаюсь. Так бьет прошлое.

— Нинель, я не женат.