Глава 20

Чего и следует ожидать — Балабанов умеет покорять женские сердца не только таких недоверчивых молодых особ, как я, но также дам постарше. Одна Светлана Петровна чего стоит — готова грудью защищать свое любимое чадо. А начальница Центрального Загса, милая Валентина Николаевна просто млеет от Пашкиной улыбки и готова хоть звезду с неба достать, лишь бы он побольше произнес ей комплиментов.

Умеет же находить подход, негодяй такой.

Женщина заверяет, что сделает всё в нужном и надлежащем виде и даже от денег категорически отказывается, которые Пашка ей сует прямо в журнал регистрации. Говорит, что обидится, если она не возьмет, после чего Валентина Николаевна, краснея, как школьница на первом свидании, и тяжело вздыхая, все же прячет несколько купюр в стол.

Дату подачи заявления ставит нам на день раньше, чем Паша сделал платеж в клинику. И заверяет, что никого в зале кроме нее не будет.

— Даже без Мендельсона обойдемся, — улыбается Балабанов. — Лишь бы информация не просочилась.

— Пашенька, дорогой, — Валентина Николаевна гладит парня по плечу. — Я все сделаю в лучшем виде, не переживай. Сама вас распишу, музыку включу и речь прочитаю. Паспорта оставляйте. И чтобы не вздумал обижать Дарину, — грозит ему пальцем. — Я за девочку тебе голову-то откручу, не посмотрю, что лоб здоровый.

— Как вы могли такое обо мне подумать, — Пашка делает обиженное лицо, вызывая у меня улыбку. — Не ожидал я от вас подобных заявлений.

На столь позитивной ноте мы прощаемся и выходим из здания. Как по заказу, у Балабанова начинает звонить телефон. Сначала разговаривает спокойно, но через пару минут переходит на крик. Протягивает мне ключи от машины, а сама целенаправленно движется к пассажирскому сиденью — только этого мне не хватало.

Всю дорогу до салона Оли Сазоновой ругается в трубку очень громко. Даже не пытаюсь перебить или сделать замечание — еще виноватой останусь или крайней меня сделают. Пусть уж лучше свою злость на подчиненных срывает, чем будет шипеть на меня.

Жена моего друга встречает нас чуть ли не у порога — светится, как елка рождественская, кивком головы здоровается с Пашей, а меня тянет под руку к себе в примерочную, из чего я делаю вывод — Сазонов уже ей позвонил и доложил обстановку. Вот никуда же не деться от этих доброжелателей. И главное, все желают исключительно добра.

— У меня есть такое шикарное платье, — шепчет Оля, чтобы Балабанов, идущий следом с мобильником в руке, ее не услышал. — В последний момент девушка отказалась, пришлось ей новое шить, а это осталось. Как раз на твой рост.

Платье и вправду шикарное — лиф вместе с юбкой в пол вышит стразами, огромный вырез сзади и открытые плечи. Немного широковато в талии, но Оля заверяет, что к пятнице свадебный наряд будет сидеть на мне идеально. К тому же пришлет мне парикмахера и визажиста на дом. Стону, пытаясь отмазаться от столь заманчивого предложения, но подруга непреклонна.

— Тук-тук-тук, — раздается громкий голос Пашки, дверь открывается, и он сам заходит в примерочную.

Замирает на пороге, рассматривая меня с ног до головы. А я, почему-то, начинаю краснеть от его взгляда.

— Вообще-то, — произносит Оля строгим тоном. — До свадьбы видеть невесту в платье нельзя.

— Это все предрассудки, девочки, — Балабанов серьезен, как никогда. — Берем. Сколько?

— Считай, это мой свадебный подарок, — расплывается женщина в улыбке. — И даже слышать ничего не хочу, — начинает возмущаться и махать рукой, когда я пытаюсь возразить. — Иначе обижусь.

— Согласен, — кивает Пашка утвердительно головой. — Оля, подскажи, где тут поблизости магазин с шубами? Не будет же она голой по морозу ходить.

— Балабанов, — шиплю в ответ, бросая на этого негодяя испепеляющий взгляд, который он нагло игнорирует, но в этот момент подруга берет меня за руку, заставляя замолчать.

— Через два квартала отсюда, — отвечает спокойно, а у Балабанова снова звонит мобильник.

— Жду на улице, — говорит напоследок и выходит из комнаты.

— Я его точно когда-нибудь придушу, — ворчу, снимая платье. — Постоянно выводит меня из себя.

— Господи, Дарина, ты как маленькая, честно слово, — Сазонова помогает мне снять аккуратно наряд, после чего вешает его на манекен. — Хочет мужик купить шубу, флаг ему в руки. Дай человеку погеройствовать, чего ты взъелась?

— Бесит, что он все решает за меня.

— А ты прояви лояльность, — продолжает давить Оля. — А как ты хотела? В семейной жизни без уступок никуда. И дам бесплатный совет — почаще уступай, пусть чувствует себя главой семьи. Поверь, для твоих нервов это будет спокойнее.

Усмехаюсь, после чего целую женщину в щеку и заявляю, что в пятницу ждем их с Юркой в Загсе.

Выхожу на улицу и снова двигаюсь к автомобилю, возле которого стоит Балабанов и курит. Сегодня, как я заметила, это мое основное занятие — выходить из разных зданий и куда-то ехать.

— Что-то не так? — спрашивает Паша, провожая меня взглядом.

Молча обхожу машину спереди и сажусь на пассажирское место. Балабанов устраивается рядом, заводит мотор и выруливает со стоянки. Два квартала, и мы возле салона мехов. Мне интересно — он хочет сделать приятное мне или кому-то доказать, что он в принципе на это способен? И готов отвечать за свои слова. Только вот, почему-то, забывает поинтересоваться у меня — а чего же я хочу на самом деле?

Примерка проходит быстро, так как я не капризничаю, а выбираю первое попавшееся манто, которое подходит по размеру. Паша расплачивается, и наше шествие на улицу повторяется. Но к автомобилю мы не идем, так как Балабанов замечает ювелирный магазин. Берет меня под руку, и мы переходим дорогу, направляясь к стеклянным дверям.

— Вот это кольцо с бриллиантом берем, — командует Паша, самостоятельно выбирая украшение.

Для меня. И тут я не выдерживаю:

— Если тебе оно так нравится, то сам и носи!

— Что опять не так? — поворачивает голову в мою сторону и впивается взглядом.

— Вот скажи мне, Балабанов, ты женишься на мне или пытаешься кому-то доказать, что ты крут? — складываю руки на груди.

— Конечно, на тебе, — произносит невозмутимым голосом.

— Тогда позволь мне самой выбрать то кольцо, которое хочу я, а не то, которое самое дорогое.

Небольшая пауза, в продолжение которой мы пристально смотрим друг на друга, после чего Паша поворачивается лицом к продавцу и произносит:

— Покажите девушке кольца.

Вот это другое дело. А то раскомандовался тут, понимаешь ли. Такое чувство, что я пустое место, и мое мнение уже действительно никому не важно. Если я молчу и никак не комментирую все его поступки за последние несколько часов, то это не значит, что меня можно так нагло игнорировать.

Перевожу взгляд на витрину и прошу показать мне обычное гладкое колечко. Подбираем размер, после чего продавец протягивает мне украшение. Аккуратно беру и рассматриваю — трудно поверить, что уже послезавтра оно будет сидеть на моем пальце. Интересно, как кольцо будет смотреться? Как-то боязно становится от подобных мыслей. Сама не пойму, почему так переживаю.

Паша прерывает мои невеселые размышления, забирая кольцо. Берет мою правую руку и на безымянный палец надевает колечко.

Продавец предлагает аналогичное Балабанову, и он сразу же соглашается. Вкладывает кольцо в мою руку, а вслед за этим протягивает свои пальцы. И я надеваю обручальное кольцо своему любимому мужчине.

Девушка-продавец улыбается, заверяя, что это самый лучший выбор. Наши руки рядом, и кольца смотрятся идеально. Паша отдает ей кредитку, после чего нам складывают украшения в бархатную коробочку.

— А с брюликом я все равно тебе подарю, — говорит мне на ушко, когда нас никто не слышит. — И даже не сопротивляйся.

Пока нет сил с ним спорить, но попозже я ему выскажу всё, что думаю по этому поводу.

Паша доставляет меня домой, предупреждая, что постарается освободиться пораньше. Молча выхожу из автомобиля — временная передышка в одиночестве мне сейчас крайне необходима. Но как только захожу в спальню и переодеваюсь, взгляд мой падает на кровать. Ведь ничего не случится, если я полежу хотя бы полчасика. Голова касается полушки, мысли разбегаются в разные стороны и меня клонит в сон.

* * *

— Дарина, ты мне нужна в роли модели, — кричит Макс, когда я выхожу из-за барной стойки.

Паша сообщил ему новость, и мальчик расцвел на глазах. А также мой будущий супруг заявил, что братишка назначается главным фотографом, вручил ему крутой фотоаппарат и заставил тренироваться.

— Какая из меня модель, Макс, — кривлюсь, направляясь в сторону спальни.

Только недавно проснулась, а уже снова клонит в сон. Какой-то вялая я становлюсь в последнее время. Неактивной и неэнергичной. Даже лишний раз разговаривать без нужды лень, что на меня уж совсем не похоже.

— Как в журнале, — парнишка округляет глаза. — Ты даже круче.

— Какой такой журнал? — я останавливаюсь посреди спальни, резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, а Макс, который следует за мной по пятам, упирается мне в грудь.

Поднимает сначала взгляд на меня, после чего поворачивает голову назад и смотрит на улыбающегося Пашку, который стоит на пороге, прислонившись боком к дверному проему и скрестив руки на груди.

— Ну-у, — парнишка снова возвращает глаза ко мне, а я поднимаю обе брови вверх в немом изумлении в ожидании ответа. — Обычный журнал. Там, — делает паузу, — девушки в купальниках.

— Балабанов, — шиплю, глядя через голову Макса на своего любимого мужчину.

— Я, честно, не покупал, — разводит тот руками. — Чего ты, нормальный журнал. Только в купальниках? — и снова смеется.

— Только, — Макс мотает головой из стороны в сторону. — Короче, ложись на кровать и позируй мне.

— Очень интересно на это посмотреть, — Балабанов одаривает меня своей очаровательной улыбкой “Ты попалась, красотка”.

Хочется что-то язвительное ответить, но я только фыркаю — хотите фотосессию, будет вам фотосессия по полной программе.

Усаживаюсь на середину кровати, скрещиваю ноги, опираюсь локтем на коленку и сверху на ладошку пристраиваю голову.

— Снимай! — командую и пристально смотрю в объектив.

Макс делает пару кадров, после чего морщится, заглядывая в небольшой экран.

— Ты какая-то не сексуальная, — произносит серьезным голосом.

— Чего? — у меня вырывается как-то слишком громко и очень резко.

От такой наглости даже дар речи пропадает, глаза округляются, а эмоции так и просятся наружу.

— Улыбнись хотя бы, губки вперед выставь, кофточку сними, — произносит парнишка, как ни в чем не бывало.

— Я тебе сейчас сниму, — начинаю возмущаться. — И улыбнусь так, что мало не покажется. Придумал, тоже. Может еще раздеться до трусов?

— Давай, — воодушевляется мелкий проказник. — Будет прикольно.

Балабанов, наблюдая, как я закипаю, отрывается от дверного проема и направляется к брату.

— Полегче с желаниями, — теребит его по волосам, после чего вальяжной и неторопливой походкой направляется к кровати.

Обходит ее и залезает сзади меня. Интересно, что он задумал? Но не успеваю придумать ни единого варианта, как его руки обвивают меня за талию и притягивают спиной к мужской груди.

— Паша, — охаю от неожиданности, но он шепчет мне на ушко:

— Расслабься, ты слишком напряжена.

И от этих слов, а главное — от интонации, с которой они сказаны, напряжение начинает резко отпускать. Не хочу сопротивляться, поэтому откидываюсь назад, подбираю ноги под себя, а Паша пристраивает голову мне на плечо.

Макс, очень довольный подобным поворотом событий, ходит с важным видом, делая снимки с разных ракурсов и подсказывая, какую позу нам лучше принять. А Паша, игнорируя последнее замечание брата, целует меня в щеку, после чего немного отодвигается назад — и я практически падаю спиной ему на ноги. Смотрит сверху вниз, проводит рукой по моему лицу, после чего негромко произносит:

— Первые фото для семейного альбома.

И не хочется даже шевелиться, тем более, куда-то убегать и что-то банальное говорить в ответ. Он обладает каким-то магнетизмом, влияя на меня в положительную сторону. Хочется просто раствориться в нем и забыть обо всех проблемах…

Весь следующий день пропадаю в суде. Мысли о предстоящей свадьбе не отпускают, и я не могу сосредоточиться на делах. Даже судья замечает, что я немного растеряна, и объявляет перерыв.

Выпиваю кофе, стараясь выбросить всё лишнее из головы, после чего судебное заседания продолжается. Хоть и удается засадить парочку злодеев за решетку, чувствую себя выжатой, как лимон. Хорошо хоть машина есть, иначе не представляю, как бы домой добиралась. Пашку просить в очередной раз совесть не позволяет — у него и так с работой завал, еще и я со своими просьбами дергаю его постоянно.

Стрелки часов уже переваливают за восемь вечера, когда переступаю порог квартиры. Раздеваюсь, скидываю сапоги и швыряю сумку на пуфик. Паша сидит за ноутбуком и разговаривает с кем-то по телефону — даже дома не дают человеку отдохнуть спокойно. Кивает мне головой в знак приветствия и снова утыкается в монитор, диктуя кому-то цифры.

Максим вялый, жалуется, что болит голова. Не хватало еще, чтобы заболел накануне свадьбы. Но мои мужчины приготовили вместе ужин, чем радуют меня неимоверно. Переодеваюсь, пичкаю мальчика таблетками и отправляю спать, чтобы завтра был как огурчик — где ж мы нового фотографа найдем так быстро.

— Десять минут и я закончу, — Паша кричит в мою сторону, когда я выхожу из комнаты Макса и закрываю дверь.

Кусок в горло не лезет, но все равно запихиваю в себя хоть что-нибудь. Иначе завтра свалюсь в голодном обмороке и от недоедания, и от переживания. Еще неизвестно, от чего больше.

И, наконец-то, вспоминаю, что за всей этой предсвадебной суматохой, а также проблемами на работе, я два дня не общалась с родителями.

Иду в спальню, подхожу к окну и набираю до боли знакомый номер. Слушаю длинные гудки и наблюдаю, как ледяной дождь, который начался еще час назад, продолжает стучать в стекло. Мерзкая погода — такая же серая и невзрачная, как мое настроение.

— Здравствуй, доченька, — женский голос раздается в трубке после седьмого гудка.

Сама не знаю, зачем считаю эти самые гудки, но в голове четко произносится каждая цифра.

— Привет, мамуля, — стараюсь придать своему голосу как можно больше оптимизма. — Как дела у тебя? Ты прости, замоталась совсем, позвонить забыла.

— Ну, что ты, милая, не извиняйся, — мама усмехается в трубку. — Я знаю, как тебе там самой тяжело. У меня папа рядом, поддерживает и не дает раскисать. Ты лучше расскажи, как у тебя дела.

— Хорошо, мамуль, — делаю паузу и собираюсь с мыслями, чтобы сказать самое главное.

— Что-то голос у тебя уставший, — мама первой прерывает паузу. — Случилось чего?

— Да нет, — отвечаю расплывчато. — Точнее, да, только ты не нервничай, — и снова беру тайм-аут. Тяжело вздыхаю, на миг закрываю глаза, чтобы не видеть эти стеклянные капли за окном и произношу: — Я замуж выхожу, мамуль.

— Когда? — как-то резко вырывается на том конце провода.

— Завтра.

Такое тихое и печальное, что хочется плакать. А еще больше пожалеть себя, прижаться к маминой груди, как в детстве, и забыть обо всех проблемах и невзгодах.

— Как же так? — слышу испуг в родном голосе. — Мы же с папой не успеем.

— Простите меня, — и чувствую, как по щекам катятся слезы. — Так получилось. Мы потом все вместе отпразднуем, а пока просто распишемся.

— Ты беременна, доченька? — не унимается взволнованный голос в трубке.

— Нет, мамуль, пока, по крайней мере, — пытаюсь усмехнуться, но предательские слезы продолжают катиться по щекам, стекая на шею.

— И кто он? — родной голос немного смягчается. — Как хоть его зовут? Чем занимается?

— Помнишь, перед свадьбой Катюхи я тебе рассказывала о парне, — делаю паузу. — Его зовут Паша, он бизнесмен, даже настаивает, чтобы я ушла с работы.

Знаю, что мама терпеть не может мою профессию, периодически намекая, чтобы я, наконец-то, ушла из прокуратуры. Поэтому специально говорю об этом, чтобы она успокоилась.

— И правильно делает, — не унимается мама. — Я давно говорила. Доченька, милая, ты хоть любишь его?

— Очень, — произношу тихо. — Не переживай, у меня все хорошо. Прости меня еще раз, но так получилось.

— Перестань, милая, ты же знаешь, как мы с папой тебя любим. И хотим, чтобы ты была счастлива. Ничего страшного — распишитесь, а потом и мы познакомимся. Еще куча времени впереди. Надеюсь, я теперь дождусь внуков? — и усмехается прямо мне в ухо, вызывая улыбку сквозь слезы на моем лице.

— Конечно, — снова произношу негромко. — Обязательно. Ладно, мне пора отдыхать, завтра куча дел.

— Я с утра позвоню, чтобы поздравить. Целую.

— И я тебя, — чувствую, как слезы уже градом катятся по щекам, и нажимаю на сброс.

Лучше бы не звонила. И так чувствую себя неважно, еще и маму расстроила. Я всегда мечтала, чтобы в этот день самые близкие люди были рядом, разделили со мной момент радости и поздравили со вступлением в новую жизнь.

А теперь…

Продолжаю смотреть на ледяные капли за стеклом, так и не вытирая слезы с лица. Не слышу, как Паша подходит сзади, а только чувствую его дыхание. Обнимает за талию, прижимая к себе.

— Не плачь, милая, — шепчет на ушко, и я не выдерживаю.

Разворачиваюсь в таких родных объятиях и утыкаюсь лицом ему в грудь, уже не сдерживая эмоций.

Он гладит меня по голове, продолжая шептать такие нежные и подходящие слова. Что не бросит меня в трудную минуту и всегда будет рядом. Что никому меня не отдаст и никогда не предаст. Что сделает меня счастливой…

Я первой нахожу его губы, припадя в жарком поцелуе, обнимаю за шею и притягиваю к себе ближе. Он такой нежный и родной, что не хочу отпускать никогда. Не смогу без его поддержки, улыбки и просто присутствия рядом.

Паша укладывает меня аккуратно на постель, снимает через голову футболку и снова впивается в мои губы. Наши руки жадно исследуют тела друг друга, как будто мы в первый раз занимаемся любовью. Но именно сейчас это слишком важно для меня.

Он не торопится, проводя губами по моему животу, задирая футболку, и заставляет меня прогнуться в спине. Слабый стон вырывается из груди, когда его руки снимают с меня спортивные брюки вместе с бикини, после чего пальцы легко касаются внутренней стороны бедра.

Я и сама помогаю своему любимому мужчине избавиться от одежды, потому что хочу ощущать его целиком и полностью. Трогать везде, наслаждаясь его близостью.

Завтра. Я буду дерзкой и строптивой завтра. А сейчас хочу лишь принадлежать ему. Самому желанному мужчине на свете.

Он входит в меня медленно, и где-то остатком сознания понимаю — что мы забылись немного.

— Паша, — шепчу, но он понимает меня с полуслова.

— Плевать, — отвечает немного резковато, но я не обращаю на его тон внимания. — Хочу тебя почувствовать.

— И я тебя, — еле слышно отвечаю.

Доверяю ему, как себе самой. Даже не буду задумываться о последствиях. Готова быть с ним ближе, чем это можно, касаясь его каждой клеточкой тела и ощущая внутри себя.

Закрываю глаза и погружаюсь в мир наслаждения…