Глава 19

— На кофе зайдешь? — спрашиваю, когда Паша останавливается на противоположной стороне от прокуратуры.

С утра проснулась в хорошем настроении — даже головная боль от вчерашнего коньяка никак не повлияла на мое отличное душевное состояние. Балабанов спал рядом, подложив ладошку под щеку и повернувшись ко мне лицом. Смешной, родной и такой беззащитный — провела рукой по волосам, после чего поцеловала в щеку и сбежала в душ.

Накормила всех нехитрым завтраком. Правда, сначала выслушала ворчание Паши по поводу утреннего подъема и нежелания совершать трудовые подвиги в столь ранний час. Но после напоминания о том, что моя машина осталась стоять возле прокуратуры, и он сегодня мой личный водитель, присмирел. Быстренько принял душ, позавтракал и с улыбкой на лице сообщил, что готов доставить меня в любую точку земного шара.

О вчерашнем предложении Балабанова не говорили, да и не стоит пока поднимать эту тему. Посмотрим, как дальше будут развиваться события. Но его благородство окончательно покорило мое бедное сердце, и мне все больше хочется сказать ему, что я согласна, даже если потом буду об этом жалеть.

— Ну, пойдем, главная коррупционерка, — смеется Балабанов в ответ. — Точно хуже не будет?

— Куда уж хуже, — усмехаюсь над его шуткой.

На проходной Балабанову дежурный выписывает временный пропуск, после чего мы поднимаемся на третий этаж. Сотрудники смотрят с удивлением на наше шествие, здороваясь одним кивком головы, а затем поднимают вверх эту самую голову с удивлением в глазах — из-за своего невысокого роста приходится ее задирать, чтобы посмотреть на наши счастливые лица.

В моем кабинете снимаем верхнюю одежду, после чего я двигаю к тумбочке и включаю электрический чайник.

— Буду скучать за этими стенами, — слышу у себя за спиной.

— С чего это ты вдруг скучать решил? — поворачиваю голову в его сторону, отрываясь от насыпания кофе с сахаром в кружки. Паша смотрит по сторонам, после чего присаживается на стул.

— Теперь же к Сазонову буду на свидания ходить, — усмехается, кидая на стол мобильный телефон.

— Ой, — машу рукой. — Придумал, тоже, — и снова возвращаюсь к своему занятию. — Кабинет Юрки находится через две двери от моего, так что будешь проходить мимо. И, кстати, милости прошу в гости, чтобы не успел сильно соскучиться.

Чайник закипает, заливаю растворимый кофе кипятком, размешиваю сахар и одну кружку ставлю перед улыбающимся Пашкой, который провожает взглядом все мои движения. Так приятно, что он уделяет мне внимание.

Беру свою чашку, присаживаюсь в кресло, и тут раздается громкий стук в дверь. Не успеваю сделать глоток горячего напитка, и даже слова вымолвить, как эта самая дверь открывается, и в кабинет входят двое мужчин в прокурорской форме. При взгляде на одного мое настроение резко падает, и я понимаю — дела мои плохи.

— Дарина Александровна, доброе утро, — произносит тот, что повыше ростом.

Они вдвоем останавливаются возле края стола для переговоров, а Паша поднимает на них взгляд, отрываясь от кофе.

— Не такое уж оно и доброе, раз вы пожаловали ко мне в кабинет, — откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как начинаю нервничать. — Чем обязана?

— А то вы не знаете? — на лице мужчины нет даже намека на улыбку. Хотя, сколько его знаю, он редко проявляет эмоции, особенно в работе.

— Представьте себе, нет, — развожу руками, чтобы хоть чем-то их занять.

Кстати, стоит заметить, что на похмелье голова у меня соображает лучше, чем в остальное время по утрам. И сегодня уже не так страшны угрозы областников, как казалось вчера — половина из их обвинений яйца выеденного не стоит, хоть и нервы они мне помотают основательно. Но, учитывая, кто будет вести мое дело, то становятся понятными мотивы.

— Будем считать, что я поверил, — мужчина достает из папки бумагу и кидает ее на стол. — Вот, ознакомьтесь.

— Поверю вам на слово, — продолжаю сидеть, откинувшись на спинку кресла, сцепив руки замком, потому что вставать нет никакого желания. Боюсь, не сдержусь, а сегодняшнее настроение и самочувствие так и требует кому-то нахамить, нагрубить или послать куда подальше.

— Хотим с вами побеседовать по факту превышения вами служебных полномочий, а также получении взятки в особо крупных размерах, — как ни в чем не бывало, произносит все тот же помощник прокурора области, убирая лист бумаги назад в папку. — Пока только беседа, — делает акцент на первом слове. — Но после сбора всей информации, а также опроса свидетелей вам, возможно, будет предъявлено обвинение по двести восемьдесят шестой или двести девяностой статье. А может, по двум сразу.

— И в чем же я превысила свои, так сказать, служебные полномочия? — поднимаю обе брови вверх, глядя на мужчин в прокурорской форме.

— Хочешь, чтобы я это произнес вслух? — резко переходит он на “та”, а я в ответ киваю утвердительно головой. — Вступление в интимную связь с одним из подозреваемых по делу, в котором ты выступаешь обвинителем. Считаешь, не тянет на превышение?

— Какая-то уж очень у тебя замысловатая формулировка получается, — спокойно отвечаю, в душе закипая еще сильнее. Тоже нагло перехожу на “ты” — а чего, спрашивается, мелочиться.

— А ты свечку держал? — встревает в наш разговор Балабанов.

Причем, произносит это таким тоном, что оба помощника поворачивают лица в его сторону, а я негромко усмехаюсь. Даже перебивать не буду, очень интересно послушать, как он будет вести диалог с прокурорскими.

— А вы, как я полагаю, господин Балабанов, — продолжает вещать все тот же мужчина, который пытается меня обвинить в связи с Пашкой.

— Я-то Балабанов, а вот кто вы такие? Или представляться не учат на юрфаке?

— Помощник прокурора области Рахматуллин Руслан Магомедович, — тот, что повыше, достает удостоверение и тычет его Пашке в лицо.

— Помощник прокурора области Иванченко Владимир Сергеевич, — второй мужчина повторяет за своим коллегой.

Паша внимательно провожает их взглядом, снова вызывая у меня улыбку на лице. Что касается второго помощника, то ни разу с ним не пересекалась, хоть и знаю в лицо. А вот с Русланчиком у нас давняя “любовь”, причем сейчас уже взаимная.

Высокий, темноволосый, с темно-карими глазами и довольно приятной улыбкой, когда эта самая улыбка периодически появляется на его лице — не буду кривить душой, он мне понравился. Как и я ему, кстати, тоже. Но после совместного распития кофе, а в последствии еще и ужина, разочаровалась я в нем полностью. Наглый, слишком самоуверенный, с полным отсутствием уважения не то, что к женщинам — ко всем окружающим.

Есть такой тип людей, которые считают, что весь мир им должен. Только из-за того, что он, такой умный и всеми любимый, появился на этот свет. Вот к этому типу и относится Рахматуллин Руслан.

Послала я его культурно, хоть на языке вертелось что-то уж очень неприличное, но пришлось сдержаться. Он, правда, предпринял еще парочку попыток затащить меня в постель, причем делала Русланчик это слишком нагло и самоуверенно. Вроде как я должна считать за счастье с ним переспать. Но больше всего меня убила фраза, которую он произнес напоследок:

— Ты еще не знаешь, дорогая, от чего отказываешься. В дальнейшем я даже допускаю, что мы можем соединить наши судьбы. Если ты покажешь мастер-класс, конечно же, — и одарил меня самой мерзкой улыбкой, которую я когда-либо видела на лице мужчины.

— Могу дать адресок, где за определенную плату тебе, Русланчик, покажут не то, что мастер-класс, а еще и парочкой венерических заболеваний наградят, — не сдержалась в ответ, после чего мы стали врагами.

И вот теперь, как я понимаю, он решил отыграться за мой отказ. Говорю же, самовлюбленный и наглый — что еще можно от такого ожидать.

— А у нас уже дела ведут два помощника? — Балабанов не сдается, поднимая обе брови вверх. — На одну Дарину Александровну что-то вас многовато, ребята.

— С вами тоже у нас состоится разговор, — произносит строгим тоном Руслан, игнорируя вопрос Павла.

— Да я всегда за, — кривится тот в ответ. — Повестка, время — приду вместе с адвокатом. Так вы не ответили на мой вопрос, — продолжает давить мой возлюбленный. — Свечку держали, что обвиняете Дарину в интимной связи? Как я понимаю, со мной. Или есть еще претенденты?

— Если вы не в курсе, — Руслан никак не проявляет эмоций, — то законом запрещено иметь родственные связи или личные отношение с любым из фигурантов дела, так как пропадает объективность в оценке ситуации, а появляются личные мотивы. Это и называется превышение служебных полномочий.

— Я-то в курсе, — кивает головой Пашка. — Только личные и интимные — это немного разные вещи, согласитесь. А вы тут прямо с порога начали обвинять Дарину Александровну, не разобравшись в ситуации. Насколько мне известно, статью за клевету еще никто не отменял. Какой там у нее номер?

Хоть и смотрит он на прокурорских, понимаю, что данный вопрос адресуется мне. Любопытно наблюдать, как Паша кинулся на мою защиту, не давая мне возможности даже слово вставить. Какой же он молодец, этот несносный Балабанов.

— Сто двадцать восьмая, часть первая, — поддакиваю, чтобы разозлить Руслана еще сильнее.

— Надеюсь, ваш коллега подтвердит ваши слова? — Балабанов поднимает обе брови вверх, а “коллега”, который до этого только представился, начинает покрываться пятнами.

— Павел Иванович, если я не ошибаюсь, — желваки ходят ходуном на лице Руслана, но он держит себя в руках.

— Не ошибаетесь, — все также спокойно отвечает Балабанов.

— Вот придете ко мне в кабинет, там мы с вами и побеседуем на тему личных и интимных отношений. Насколько мне известно, вы не адвокат, поэтому свое мнение оставьте при себе.

И Пашка закипает. Вижу, что сейчас сорвется, поэтому отвлекаю огонь на себя.

— Если у вас есть доказательства, помимо фотографий сомнительного качества, то предъявляйте на здоровье, — после моей пламенной речи помощники снова обращают свой взор на меня. — Низко, Русланчик, мстить таким сомнительным образом. До сих пор покоя не дает мой отказ?

Боковым зрением наблюдаю, как руки Пашки сжимаются в кулаки, ноздри раздуваются, и он готов броситься на прокурорских, как бык на красную тряпку.

— Ты слишком высокого о себе мнения, Дарина, — как ни в чем не бывало, отвечает темноволосый помощник.

Двери в мой кабинет открываются без стука, и в комнату влетает Юрка Сазонов с какой-то папкой в руке.

— Я тут… — мужчина осекается, а двое помощников поворачивают в его сторону головы. — Ну, нифига себе, какие люди, — расплывается Сазонов в улыбке, проходит мимо них и направляется к одному из свободных стульев. — Не против, я поприсутствую, — не дожидаясь ответа, нагло усаживается, откидывает папку на стол и закидывает одну ногу на другу.

— Сазонов, вы кабинетом не ошиблись? — интересуется Руслан, на что Юрка только машет рукой.

— Рахматуллин, ты комедию тут ломать завязывай, — взгляд моего друга меняется, и мужчина становится серьезным. — Это Дарину еще можешь попугать своей значимостью, меня не стоит. А то могу напомнить, как вся городская прокуратура прикрывала твою задницу, когда ты пытался нынешнего мера посадить. Громовой еще тогда не было, но я-то был. И прекрасно помню все твои грехи, когда ты еще кабинет рядом с моим занимал.

— Сазонов, ты на поворотах полегче, — Руслан закипает не на шутку, покрываясь красными пятнами.

— В чем обвиняют? — игнорирует его Юрка, кивая, почему-то, Балабанову, а не мне.

— Пока только в интимной связи со мной, до взятки еще не дошли, — Паша откидывается на спинку стула и начинает вертеть в руках мобильный телефон. — Юрий, — делает паузу, и я понимаю, что надо снова вмешаться.

— Алексеевич, — подсказываю, на что получаю улыбку от Балабанова:

— Спасибо, — и он снова поворачивается лицом к моему коллеге. — Алексеевич, скажи-ка мне, как юрист — я должен спрашивать разрешения, с кем спать, а с кем нет?

— Что ты, — смеется Юрка. — Это Русланчик тебе просто завидует, да, Русланчик? — и обращает свой взор на Рахматуллина. — Дело в том, — продолжает вещать Юрка, а я тяжело вздыхаю. Вот нахрена, скажите на милость, он дразнит сейчас сразу двух быков? — Что Руслан Сергеевич когда-то ухаживал за нашей несравненной Дариночкой. А она его послала, — и разводит руками. — А теперь он нашел сомнительный повод, чтобы укусить ее побольнее. Не по-мужски, Рахматуллин.

Стону, правда, про себя, тяжело вздыхаю и готова головой биться об стенку. Глаза Балабанова наполняются кровью, он переводит взгляд на меня, затем снова на Руслана. Ох, чувствую, сейчас кто-то взорвется.

— Ты бы Сазонов не сплетни распускал, а делом бы занялся, — спокойно произносит Рахматуллин. — А то ведь и на тебя могу что-нибудь накопать.

— Тоже обвинишь меня в интимной связи с Балабановым? — смеется Юрка в ответ. — Ты пугать завязывай, у меня ведь со связями проблем нет, насколько тебе известно. Так что угрозы свои можешь засунуть себе…

— Хватит, — прерываю я этот бессмысленный разговор. А то они сейчас вцепятся друг другу в глотки, а мне потом отвечай. — У вас еще что-то, господа помощники прокурора?

— Самое основное — вы обвиняетесь в получении взятки в особо крупных размерах, — Руслан смотрит на меня в упор.

— Уже обвиняюсь? — снова поднимаю обе брови вверх, продолжая выводить его из себя. — Десять минут назад только подозревали.

— Оговорился, — спокойно отвечает мужчина.

Еще бы, двое моих защитников вывели тебя из себя — ты и не так оговоришься, ошибешься и будешь обвинять. Но это мне только на руку.

— Так ты за словами следи, — цедит сквозь зубы Паша, привлекая к себе внимание. — Ты за руку ее ловил?

— У нас есть…

— Да нихрена у тебя нет, — взрывается Балабанов. — Я оплатил операцию своей будущей тещи, а Громова Дарина Александровна — моя будущая жена. Еще вопросы есть?

В кабинете повисает тишина. Даже я не ожидала от своего возлюбленного подобной прыти. Сазонов поворачивает голову в мою сторону, поднимая одну бровь вверх, тем самым задавая немой вопрос. А я… закатываю глаза, тяжело вздыхаю и киваю утвердительно — всё, назад дороги нет, не могу же я Пашку подставить. В своих отношениях мы разберемся сами — не стоит сейчас включать заднюю и ставить слова моего любимого мужчины под сомнение.

В очередной раз понимаю, какое же сильное влияние на меня имеется Паша. Одна фраза, и я даже не сопротивляюсь, полностью ему подчиняясь.

— И свидетельство о браке тоже имеется? — Рахматуллин первым прерывает молчание.

— Будет тебе и свидетельство, — ворчит в ответ Паша. — А также никто мне не запретит дарить жене кольца с бриллиантами, шубы, новые тачки и оплачивать лечение тещи хоть в столице, хоть заграницей.

— Вот когда будет, — не унимается Руслан. Да что бы его черти слопали вместе со всей остальной нечистью. — Тогда и поговорим. А пока это только слова, в которых я очень сильно сомневаюсь.

— А ты не сомневайся, — продолжает напирать Паша. — Достал ты меня конкретно. Скоро и с адвокатом моим познакомишься, если еще не доводилось.

— Арни и мертвого достанет, — смеется Сазонов, а Руслан начинает дышать тяжело, услышав кличку известного адвоката. — Так что держись, Рахматуллин.

— Завтра жду вас у себя в кабинете в десять утра, — поворачивает мужчина голову в мою сторону.

— Завтра не могу, — развожу руками. — У меня два заседания подряд. Только через прокурора. Если он найдет мне замену, в чем я сильно сомневаюсь, тогда без проблем.

— Тогда послезавтра, в это же время, — не унимается Руслан.

— Послезавтра у нас свадьба, — Балабанов впивается в него взглядом. — Вот после росписи сразу к вам со свидетельством о браке. И еще, — кривится Паша, — маленькая просьба, — Руслан смотрит на него внимательно. — Даже не маленькая, а огромная. Увольте Громову из прокуратуры, я вам даже денег за это заплачу.

Сазонов прыскает от смеха, при виде того, как у Рахматуллина и его коллеги округляются глаза. Кстати, очень странно, что они вдвоем приперлись — может, боялись подставы? Но, скорее всего, им просто было по пути, по крайней мере, других объяснений у меня нет.

— Да что вы себе позволяете, — шипит в ответ Руслан.

— Две недели никак не могу уговорить ее написать заявление, — продолжает вещать Балабанов.

— Рапорт, — продолжает смеяться Сазонов.

— Один хрен, — машет Пашка рукой. — Что там надо подписать, чтобы вы ее уволил? — и пристально впивается взглядом в Руслана.

— Всего доброго, — снова шипит тот в ответ и вместе со своим коллегой покидают мой кабинет.

Воцаряется очередная молчаливая пауза, в продолжении которой я пытаюсь осмыслить суть всего, что было здесь сказано. Конечно же, Балабанову надо сначала дать по шее за самоволие, а потом расцеловать за смелость и благородство, но я только произношу строгим тоном:

— Вы что здесь за цирк устроили, а? — и по очереди смотрю на двух мужчин.

— Лучше помолчи, — ворчит Балабанов, что-то ища в телефоне.

— Не мог промолчать? — продолжаю давить на него.

— Тебя сейчас никто не спрашивает, — Пашка, так и не поворачивая голову в мою сторону, прикладывает телефон к уху, и после нескольких секунд радостно произносит: — Привет, Димон. Сто лет не слышал. Как жизнь? — молчит, видимо, слушая внимательно ответ своего собеседника. — По девочкам не получится, — смеется, глядя куда-то в стол. — Да потому что я почти женатый человек, так что девочки отменяются. Слушай, тут такое дело. Тетка твоя, ненаглядная Валентина Николаевна, до сих пор начальником Центрального Загса трудится? — снова делает паузу. — Не в службу, а в дружбу — набери ее, очень надо. Через полчаса буду у нее в кабинете, там и озвучу свою просьбу. С меня простава, но только без девочек, — что-то еще слушает, после чего прощается со своим собеседником.

Сазонов наблюдает за мои будущим мужем с кривой ухмылкой на устах, продолжая сидеть в вальяжной позе, а мое настроение резко падает вниз при слове “девочки”, которое повторяется несколько раз. И за этого человека я собираюсь выйти замуж? Хоть он и отказал своему другу, но что мешает в следующий раз…

— Небольшой совет, — Юрка отвлекает меня от глупых мыслей. — Лучше заявление оформите задним числом, чтобы уж точно придраться не к чему было. Влепят Дарине выговор, и на этом все закончится. Загс не прокуратура, там договориться не проблема.

— Спасибо, — кивает утвердительно головой Паша. — Времени кого-то искать нет, поэтому приглашаю тебя свидетелем на свадьбу. Вместе с супругой, Дарина потом время сообщит. Проблем не будет?

— Ой, я тебя умоляю, — кривится Сазонов. — Русланчика бояться, что ли? Фотографа, главное, проверенного возьмите, чтобы фотки никуда потом не ушли, и проблем точно не будет. Поздравляю, — Юрка встает со своего стула и пожимает Балабанову руку. — Завтра жду тебя у себя в любое время.

— Список подготовь, все документы юрист тебе передаст.

Сазонов подмигивает мне, поднимает вверх большой палец и покидает кабинет.

Нежелание Пашки отдавать все документы на земли и кое-какие бухгалтерские отчеты понятно — любой бизнес, а особенно большой, не всегда ведется честно, к тому же адвокат настоятельно рекомендует оттягивать время, чтобы дело закрыли по сроку давности. Если есть нужные связи, то и это может прокатить, даже несмотря на настырность Филатова.

Но с документами больше шансов выиграть это дело честно. Не думаю, что там много незаконных операций. Максимум — штраф, и то, если найдут какие-то нарушения и докажут вину. Я-то еще этих документов в глаза не видела, но как обычно продумываю все возможные варианты. Уверена, Сазонов не станет Пашку подставлять, если увидит какие-то нарушения или несоответствия.

— Не надо было так резко разговаривать с прокурорскими, — начинаю первой, когда мы остаемся в кабинете вдвоем.

— Я сам разберусь, как и с кем мне разговаривать, — Паша поворачивается ко мне лицом и смотрит в упор. — Поехали платье заказывать. Где там Катюха шила?

— У Оли Сазоновой, только на кой мне платье сдалось? — таращу на него глаза, в душе понимая, что сейчас проиграю.

— Свадьба состоится по всем правилам — с платьем, фатой, кольцом обручальным и фотографиями на память, долгую и вечную, я все доступно объяснил? — поднимает обе брови вверх.

— Доступно, — киваю головой в ответ. — Только у меня тоже есть свое мнение, не хочешь поинтересоваться?

— Позже обязательно поинтересуюсь, — Пашка встает со стула. — А сейчас поднимаешь свой очаровательный зад и идешь отпрашиваться с работы. Если будут проблемы — сделаем тебе больничный хоть на неделю. И на пятницу не забудь взять отгул. А еще лучше — рапорт по собственному желанию на стол прокурору. Но это, как я понимаю, пока из разряда фантастики. Жду в машине, — бросает напоследок, надевает куртку и покидает мой кабинет.

Теперь уже настоящий стон вырывается у меня из груди, как только за Балабановым закрывается дверь. Никто даже мнением моим не поинтересовался — раз, и за меня всё решил. Конечно же, сейчас мой протест будет выглядеть глупо на фоне последних событий и баталий с прокурорскими, но все равно я это так не оставлю. Надо будет доступно объяснить Паше, что я в состоянии сама принять нужное и правильное решение, а не плясать постоянно под его дудку.

Как ни странно, прокурор отпускает без особых проблем. Сначала, конечно, ворчит, как я ему надоела со своими отгулами, но как только слышит причину, по которой мне надо отлучиться, а также отсутствовать на рабочем месте в пятницу — подписывает бумагу без проблем. Расцветает на глазах, желает мне счастья, а также предупреждает — если прокурорские будут сильно давить, чтобы не стеснялась и сообщила ему. Теперь, имея такой козырь на руках, он быстренько вправит мозги Руслану и ему подобным.

Спускаюсь на улицу, перехожу на противоположную сторону, направляясь к внедорожнику. Не мешало бы и мою машину забрать, но сейчас нет желания самой садиться за руль.

Паша курит, разговаривая с кем-то по телефону на повышенных тонах. Обхожу автомобиль и усаживаюсь на переднее пассажирское кресло. Парень наблюдает за мной боковым зрением, после чего выбрасывает окурок и размещается рядом. Заводит мотор, бросает телефон на торпеду и трогается с места.

— Достали уже, — ворчит, выруливая на проспект. — Ничего сами решить не могут.

— Так я не держу — езжай на свою работу, с делами разбирайся, — язвлю в ответ, глядя на Балабанова.

— Лучше заткнись, — фыркает и кривится, продолжая смотреть на дорогу. — И не выводи меня своими комментариями.

— Ты еще меня во всем обвини, — продолжаю напирать. — Сам всё решил, а теперь на мне же хочешь отыграться. Не пробовал и моим мнением поинтересоваться на этот счет?

Чувствую, что закипаю и не могу дальше сдерживаться. Надо расставить все точки над “i”, пока мы не переступили черту невозврата.

— Я тебе уже отвечал, что поинтересуюсь обязательно, — вижу, что сердится, но все равно пытается хоть как-то сдерживать эмоции. — Но попозже.

— Машину останови, — впиваюсь в него взглядом, зная, что боковым зрением он не выпускает меня из вида.

— Дарина, не кипятись, — уже мягче отвечает.

Находит мою руку и сжимает в своей широкой ладони. Только сейчас замечаю, как заледенели мои пальцы, и нет желания вырываться из горячей руки Паши.

— Ты пытаешься кому-то и что-то доказать, принимая все решения вместо меня, — тоже стараюсь произнести спокойнее, чтобы окончательно не поругаться. — Может, как-то усмиришь свой пыл?

Паша молчит, продолжая смотреть в лобовое стекло и держать мою руку в своей. Останавливает автомобиль на парковке перед Центральным Загсом, глушит двигатель и поворачивается ко мне лицом.

— Давай не будем ссориться, — подносит мои пальцы к своим губам и целует. — Я уже вспылил, не отрицаю. Впредь буду сдерживать эмоции и интересоваться твоим мнением, договорились?

Молчу, глядя ему в глаза, после чего киваю утвердительно головой. Что сделано, того уже не исправишь. Не перед Русланом же включать заднюю, даже если это потом обернется ошибкой.

Мы выходим из автомобиля и направляемся к центральному входу.

— Кстати, — Балабанов пропускает меня вперед, одной рукой удерживая дверь, другой обвивая меня за талию. — Много еще поклонников у тебя? А то на всех этих Валер-Русланов, боюсь, патронов не хватит.

— Кто бы говорил, — поворачиваю голову назад и кривляюсь. — Кто там по девочкам любит ходить? И к твоему сведению, чтобы ты себе не напридумывал всякой чуши, ни с Валерой, ни тем более с Русланом я не спала.

— Прямо камень с души сняла, — усмехается Балабанов, но перед кабинетом к начальнику Загса прижимает меня к себе спиной и шепчет на ухо. — Если бы спала, они бы уже были трупами.

Стучится, а после толкает дверь, пропуская меня вперед, не давая ни малейшего шанса передумать.