Джинни желает решить проблему с Гораном

– А как ты вообще собирался помешать Горану открыть временной разрыв?

Поцелуи поцелуями, но всё же хотелось полностью прояснить ситуацию. А заодно решить, что делать дальше.

Джафар молча вытащил из кармана своей мантии цепочку, на которой висел небольшой круглый медальон с бледно-голубым камнем по центру, вокруг которого были выгравированы магические символы.

– Вэйн когда-то давно обмолвился, что Горан очень плох в ментальной защите, – объяснил он. – И я подумал, что в момент открытия разлома можно будет его энергию использовать для того, чтобы немного подкорректировать Горану воспоминания.

Я взяла у него медальон и внимательно изучила изображённые на нём руны.

– Полагаю, ментальным практикам тебя тоже обучал Вэйн? – уточнила я.

– Да.

– Ясно.

Тяжело вздохнув, я убрала медальон в карман своего платья. Желание отвесить Джафару хороший подзатыльник, как я зачастую делала с Гораном и Вэйном, было нестерпимым, но я всё же сдержалась.

Во-первых, потому что Джафар не мой ученик и подобное действие с моей стороны может запросто расценить как оскорбление.

А во-вторых, ну, какой с него спрос? Вэйн с Гораном и сами практически ничего не смыслят в магии, странно требовать от Джафара больших познаний, чем у его учителей.

– Нельзя вмешиваться в человеческое сознание, не имея должной подготовки, – сказала я, глядя Джафару в глаза. – Хорошо, что я успела вовремя, и ни один из вас не успел реализовать задуманное.  Знаешь, что было бы, если бы я опоздала?

– Что?

– У вас с Гораном наверняка хватило бы сил открыть временной разлом. Но их было бы недостаточно, чтобы отмотать тысячу лет, и разлом был бы нестабильным. Ты, попытавшись «зачерпнуть» из него магии для медальона, оказался бы затянут в воронку и канул бы где-то в небытие. А если бы до этого успел надеть на Горана медальон, то стёр бы ему память начисто, превратив ментально в пускающего слюни младенца.

Джафар нахмурился.

– Хорошо, что ты успела вовремя, – признал он. А затем, после короткой паузы, задорно сверкнув в мою сторону глазами, заметил: – Ну, теперь-то ты понимаешь, что нельзя оставлять меня таким неучем?

– Неа, – покачала я головой, прекрасно раскусив его манёвр. – В ученики я тебя точно не возьму! Но и глаз больше не спущу. Буду следить за каждым твоим шагом, чтобы не натворил дел.

– А Горан? – Джафар сразу же подобрался и пытливо посмотрел на меня.

Я же ещё раз взглянула на медальон в своей руке.

– Пожалуй, твоя идея не лишена смысла, – призналась я. – Только осуществлять её надо правильно.

Я не хотела полностью разрывать отношения с Гораном. Всё-таки долгое время он был самым близким мне человеком, практически сыном.

Теперь осталось позаботиться о том, чтобы и сам он видел во мне не больше, чем наставницу и приёмную мать.

Я посмотрела на Джафара и усмехнулась.

– Душа моя, – обратилась я к нему. – Как ты смотришь на то, чтобы стать отцом?

Джафар закашлялся и вытаращил на меня полные изумления глаза.

– В каком смысле? – спросил он дрогнувшим голосом.

– В прямом. Вот это – я указала на медальон, – так называемое хранилище воспоминаний. И я собираюсь поместить в него память Горана, оставив его, скажем, на уровне годовалого ребёнка.

– Зачем?

– Во-первых, я всегда мечтала быть матерью, но, увы, в своё время так и не успела найти подходящего мужчину, а моё нынешнее тело и вовсе не приспособлено для вынашивания детей. А во-вторых, имея возможность воспитывать Горана с младенчества, мы сможем сформировать у него правильные эмоциональные связи с нами обоими. А когда он вырастет, я просто верну ему изъятые воспоминания и выслушаю эмоциональный спич на тему того, какая я эгоистичная сволочь, раз провернула с ним этот фокус.

Джафар наградил меня скептическим взглядом.

– Горан будет в ярости, когда всё вспомнит, – заметил он.

Я широко улыбнулась.

– Да. В этом весь смысл. Но и изменить он ничего уже не сможет – старые воспоминания лягут на новые, не влияя на эмоциональные связи. И даже зная, что я не его мать, воспринимать меня иначе он уже не сможет.

– И эта женщина ещё меня называет тёмным властелином, – хмыкнул Джафар. – Что ж, хорошо. Сын, так сын. Но пелёнки ему менять будешь сама!