Глава 32

– Командор Вар Аттра! Какая честь!

Доктор Кулид вскочил из-за стола и отвесил мне самый настоящий поклон.

Я невольно поморщился. Парсианец. Значит, Кулид – это имя, а не фамилия. У парсианцев традиционно нет никакой родословной и никакой собственности, кроме одних лишь уникальных имён. Они словно кролики, не следят за семейными линиями и запросто спариваются с родственниками…

Это же надо додуматься взять главным врачом цитадели того, кто генетически не способен к принятию сложных решений. Из парсианцев выходят неплохие исполнители, слуги… Но как бы они ни были умны или академически подкованы, любая стрессовая ситуация превращает их в коз на поле во время грозы. Они коченеют и валятся на землю от первого же громового раската.

– А-а… недолюбливаете парсианцев? – С хитрой улыбкой спросил он.

Я удивлённо вскинул брови и спросил, не скрывая интереса:

– Я что, сказал это вслух?

– Нет, что вы! – Отмахнулся доктор своими пухлыми ручками. – У вас просто на лице всё было написано, когда вы вошли в мой кабинет. Но это ничего. Я привык, что произвожу на важных людей, вроде вас, такое первое впечатление .

Закончил он, особенно выделив интонацией последние два слова.

Мне захотелось присмотреться к нему повнимательнее.

На вид лет сорок. Лысая голова на короткой шее, длинноватый острый нос, пухлые щёки, маленькие тёмные глаза-буравчики. Лишний вес. В общем, ничего особенного. Типичный представитель планеты Парсей.

Вот только было что-то такое в его добродушной улыбочке… Притворное. Таящее за собой какую-то одному ему известную тайну.

– А что насчёт второго впечатления?

И снова та самая улыбка – из-за тонких белёсых губ на миг выглянули два ряда маленьких острых зубов.

– А второе… я предлагаю вам составить самостоятельно. Видите ли, оно у каждого получается своё. Но всегда непременно отменяет первое!

Я посмотрел на него, мысленно признаваясь себе в том, что он почему-то не вызывает у меня отвращения. Даже несмотря на то, что ведёт себя, казалось бы, как типичный представитель своей расы – лебезит, жеманничает, выказывает фальшивое дружелюбие.

Мне стало интересно, что он сможет мне предложить…

Дождавшись, когда я опущусь в кресло, доктор Кулид вернулся за свой стол и спросил.

– Итак, командор, позвольте узнать, чего ради вы этим чудесным утром, выделили время, чтобы встретиться со мной?

Я помолчал, пытаясь верно сформулировать задачу, которую собирался поставить перед главным врачом цитадели. И у меня не получилось.

Было слишком сложно объяснить то, что я не мог описать даже самому себе. Никогда в жизни со мной ничего подобного не происходило и ни один мой ментор о таком не предупреждал.

– Хорошо. – Прервал мои размышления Кулид. – Давайте я попробую снова угадать ваши мысли?

Я криво улыбнулся. Пусть попробует. Вот только как это у него получится, если не выходит даже у меня.

– Это не связано с вашим физическим здоровьем напрямую, но влияет на него так, что вы больше не можете это игнорировать?

Я задумался. А ведь он прав…

Кивнул.

– Это случилось с вами впервые не так давно?

Я снова кивнул.

– Это связано с вашим режимом сна и бодрствования?

Я поморщился и неопределённо пожал плечами.

– Угу. Мимо… значит, это как-то связано с вашей мыслительной деятельностью в течение дня?

– Скорее, доктор, это связано с эмоциями.

– С эмоциями? – Искренне удивился Кулид. – Но, позвольте… быть может, мне сейчас не хватает знаний о природе воинов вашего класса, но разве ультра продолжают эмоционировать? Я, разумеется, сейчас не о базовых реакциях по типу торможения и возбуждения в нервных тканях.

Я опустил взгляд на свои руки. Почему-то обсуждать свою проблему резко расхотелось. Вот только я уже пришёл и было бы глупо даже не попытаться услышать мнение специалиста.

– Я пребываю в состоянии постоянного раздражения. Раньше я достоверно выделял только три эмоции: интерес, скуку и раздражение. Все они проявлялись и исчезали. И быстрее всего именно раздражение. Если скука и интерес, могли влиять на мои мысли и поступки на протяжении долгого времени, то раздражение появлялось и исчезало моментально. Например, в пылу битвы, когда мне попадался достойный противник. Или, когда что-то шло не так, как было задумано. Но теперь…

– Да, вы уже сказали. Вы испытываете раздражение постоянно. Как интересно…

Кулид неловко выбрался из-за стола и прошёлся до ближайшего шкафа с автономными архивными файлами. Достал несколько продолговатых карт и вернулся обратно, аккуратно разложив их перед собой. Взял первую и вставил её в порт монитора на своём правом запястье. Пролистал данные. Нахмурился.

– А скажете, командор, какого рода это раздражение? Оно равномерное, одинаковое в течение дня. Или… может быть разное?

Я чуть подался вперёд и задумался. А ведь этот парсианец задал правильный вопрос. Почему я сам раньше об этом не задумывался.

– Оно разное.

Кажется, я впервые в жизни увидел, чтобы у парсианца так загорелись глаза. Обычно ко всему на свете безучастные, они максимум могли изобразить интерес. Но этот представитель своей бесславной расы действительно зажёгся от моих слов.

– А что катализирует самые яркие пики подобного раздражения?

Я вновь задумался и честно ответил.

– Женщина.

Кулид широко улыбнулся и, откинувшись в кресле, сложил в замок свои маленькие толстые пальцы на покатом брюшке.

– Я рад сообщить вам, командор Вар Аттра, что точно знаю, что с вами.

– В самом деле? Так быстро? – Я ещё подался вперёд. – Это лечится?

Доктор качнулся вперёд и сложил руки домиком на столе, не сводя при этом с меня своего цепкого взгляда.

– Да. Но мне придётся задействовать все свои связи, чтобы достать вам нужное лекарство. И я собираюсь попросить у вас ответную любезность. Но не за лекарство – его вы получите от меня в любом случае. А за то, чтобы сохранить ваш диагноз в секрете.

Его ответ мне не понравился. И парсианец без всяких лишних слов прочёл это на моём лице.

– О, не извольте беспокоиться! То, что я попрошу не будет стоить вам буквально ничего. Потому что интересующий меня вопрос в полной мере находится в вашей юрисдикции.

Я нахмурился, пытаясь понять, где этот пронырливый гад вздумал обвести меня вокруг пальца.

– И что же это?

Кулид поёрзал на кресле, то ли нервничая, то ли просто пытаясь поудобнее устроиться на сиденье, которое было маловато для его задницы.

– Я бы хотел… получить место доктора, когда вы станете собирать команду.

Я рассмеялся.

– Команду? Кулид… я командор по званию, но я не командующий флотом. У меня нет и никогда не будет крейсера, а значит, и команды в подчинении. Я отношусь к звёздному флоту, как индивидуальная боевая единица. В моём подчинении могут быть только гвардейцы из корпуса Ультра. И то, если это предполагает задание.

Парсианец поднял кверху свои маленькие пухлые ручки, словно сдаваясь.

– Да, да… я всё это понимаю. Но также я ещё и очень хорошо разбираюсь в кемрийцах. Почитал о вас, поспрашивал, когда вы записались ко мне на приём… И я знаю , что вы точно из тех, кто пойдёт куда дальше, чем метит. А что до моей просьбы… ну что вам стоит дать мне простое обещание? Тем более, если вы считаете, что вам никогда не представится случай его выполнить.

Я внимательно присмотрелся к доктору Кулиду. Не похоже было на то, что он шутил. Какой бы странной и глупой ни казалась его просьба, он высказал её всерьёз.

Я представил последний аргумент.

– Доктор Кулид, сейчас вы главный врач цитадели на целой планете. И судя по всему, сами далеко пойдёте. Вы уверены, что хотите понижения в должности до штатного врача какого-нибудь крейсера?

– Да, – со счастливой улыбкой кивнул парсианец, – но только не какого-нибудь, а именно вашего крейсера . Или любой… другой вашей команды.

Я пожал плечами. Да, он не обманывал. Второе впечатление об этом парсианце действительно полностью отменяло первое.

– Хорошо. Я, Альм Вар Аттра, даю слово доктору Кулиду, что, если мне потребуется собрать под своим началом команду, я в первую предложу должность доктора именно ему.

Честь воина империи не предполагала отказа от когда-либо данной клятвы, поэтому такого обещания Кулиду было более чем достаточно.

Парсианец зачем-то радостно вскочил со своего места и начал быстро и громко хлопать в ладоши. Словно я выступил для него с поэмой, а не поклялся нанять.

Поняв, что его энтузиазм не вызвал у меня никакого отклика, он неловко откашлялся и вернулся в своё кресло.

– Итак, доктор, чем я болен?

– Вы не больны, Вар Аттра. Вы выздоравливаете.

Я нахмурился.

– Что за чушь вы несёте? Я и так здоров.

– Технически – да. Практически – нет. Вы ультра. Вы с самого рождения годами получали специальные препараты, которые во многом повлияли на ваше развитие и способности, включая чувствительность к человеческим эмоциям. Но ваш метаболизм, судя по всему, оказался столь высок и эффективен, что все эти препараты, которые должны были поддерживать достигнутый прогресс в течение всей вашей жизни, начали истощатся в вашем организме. Выводиться из него и высвобождать заложенные природой механизмы. Командор Вар Аттра, ваше раздражение, усиливающееся по поводу женщины, – это не что иное, как чувства к ней.

– Чувства… к женщине?

Парсианец мечтательно кивнул.

– Чувства к женщине? У меня?

– Но вы не переживайте так. Это всё достаточно просто исправить. Я запрошу по своим каналам эталонный результат гормонального фона для представителей вашего боевого класса. После чего, опять же по своим каналам, проконсультируюсь по необходимой дозировке соответствующих препаратов и затребую для вас их полный перечень. Разумеется, всё это на условиях полнейшей анонимности!

– Когда?

– Да вот… хоть сегодня. У вас будет ещё пара свободных часов?

– Нет. То есть да, но я не это хотел спросить. Когда я смогу получить первую дозу препаратов и вернуться к прежней жизни?

Парсианец хитро прищурился и шутливо погрозил мне своим маленьким толстым пальцем.

– Ах… какой вы нетерпеливый! Думаю, двух местных суток мне должно хватить, чтобы всё решить и вколоть вам первую дозу. Полагаю, результат будет достигнут сразу, но для пролонгированного действия вам потребуется небольшой курс. Что скажете, командор?

Мысль, что всего через пару дней моя жизнь вернётся в прежнее русло, почему-то не успокаивала. Но разум не находил никаких разумных аргументов против того, чтобы согласиться на лечение. Мне это было нужно. Именно за этим я и пришёл.

– Приступайте, доктор.