Глава 44

Я мягко улыбнулся ему. Если его вопрос был нацелен на то, чтобы меня смутить, то ему стоило стараться лучше.

– Очень интересно, потому что до меня такие слухи не доходили. Да и связь чувств с возбуждением несколько переоценена. Это больше механический процесс. Разве что, после завершения обучения мы становимся куда выносливее и сильнее обычных мужчин, и это сказывается на всех сферах нашей жизни. Проще говоря, не каждая женщина способна справиться с таким напором. Если вы понимаете, о чем я?

Щеки Вигора Ун Дэя вдруг вспыхнули ярко-розовыми пятнами. Сам того не заметив, он приоткрыл рот и задышал чаще, раскрыв свое возбуждение.

– Какой интересный побочный эффект. А ведь я никогда о таком не задумывался… Представляешь, я знаю одного человека, который мог бы сравниться с тобой в ненасытности.

Его слова вызвали у меня улыбку. Я подумал, что был идиотом, раз сразу не заметил в чем причина его навязчивого внимания ко мне. Но, как оказалось, немного поспешил с выводами.

– Моя цифия Лиера. Она дуанка, а дуанцы известные сластолюбцы. Знаешь, мне было бы интересно, кто из вас двоих вышел бы из столь пикантной битвы победителем. Не хотел бы ты… попробовать?

Ладно. Впервые почти за целый месяц общения с Ун Дэем он чем-то меня удивил.

– Я не ослышался? Вы предлагаете мне свою цифию?

Вигор неопределенно пожал плечами, облизнул пересохшие от волнения губы и запил сухость глотком вина.

– Я не настолько щепетилен в данном вопросе, как многие. Для меня моя цифия – это вещь. С той же легкостью я мог бы одолжить тебе несколько своих браслетов, если бы ты попросил. – Он задержал взгляд на моих руках, спокойно лежащих на подлокотниках кресла и усмехнулся. – Только, боюсь, все они будут тебе малы.

Да, Ун Дэй и правда был весьма тонкокостным ублюдком. Пожалуй, я бы с легкостью переломил ему хребет, если б только было можно.

– Так что насчет пари? Ты против моей сладострастницы Лиеры. Готов спорить, она будет первым твоим противником, у которого ты попросишь пощады. – С лукавой улыбкой протянул перфекций.

Речь его к этому моменту уже стала рыхлой от выпитого вина. Он все еще мыслил связно, но уже стремился к тому, чтобы перестать контролировать движения своего языка.

– Можем также подогреть интерес деньгами. Золото и драгоценные камни – это, пожалуй, скучно для нас и слишком пошло… Скажем, десять слитков рутения? Компактный вариант приза для победителя. Полагаю, это подъемная сумма для тебя, чтобы не слишком расстроиться в случае поражения.

Он махнул в воздухе пустым бокалом и ему его тут же наполнили до краев. Лысый парсианец, личный префеарий перфекция, подошел и ко мне, но я демонстративно прикрыл бокал ладонью. Он устало вздохнул и с грустью посмотрел на Ун Дэя, который с готовностью поманил его своим опустевшим бокалом. Мог ли он ему возразить? Намекнуть, что с перфекция на сегодня достаточно? Сомневаюсь. Ун Дэй при мне даже к личным помощникам из числа уважаемых кемрийцев редко прислушивался, куда уж парсианцу было ему указывать.

Опорожнив остатки вина в бокал своего хозяина, он понуро вышел из покоев за новым.

– Я, пожалуй, откажусь. Очень заманчивая ставка, но у меня несколько иной взгляд на чужие вещи .

– Понимаю, предпочитаешь непроторенные пути и нетронутые дырочки? – Вигор гадко усмехнулся. – Я в своем роде тоже любитель быть первым. Например, никогда бы не смог надеть одну и ту же одежду дважды! Новизна… она так вдохновляет. Иногда я так желаю ее, что просто не могу держать себя в руках, пока не ощутю… ощущу… ощу…

Я неторопливо поднялся из-за стола.

– Вынужден уйти, перфекций. Помимо ужина с вами, меня сегодня еще ждут дела.

– Да, да… – Устало махнул в мою сторону Вигор, уже не особо способный к сосредоточению больше, чем на одной мысли.

В этот самый момент к нему ссутулившись подбежал префиарий и что-то шепнул ему на ухо. Ун Дэй снова закивал.

– Да, да… пусть приходит, если это так нужно.

Уже на выходе из жилого крыла перфекция, я случайно столкнулся с высокой женщиной в красном. Она была в длинном шелковом платье с оголенными плечами и глубоким капюшоном, надвинутым на лицо. Одна из цифий Ун Дэя. Это было очевидно потому, что цифии всегда носят красное, и в цитадели так свободно позволено ходить только тем из них, которые принадлежат перфекцию.

Я отступил в сторону, пропуская ее, но тут же выставил вперед руку и схватил за локоть. Это было неосознанно, скорее на уровне инстинктов. Только после того, как она подняла на меня взгляд, я понял, почему это сделал.

Эти раскосые голубые глаза были мне знакомы. Не боясь последствий, я скинул шелковый капюшон с ее головы и увидел лицо.

Да, это была она. Женщина из рабочего городка, которая сегодня шла за сестрой Моры и сбежала, поняв, что я за ней слежу.

Пораженная моей наглостью, она зло поджала губы и вырвала свою руку из моей, но ничего не сказала. Просто пошла дальше по коридору к покоям перфекция.

К покоям своего сына.

Сомнений быть не могло. У него были ее глаза и ее светло-пшеничные волосы… ее полные губы. Если Вигор что-то и унаследовал от своего отца, так это богатство и скверный характер, а не свою смазливую внешность.

Я вернулся в свой кабинет и зашел в архив его семьи. Пришлось хорошенько покопаться, прежде чем я нашел их связь и распутал клубок причин.

Итак, Вигор Ун Дэй после смерти отца имел право забрать часть его цифий. По правде говоря, так редко кто делает. Кто-то брезгует, но в основном владельцы больших гаремов предпочитают прописывать в завещании пожелание о погребении с собой всех или части своих наложниц. Но отец Вигора не планировал умирать и завещание его было составлено поверхностно, без указания таких подробностей. Поэтому уже немолодую наложницу, ждала незавидная судьба.

Ее звали Итель Хаксони. Ей было сорок девять лет, она была маленитянкой и попала к отцу Вигора через торговцев живым товаром. Им она продала себя сама, когда Империя захватила систему, в которой находилась ее планета.

Судя по данным из ее анкеты, до падения Малена она была очень богатой знатной горожанкой, представительницей правящего рода. Наверняка не смогла смириться с трудностями и лишениями новой жизни. Справедливо рассудила, что красивая, родовитая и образованная женщина, не достанется с торгов простому солдату.

Я не слышал о подобных случаях наследования цифий, которые при этом являлись матерями аристократов. Обычно за рождение здорового наследника хозяин, если не освобождал цифию, то, по крайней мере, назначал ей особое жалование и прописывал в завещании освобождение для нее после своей смерти. Но отец Ун Дэй старший, по всей видимости, не отличался большим вниманием к нуждам своих подопечных. Кажется, я знаю, кто привил Вигору отношение к наложницам, как к вещам…

Я еще раз открыл изображение Итель Хаксони и задумался. Что такая женщина, как она, могла забыть в рабочем квартале, да еще и будучи столь странно одетой? Обноски были ей совсем не к лицу и не по статусу. Неизменным оставался только стальной обруч, который цифии обязаны носить на шее в знак своего приниженного рабского положения.

Вигор Ун Дэй почему-то, приняв ответственность за свою мать, так и не потрудился освободить ее от бремени бесправного статуса. Почему? Какой после всего в этом был смысл? Не использует же он ее… по назначению…

Или я все же о нем слишком хорошего мнения?

Но главный вопрос был другим: что цифии-матери Ун Дэя вдруг так понадобилось от сестры Моры, что она лично явилась в рабочий городок?