Глава 49

«Сколько тулуда кактусами не корми, оставишь загон открытым – он все равно убежит» – так, кажется, говорят здесь, на Отероте? Вот и привыкшего в столичной роскоши и постоянным шумным приемам Ун Дэя ненадолго хватило на скромный быт перфекция с переферии Империи. Накануне своего окончательного вступления в права владения Отеротом он решил закатить шумный прием.

Вот только цитадель с ее узкими коридорами и относительно небольшими покоями для этого подходила мало. Местом сбора Имперского руководства, был выбран дворец бывшего сановника Тонской планетарной системы Маджара Аруби. Разумеется, ныне почившего.

Неизвестно зачем этот богач отгрохал себе дворец на всеми забытой планетке вроде Отерота, но как факт – он здесь был. И стоял заброшенным с тех пор, как нога Империи ступила на эту землю. С теми, кто был уличен в прямой поддержке корпуса Кри никто не церемонился и ни о чем договариваться даже не пытался.

Величественное сооружение, достойное панорамы одной из планет Аргемона, было конфисковано со всем находившимся в нем добром. После инаугурация Вигора Ун Дэя оно, как и многие другие ценности на Отероте, должно было перейти в полновластное владение перфекция, который стал бы отныне зваться номадом.

Ун Дэй без остановки трещал о том, как он здесь все перестроит, когда жизнь примет привычный для него уклад и он сможет, наконец, покинуть защищенную цитадель. Маленький божок рассуждает о судьбе мира, доставшегося ему от старших братьев, не иначе! А я просто пропускал все его рассуждения мимо ушей.

Удивительно, но с тех пор, как доктор Кулид назначил мне курс препаратов, молодой перфекций практически перестал меня раздражать. Его бесконечная болтовня ни о чем и чванство воспринимались мной, не более чем фоновый шум.

Наверно это мое безразличие и сыграло роль, когда Ун Дэй в кои то веки пожелал сменить мою компанию на общество своего старшего секретаря. Я был слишком безразличен к его болтовне сегодня, а вот подчиненный изо всех сил старался не упустить случая польстить начальству. Поддакивал, задавал какие-то вопросы…

Я взял бокал вина с подноса, чтобы слуги больше не подходили ко мне. Прошелся по центральному залу, делая вид, что увлечен созерцанием фресок и скульптур, чтобы другие гости Ун Дэя не вздумали тревожить мое одиночество своей светской болтовней.

Мне хотелось насладиться этой тишиной и умиротворением, которых я давно не испытывал.

С начала лечения мои мысли шли только заданным курсом, не распыляясь на ничего не значащие детали. Я мог не думать о том, о чем не следовало, и не чувствовал ничего по поводу того, что волновало меня несколькими днями ранее.

Я снова был собой.

Собранным. Подчинившим все мысли и чувства разуму. Это дарило приятную уверенность в завтрашнем дне.

Неожиданно мое внимание привлек слуга в форме, которая была ему явно велика.

Все слуги были одеты одинаково – в темно-бежевые аркелианские тюрбаны, свободные рубахи и такие же штаны. Но на прочих юношах одежда не болталась, как на этом.

Была в нем еще одна странность; он шел по другую сторону зала приемов с подносом закусок и не подходил ни к кому из гостей. Проследив траекторию его движения, я понял, что он направляется к дверям, ведущим к восточной галерее.

Вот на его пути возник пожилой офицер Кор Дарра, которого в его годах не иначе как сослали на Отерот умирать. Он что-то брезгливо бросил слуге и тот, склонив голову, протянул к нему поднос. Офицер возмутился, взял с подноса что-то, а потом махнув снизу вверх рукой, выбил поднос из рук бедолаги. Слуга едва успел поймать его, чтобы не огласить звоном серебра об мрамор весь приемный зал. За такое, пожалуй, аркелианского мальчишку могли и наказать…

Вот только никакой это был не мальчишка.

Наверно, я узнал бы ее, даже если бы Мора вывалялась в саже и натянула на себя базгульское трепье. Но она всего-то приклеила к верхней губе нелепые усы.

Что она могла забыть здесь? Вряд ли дела в мастерской пошли настолько худо, что девушке пришлось браться за другую работу, прикидываясь мужчиной. Не с той сумкой денег, на которую я великодушно закрыл глаза.

Пока она собирала на поднос рассыпавшиеся по полу закуски, я нашел взглядом перфекция. Он хохотал над чьей-то шуткой в другом конце зала. Вряд ли Мора пришла сюда по его душу. Так что ей могло здесь понадобиться?

Оставить все, как есть, я не мог. Причина ее появления должна была быть установлена для исключения чрезвычайных ситуаций. Поэтому, убедившись, что не нахожусь в чьем-то поле зрения, я набросил покров и отправился за ней следом.