Глава 54

Мои руки были скованы, а глаза завязаны. Патрульные что-то вкололи мне, когда затолкали в жутко смердящий застарелым потом и подметками автозак, так что я почти не помнила дорогу от мастерской до цитадели. Плыла, словно в тумане, и поймала себя на мысли, что с трудом переставляю ноги, когда шла по какому-то бесконечному коридору.

Звук моих шагов гулко отдавался от стен, создавая ощущение, что они в этом месте просто бесконечной высоты. Я никогда не была в цитадели, но что-то мне подсказывало, что в ее подвалах не могло быть таких высоких потолков.

Имперские солдаты передали меня из рук в руки и повели дальше, особо не церемонясь. Тот, который вел меня последним, вообще тащил за собой, словно тряпичную куклу – вколотое вещество еще не перестало действовать, и мои ватные ноги постоянно путались и спотыкались сами об себя.

Впереди со скрипом отворились распашные двери и в лицо словно ударил свет от огня. Но… открытый огонь в подвале цитадели? Чего ради жечь бесценное топливо или, небо упаси, древесину! Если запытать человека до смерти можно даже простой отверткой?

Меня провели внутрь и жестко толкнули на пол, после чего склонившийся надо мной имперец пристегнул мои наручники к какой-то петле в полу. Прежде чем уйти он достаточно резко сдернул с моих губ кусок серебряного скотча, которым воспользовался патрульный в моей мастерской, а потом вдруг виновато прошептал:

– Мне очень жаль…

От того, как искренне прозвучали эти слова от мужчины, которого я никогда даже не видела, у меня волосы зашевелились на затылке. Ему было жаль… что именно вызывало у него жалость? Что вообще могло вызвать жалость у имперского солдата к незнакомой отеротке, которую волоком притащили в цитадель?! Что со мной должны были сделать?!!

Здесь странно пахло… но это был какой-то приятный, сладковатый аромат. Теплый живой свет теперь согревал правую половину моего тела. Я повернулась к нему, пытаясь предугадать, не грозит ли оттуда опасность, но услышала жалобный детский всхлип, исходивший с другой стороны.

– Эвон?

В ответ до меня долетел чей-то легкий смешок. Затем раздались негромкие шаги, словно бы кто-то шел по гладкому каменному полу босяком. Этот кто-то остановился прямо рядом со мной, заставив напрячься в ожидании его дальнейших действий… А затем, повязка на моем лице резко натянулась и соскользнула с глаз.

Я зажмурилась. После абсолютной темноты даже мягкий свет камина казался ярким сиянием солнца. Это был камин! Не искусственный! И в нем, на дровах причудливой формы, плясало самое настоящее пламя! Я не знала, из какого они были дерева, но незнакомый приятный аромат, видимо, распространялся по комнате именно от них.

– Так, так, так… кто тут у нас? Очередная заблудшая овечка?

Я подняла взгляд и увидела над собой красивого молодого мужчину со слегка раскосыми глазами и светлыми волосами. В них был вплетен золотой лавровый венок. Золото вообще было основной одеждой этого человека – цепи, браслеты и пирсинг украшали его стройное подтянутое тело, словно блюда праздничный стол. Из тканей на нем была лишь короткая туника, небрежно наброшенная на одно плечо. Все что было ниже талии она прикрывала только до вершины колена.

Кажется, это был какой-то традиционный имперский костюм. По крайней мере, я когда-то видела похожий на изображениях, связанных с историей Империи. Но не слишком ли вычурной была эта одежда для допроса какой-то простачки вроде меня?

Я ничего ему не ответила. Отвернулась, ища взглядом ту, что подала голос… И нашла. Мое сердце содрогнулось от ужаса и надорвалось, когда я увидела свою сестру, сидящей среди смятых простыней на огромной кровати с балдахином на высоких столбиках. К одному из них она и была привязана за руки широкой алой лентой.

– Эвон!

Я выкрикнула ее имя и дернулась в сторону, но мои руки намертво были прикованы к полу.

Сестренка заскулила, роняя слезы на еще одну алую ленту, которой был замотан ее рот. Мой взгляд с тревогой метался по ее хрупкой детской фигурке. На Эвон был ее застиранный синий комбинезон из плотной ткани и желтая футболка с цветами на груди, которые для неё вышила Калеопа. На моей сестре была её одежда! Это имперский ублюдок не успел её тронуть!

Неожиданно он присел рядом со мной на колени. На некотором отдалении, словно бы я была дикой кошкой, от которой он еще не знал, чего ждать. Вытянул руку и сорвал с моей головы платок – волосы с готовностью рассыпались по плечам. Полагаю, предательские рыжие пряди выбились из-под него еще при моем задержании. Да и глупо, в общем-то, было надеяться сохранить свой нехитрый секрет в подобных обстоятельствах.

Я сжалась под жадным взглядом имперца, словно касаясь им моего лица, фигуры, рук, он поджигал мою кожу.

– Идеальная… – С придыханием сказал он и радостно рассмеялся. – Ты хоть знаешь, сколько раз я пытался найти кого-то вроде вас? Две сестрички и обе рыжие! Так похожи… Жаль, что младшая почти лысая, ну да ничего. Я не настолько привередлив, были у меня и менее подходящие компаньонки…

В его словах, словно был тайный смысл, ускользавший от меня на последней фразе. Что он имел ввиду? Я знала, что чем раньше узнаю ответ на этот вопрос, тем быстрее пойму, что нужно делать, чтобы спасти по крайней мере Эвон. Ради безопасности своей сестры я готова была на все… В том смысле, что действительно на все!

Я понимала, что этого «золотого» имперца сейчас нельзя было злить, мы с сестрой были полностью в его власти. Потому постаралась придать голосу максимальное спокойствие и мягкость, но он все равно дрожал.

– Чего ты хочешь? Скажи мне… Ты знаешь, все же может быть совсем по-другому, если мы просто поговорим…

Имперец притворно нахмурился и провел длинным пальцем по точеному подбородку с маленькой, едва заметной ямочкой в центре.

– Чего я хочу? – Он наклонился ко мне ближе, внимательно разглядывая мое лицо. – Ты уверена, что хочешь узнать об этом заранее и испортить себе сюрприз? Я к тому, что ты наручниками пристегнута к полу, а твоя сестра, связанная, на моей кровати… Как ты думаешь, чего я хочу от вас обеих здесь, в своей спальне?

У меня внутри все содрогнулось. Конечно, я все понимала… Я поняла все, едва увидела Эв!

Во рту пересохло. Язык прилипал к нёбу, а губы трескались от каждого произнесенного слова, но я не собиралась покорно принимать судьбу. Я была намерена бороться до конца!