Глава 59
Его приказа не посмели ослушаться, хотя у имперцев была сотня поводов сделать это. Особенно у того парсианца, который волком смотрел на нас с Эвон, когда мы покидали покои, залитые кровью перфекция и его матери…
…Как отмеченный Верховным лично, только Я здесь истинная власть. И имею право карать каждого, по своему усмотрению, без суда, следствия и последствий…
Слова Альма и сейчас эхом отдавались в моей голове.
Его голос, низкий и сильный, его уверенный властный тон придавали словам, которые он говорил, не меньше веса, чем Императорская печать, хищными узорами выведенная на его теле.
Императорская печать… Символ власти, разделённой с верховным правителем. Или клеймо? Если верить слухам, такой милости за всю историю Великой Империи удостоились лишь трое человек. Великий полководец Иос До Атт – за победу над уллами и завоевание Аргемонской системы, первой в череде многих, но самой важной для кемрийцев, потому что только её они считают своим домом. Авел Ис Ида – за изобретение тинита, кристалла, давшего значительное преимущество кемрийцам в разработке смертоносного космического оружия. И тот, кто был известен большинству только под своим прозвищем – Красный Призрак Кальфангара.
За что он получил его? Что такого произошло на Кальфангаре, что эта несчастная планета была увековечена в таком страшном имени?
Я не хотела знать ответ на этот вопрос, но верила, что Альм действительно был способен на великие поступки. Великие и ужасные. Вот только это никак не вязалось в моей голове с тем, каким я успела его узнать…
Человек – противоречие. С холодной внешностью, но тёплым голосом и горячими руками. Жестокий убийца с добродушным смехом и бескорыстным сердцем.
Нет… я ошибалась в главном. Альм – точно не был человеком. Ведь люди такими просто не бывают!
Самым главным для меня было то, что с Эвон всё было в порядке. Насколько это вообще было возможно после всего, что с нами произошло. Моя храбрая песчаная мышка даже не плакала, когда мы покидали цитадель.
Узнав обо всём случившемся по каким-то своим каналам Рэнд в ту ночь прислал к нам доктора, но я отказалась от его помощи. У меня было достаточно денег, чтобы в любое время дня и ночи обеспечить сестре лучшее лечение. Конечно, не благодаря Рэнду! После всего случившегося я считала, что сполна выполнила перед ним свой долг и не хотела больше иметь ни с ним, ни с Эггером ничего общего.
Не хотела… но окончательно отказаться от общения не могла. У последнего адмирала корпуса Кри был козырь, который мне нечем было крыть. И я всё ещё не придумала, что мне было с этим делать.
В связи с внезапной смертью перфекция Ун Дэя, о которой простым людям на Отероте было известно только то, что она случилась, было остановлено всё межпланетное движение. Из космической гавани не отправлялись корабли, и это позволило мне выиграть ещё несколько дней на размышление о том, как нам с Эвон спастись от той жуткой участи, что была предрешена Отероту.
У меня были деньги. Много денег. Даже без того второго слитка, который остался у Роу. Но я всё равно не могла найти способ покинуть планету до её изоляции. А принять предложение адмирала для меня было просто немыслимо.
В этих тяжёлых думах я и проживала день за днём после случившегося в цитадели. А ещё, как бы того ни хотела, снова и снова возвращалась мыслями к высокому, широкоплечему блондину с фиолетовыми глазами…
Я не могла выкинуть Альма из своей головы. Он постоянно приходил ко мне в моих коротких тревожных снах. Это походило на помешательство, потому что, даже понимая, что больше никогда его не увижу, я прислушивалась к тишине в мастерской, ожидая услышать однажды его уверенные шаги. Или спокойный бархатный голос, который произнёс бы за моей спиной…
– Здравствуй, Мора.