Глава 76

Никто из имперцев меня не останавливал и вообще не попадался мне на пути, до самого зала с колоннами. Создалось такое ощущение, что цитадель вымерла, пока я была в покоях Вар Аттры.

Вероятнее всего, конечно, это он снял всех с постов, чтобы дать мне уйти… но мой первый вариант, по правде сказать, мне нравился больше. То, что я призналась себе и Альму в любви к нему, вовсе не означало, что вместе с ним я полюбила и всю его Империю вместе с их кровожадным Императором.

Достав из-за маленькой вентиляционной решётки свои привычные вещи, старый отцовский комбинезон и потёртые кожаные боты-вездеходы, я на секунду задумалась, держа в руках алое платье.

Это было странно, но мне не хотелось с ним расставаться. Калеопа подняла бы меня на смех, если бы я ей рассказала обо всём, что случилось со мной за последние сутки. О, как бы она хохотала! И наверняка бы придумала сотню шуток на эту тему, которыми бы потом изводила меня до самого конца жизни…

Моей жизни.

Калеопа… как же мне её не хватало…

И как же всё-таки жестока и непредсказуема судьба! Ведь она, словно какая-то вздорная богиня из старой легенды, играет с каждым из нас.

Попробуй скажи где-нибудь громко о том, что лучше умрёшь, чем наденешь красное, и скорее изуродуешь себя, чем ляжешь под имперца… И где теперь я оказалась после таких громких заявлений? Стою в цитадели, не желая уходить и выбрасывать откровенный наряд наложницы, символ её полного подчинения власти убийцы и захватчика? Пожалуй, три недели назад, узнав о таком будущем для себя, я бы сошла с ума.

Но сейчас всё изменилось. Я изменилась…

Дверь в нашу хибарку мне открыл сонный Эггер и молча приложил палец к губам, другой рукой указав на кровать Эв. Моя песчаная мышка, должно быть, не спала всю ночь, дожидаясь меня из цитадели. К моему возвращению она сонно сопела, привалившись к двум нашим собранным рюкзакам и обнимая свою бесценную шахматную доску.

Я осторожно присела возле неё, наблюдая за тем, как она мерно посапывает, прикрыв свои большие кукольные глаза. Будить её совершенно не хотелось, хоть уже и было пора.

Как же она всё-таки изменилась за эти недели… Не просто вытянулась. Резко стала какой-то чересчур взрослой, самостоятельной, серьёзной и даже дерзкой. А может, и всегда такой была? Просто я слишком много работала, мало уделяла ей внимания и ничего вокруг себя не замечала. Продолжала по инерции видеть в ней только маленькую беззащитную малышку, цепляющуюся за мою штанину и тихо плачущую, снова и снова спрашивая, где наши мама с папой. Словно надеялась, что однажды я всё-таки скажу ей что-то другое. Что они живы. Что скоро-скоро вернутся к нам и всё-всё будет хорошо, как раньше.

Я ненавидела имперцев за то, что они забрали у нас с Эвон родителей. Но моей сестре было мало их просто ненавидеть. Однажды, когда вырастет, она обязательно попробует им отомстить… Она сама говорила мне об этом с тех самых пор, как научилась рассуждать. Но только сейчас я подумала о ее словах всерьез, и у меня холодок пробежал по коже от странного предчувствия, что у неё это обязательно получится.

Я осторожно коснулась руки Эвон и она тут же вскочила с кровати.

– Я не сплю! Не сплю… Мора! Наконец-то ты вернулась!

Я обняла её и прижалась щекой к колючей макушке. Эв предусмотрительно побрила голову перед полётом. И правильно. Кто знает, сколько придётся добираться до безопасного места, прежде чем её рыжие волосы перестанут иметь какую-то сакральную ценность. Провела рукой по ёжику туда-сюда. Он неожиданно показался мне темнее и жёстче, чем был раньше. Ещё чуть-чуть и, как и мне, машинкой для стрижки будет уже не спастись. Придётся рассмотреть вариант с афтонкой…

– Ты достала?

Я нырнула рукой в один из многочисленных карманов в комбинезоне и вытащила на свет прозрачный контейнер с синей щепкой. Индикатор на ней словно подмигнул Эвон.

Сестра посмотрела на меня с таким восторгом, словно на героиню…

Но ведь она не знала, что мой дерзкий план, включавший в себя сохранение гордости и чести, с треском провалился. Никто не знал об этом, кроме меня. И рассказывать я никому ни о чём не собиралась… Ведь ни капли не жалела о том, как всё в итоге разрешилось.

С домом мы с Эвон прощались без сожалений. В конце концов, именно тот дом , который действительно был для нас домом , сгорел после смерти родителей. В хибарке рядом с мастерской, мы обе скорее видели временное жилище. А вот с самой мастерской всё было сложнее.

Мы провели там с Эвон много часов, помогая отцу. Особенно тяжело было расставаться с практически уничтоженным дружками Джибы папиным мотоциклам. Возможно, если бы у меня было достаточно времени, я смогла бы… но что теперь было об этом думать? Мы с Эв обняли его, как старого друга и всё же нашли в себе силы отпустить. Много ли проку от груды металла, если она тянет на дно?

Воспоминания – это нечто эфемерное. Нам только кажется, что им нужно какое-то физическое вместилище. На самом деле всё их мы постоянно носим с собой, в своей собственной голове и сердце. Все действительно важные и ценные.

До космопорта мы добрались без приключений. Ещё на выходе из дома Эггер отобрал наши рюкзаки, отказавшись возвращать до посадки на корабль. Он вообще после всех событий вёл себя чрезвычайно заботливо и обходительно. Наверно, хотел помириться? Если честно, мне совершенно всё равно было, чего он там на самом деле хотел. Я просто не собиралась больше впускать его в свою жизнь ближе, чем на расстояние выстрела.

Но всё же приятно было идти налегке, а не прогибаясь под тяжестью. Уж не знаю, что там с собой помимо шахмат взяла Эвон, лично в моём рюкзаке были одни лишь деньги, оставшиеся от продажи рутения. Соли в ходу не только на Отероте и их вполне можно было использовать за пределами планеты. Или же обменять на что-то более ходовое, вроде имперских дидрахм. И, разумеется, неразменянный слиток рутения приятно оттягивал потайной карман старого отцовского комбинезона.

На подходе к докам нас встретила девушка Эггера, успевшая переодеться в тёмно-бежевую форму ремонтного персонала корабля. Переодеться предстояло и нам, даже Эвон. Детей довольно часто нанимали в экспедиции, маленькие и юркие они могли выполнять ремонтные работы в условиях тесных пространств.

В подсобном помещении за гигантским ангаром, в котором осуществлялась загрузка нашего космического корабля, мы встретили всех остальных своих знакомых – доктора, двух парней, которые были в моей мастерской в последний день до отлёта, и ещё пару смутно знакомых мне ребят и девушек. Краснолицый владелец антикварной лавки, тоже был здесь. Он стоял немного поодаль, со своей неожиданно красивой молодой женой и тремя близняшками, возраста Эвон. И конечно же, я не могла не заметить среди них высокого и широкоплечего адмирала…

Рэнд Роу выглядел обеспокоенным, когда мы вошли в подсобку. Ходил из угла в угол, будто дикий зверь, загнанный в узкую клетку, и напряжённо о чём-то размышлял. Но увидев нас с Эв, словно растаял.

Ещё до того, как я успела что-то сказать, моя беспечная сестрёнка бросилась ему на шею, с радостным криком:

– Дядя Рэнни!

А он подхватил её и закружил на месте.

Я смотрела на это дружеское воссоединение со смесью тревоги и смирения. Ведь с одной стороны, какой он ей к базгулам «дядя»! А с другой… может быть, оно и к лучшему, что они так друг к другу привязались? Мне почему-то не верилось, что Рэнд, так искренне улыбавшийся моей сестре, мог после этого просто взять и причинить ей какой-то вред. Со стороны казалось, что эти двое действительно успели немыслимым образом спеться за моей спиной!

– Достала всё-таки? – спросил он с довольной усмешкой и протянул ко мне свою широкую ладонь.

Разумеется, не для рукопожатия. Я посмотрела на неё, на Рэнда…

Он, как и остальные здесь, был одет в бежевый форменный костюм, состоявший из куртки с накладными карманами и штанов с усилением в наиболее подверженных износу частях. Нашивки на груди и спине в виде буквенно-цифрового обозначения, свидетельствовали о принадлежности к штату ремонтников определённого корабля.

Перед полётом Рэнд подстригся, срезав длину своих иссиня-чёрных волос примерно по плечи, и теперь убирал их назад в завёрнутый узлом хвост на затылке. Седая полоса в этот раз была перекинута только на одну сторону. Совсем оправившийся, даже немного набравший мышечную массу на высокобелковой тулудятине, он действительно хорошо выглядел, в сравнении с нашей первой встречей.

Ещё бы говнюком таким не был, можно было бы тогда и сказать о нём пару хороших слов.

– Ну? Чего ждёшь?

– Надо поговорить, Рэнд.

Он с подозрением прищурился и сложил руки в замок на груди.

– Слушаю тебя. Говори.

– Не здесь. Есть местечко потише?

Рэнд обернулся и кивнул доктору, мол, есть дело, и он отойдёт. А после этого без церемоний схватил меня за рукав и практически волоком потащил следом за собой.