Глава 80

Альм развернулся со мной на руках и, не глядя, усадил меня на верстак. Едва ли на мгновение оторвавшись от моих губ, в один взмах рукой смёл всё, что лежало на нём позади меня. На бетонный пол с грохотом и звоном посыпались отвёртки, банки, коробки с разномастными шурупами и болтами…

Мои руки нервно скользнули по его твёрдой груди вверх и обхватили лицо. Мне нужно было больше его, больше Альма! Прямо сейчас! Или умру!

– Грёбаный комбинезон! – Прорычал он мне в губы, дрожащими пальцами сражаясь с тугой застёжкой на груди. – С этого дня ты будешь носить только платья! И ещё никакого белья…

Я, не сдержавшись, фыркнула.

– Что? Понравилось?

Альм прорычал что-то невнятное, кусая мои губы от страсти, и с силой дёрнул края комбинезона в стороны, вырывая капризный замок с мясом.

Ну и пусть! Не жалко! Он же только что сказал, что с этого дня я буду носить только платья… Пусть подарит мне их столько, чтобы каждое можно было рвать на куски всякий раз, как нам вздумается «поговорить»!

Я сама бы не стянула с себя одежду быстрее. Альм отбросил её в сторону и повалил меня на стол, жадно припав поцелуями к груди. Я с наслаждением запустила дрожащие от нетерпения пальцы ему в волосы и сжала их, заставив его сладко застонать.

От металлического лязга пряжки на его брюках, у меня в предвкушении свело низ живота, и я сама подалась вперёд, когда почувствовала его нетерпение на своей коже. Уже знакомое ощущение наполненности и сумасшедшего натяжения вернулось вместе с саднящей болью, но не как прежде.

В этот раз всё было иначе. И чувствительность, которая вчера казалась приглушённой, балансировавшей на самом краешке осязания, теперь яркими стёклышками в калейдоскопе перекатывалась в зоне моих ощущений.

Я поймала на себе его голодный взгляд и протянула руку к выпуклым кубикам на мужском напряженном прессе. Скользнула по ним пальцами, очерчивая контуры ярко-алой татуировки на бледной коже. Альм поймал мою руку, сжал пальцы, притянул к своему лицу и, прикрыв глаза от наслаждения, жадно поцеловал ладонь. Словно хотел сказать: «Не думай об этом, только не сейчас…»

Я и не думала. Мне было просто не до того. Его энергичные ритмичные движения раз за разом выбивали из меня все прочие мысли, кроме тех, которые даже думать было неприлично. Хотя какая разница? Любые мысли о нём, даже самые пошлые, для меня теперь не были под запретом. Я хотела его… я безумно хотела его всего! Каждую секунду своей жизни! И мысль, что Альм нуждался во мне не меньше, так ярко распаляла моё желание, что просто невозможно было отдаваться ему на этом проклятом скрипучем верстаке тихо!

Но когда его пальцы легли между нами, я застонала ещё громче и почти сразу выгнулась навстречу, хватая ртом воздух. На мгновение я словно оказалась не здесь, в своей старой мастерской, а где-то далеко, в затерянных глубинах космоса. Вокруг меня в перемотке на ультравысокой скорости рождались и умирали звёзды, но я на них даже не смотрела. Мне достаточно было красоты в ярких фиолетовых глазах, смотревших на меня больше, чем с восторгом и горячее, чем с простым плотским желанием.

Словно бы часть моих ощущений передалась и ему, Альм сильнее сжал пальцы на моих бёдрах и жадно зарычал, ускорив темп. Его тепло разлилось внутри меня, завершив этот парад эмоций именно так, как и следовало.

Он, тяжело дыша, притянул меня к себе и нежно поцеловал. Провёл руками по моим волосам, осторожно убирая их от лица. Я обняла его за шею и прижалась, чувствуя, как сильно и настойчиво в унисон колотятся наши сердца.

Альм хрипло произнёс мне на ухо, заставив рой сладких мурашек взметнуться вверх по плечам:

– Я не ждал, что ты останешься. Я попрощался с тобой там, в цитадели…

Я хитро улыбнулась и немного отстранилась.

– Мне уйти?

– Только попробуй! И тебе не понравится, чем всё кончится.

То, как серьёзно он это сказал, меня раззадорило:

– И чем же?

– Опять нарываешься? Совсем страх потеряла… – с придыханием произнёс он, понизив голос до опасного шёпота.

Я гордо дёрнула подбородок вверх.

– Я больше не боюсь тебя, Альм Вар Аттра.

– Да? – Альм соблазнительно ухмыльнулся, надёжно приковав мой взгляд к своим порозовевшим от жадных поцелуев губам. – Опрометчиво. Знаешь, мало кто может повторить твои слова.

И мне бы поцеловать его снова, прямо сейчас, ведь от этого желания начало нестерпимо печь губы, но его слова вдруг отрезвили меня.

Я судорожно вздохнула и немного отодвинулась от Альма. Взгляд мой нехотя скользнул по алому рисунку, покрывавшему его сильное тело от кадыка, до тёмной полоски волос на плоском животе чуть ниже пупка.

Альм нахмурился и тихо сказал.

– Я слишком хорошо знаю это выражение на твоём лице. Пожалуйста, не делай этого, Мора… не закрывайся от меня снова. Я здесь. Я с тобой. Я на твоей стороне. Если тебе кажется, что хоть что-то мешает этому, просто скажи мне… Просто спроси меня прямо, ведь я всегда буду с тобой честным. Всё чего прошу – чтобы и ты была честна со мной в ответ.

Я зажмурилась. Он прав… он так прав. Мне давно пора было перестать видеть в нём только имперца… врага. И чтобы сделать это, нужна была правда. Вся, какая есть, какой бы жестокой и грязной она ни оказалась.

– Всё, что о тебе говорят, это правда? Ты убил ту цифию и эту татуировку нанесли тебе её кровью?

Альм нахмурился. Я не стала смотреть ему в глаза… И без укора, который должна была в них увидеть, знала, что после жаркого примирения, это, пожалуй, была не лучшая тема для разговора. Но когда, если не сейчас, нам было расставить все спутники над орбитой?

Мне было важно получить честный ответ на мучавший меня вопрос. Я должна была, наконец, понять, что он за человек? Насколько жестоким и непримиримым он может быть, когда дело касается его служения Империи, которую я ненавижу всем сердцем, а он почитает как родину и источник единственной истины?

Помолчав, Альм всё же ответил.

– Я исполнял свой долг. Но татуировка кровью преступницы? Кто сказал тебе такую глупость?

У меня внутри словно снежная шапка с грохотом сдвинулась с вершины высокой горы. Глупость? Ах, Рэнд, скотина…

– Всё… говорят…

– И что именно?

От сосредоточенного и серьёзного взгляда Альма на моём лице, мне стало как-то не по себе. Отчего-то было стыдно пересказывать ему слухи, которыми меня досыта накормил Рэнд, мать его, Роу!

– Что ты заживо содрал с Каэры кожу, а потом целую неделю сопровождал Императора на его пирах, с ног до головы улитый её кровью…

Альм поморщился, как от кислого.

– Фу-у…

У меня внутри крылышками бабочек запорхала слабая надежда.

– Всё было не так?

– Не так… кроваво. – Поправил меня он и недовольно выдохнул. – Каэра умерла быстрее, чем Ун Дэй. Возможно, даже не успела осознать своей смерти. А что до татуировки… в её составе действительно кровь. Это древний кемрийский ритуал возвращения кровного долга. Это означает, что долг погашен.

Я инстинктивно отдёрнула от него руки, и Альм не мог этого не заметить. Судя по каменному выражению на его лице, имперцу это совсем не понравилось.

– Это… это кровь Императора?!

– Это шокирует тебя даже больше мысли, что кровь принадлежала убитой мной цифии?

Я растерялась. Мне ни в коем случае не хотелось обидеть его или чем-то задеть… но кровь самого Императора у него под кожей. В смысле… того самого Императора … О, небо! Это пугало…

– Нет… да… просто, зачем это?

– Символ особой милости. Знаки его древнего рода на моём теле позволяют мне быть первым среди равных – уплата долга, который иначе Император никогда не сможет мне вернуть.

Я посмотрела Альму в глаза и словно прочла в них ответ на вопрос, который ещё даже не успела задать.

– Жизнь? Он должен тебе свою жизнь?

– Именно. – Кивнул он. – Император не вселенское зло и не единственная сила во вселенной, которой всё по плечу. К сожалению, он человек, а не бог. Было бы куда проще, окажись он живым воплощением всемогущественного всеведущего существа… Выплатить мне долг так, как того требует наш древний обычай, а именно посвятить свою спасенную жизнь служению мне, он не мог. Как бы это выглядело? Если бы я был рабом, он освободил бы меня, если бы не был кемрийцем по крови, заставил бы всех отныне так считать. Если бы я хотел власти, Император тут же сделал бы меня одним из членов Верховного Совета. Но мне ничего из этого было не нужно.

– Но разве ты не служил ему… Разве не был обязан защищать и так?

Альм грустно улыбнулся.

– Я сделал больше, чем требовалось. Чтобы спасти Императора, я нарушил его прямой приказ, зная, что этим обрекаю себя на смерть.

Я замолчала, не представляя, как на это реагировать. Он спас его… Он действительно не позволил «истории пойти по другому пути», как сказал Рэнд.

– Тогда что же ты получил в награду?

– Свободу делать, что захочу. Право сильного над сильными. Я получил право выбирать, чем хочу заниматься, не оглядываясь на предопределённую мне судьбу оружия в чужих руках.

– Полная безнаказанность?

Альм улыбнулся.

– Нет. Скорее ещё большая ответственность, чем прежде. Я не обязан подчиняться никому, кроме Императора лично, но и законы нарушать не вправе. Никто не вправе. Даже Император следует им, потому что он их гарант, а не сумасбродный создатель.

Я шумно втянула в себя воздух. Альм сказал, что его наградой за подвиг была свобода? Значит, получив её, он продолжил делать всё то же самое, чем занимался раньше? Такая она, для него? Рэнд всё-таки был прав?

– Но ведь ты не ушёл со службы? Так какая же это свобода? – боясь, и вместе с тем надеясь на другой ответ, спросила я.

Альм ласково коснулся моего лица, убирая за ухо сбившуюся на глаза рыжую прядь.

– А куда мне было идти? Вся моя жизнь – обучение бою и поле боя. У меня ничего нет и не было, кроме этого. Я не знаю, как жить другую жизнь. Я всегда был ультрой. Послушником, учеником, воином. Даже когда спас Императора от смерти, не перестал им быть и не перестану быть никогда. – Альм горько усмехнулся, но в глазах его не было и толики весёлости. – Что скажешь, Мора? Сможешь ли ты меня хоть когда-нибудь принять таким, какой я есть?

Я посмотрела ему в глаза и осторожно коснулась подушечками пальцев алого рисунка на груди. Медленно провела по его коже, повторяя узор, красиво очерчивавший мышцы. Кожа Альма казалась очень горячей, потому что у меня от волнения озябли руки.

Я знала, что мой ответ многое изменит для нас обоих. И мне нельзя было врать ни себе, ни ему.

Ни за что.

Ни в коем случае.

– Смогу. Ведь теперь у тебя есть я. – Прошептала, чувствуя, что всё отзывается у меня внутри в ответ на эту правду. – Я научу тебя жить иначе… а если ты не сможешь, то приму всё, как есть. И, обещаю, полюблю твои татуировки…

Ещё даже недослушав, Альм крепко прижал меня к себе и прошептал, заставляя тонуть в фиолетовом омуте своих глаз:

– Мора… я люблю тебя…

– А я тебя, Альм. Больше жизни люблю…

Он снова потянулся к моим губам, его нетерпеливые руки легли на мои бёдра и с наслаждением смяли кожу… А мне вдруг ужасно захотелось смеяться! Счастье переполняло меня, словно целое облако воздушных шаров или туча ярких крупных бабочек, в один момент взметнувшихся к небу.

– Что? Почему ты смеёшься? – Спросил он с улыбкой, но в глазах его я прочла лёгкую тревогу.

И сама тут же испугалась, что он мог решить, что я смеюсь над его или своим признанием в чувствах.

– Мне просто очень хорошо, Альм. Я смеюсь, потому что мне сейчас очень-очень хорошо…

Едва дослушав мой ответ, имперец прильнул к моим губам и захватил их сладким долгим поцелуем. А затем надвинулся надо мной, заставив снова прижаться спиной к столу и бесстыдно развести перед ним ноги…

– Ах-а… что ты делаешь?! – воскликнула я.

Яркие фиолетовые глаза Альма лукаво блеснули в теплом утреннем свете.

– Хочу тебя ещё… Жаль твой комбинезон. Не хочется, чтобы его гибель была напрасной.

– Альм! Сейчас же утро, а мы в мастерской! Что, если кто-то зайдёт?!

– Что же… за некоторые виды не жалко и умереть. Что в этой вселенной может быть прекраснее тебя, выгибающейся на этом верстаке мне навстречу, Мора?