Эпилог 1

Я шла по широкому коридору с завязанными шелковой лентой глазами. Чёрной лентой. Такой же, как моё платье, и Альм крепко держал меня за руку. Мои шаги эхом отдавались в этом пустом помещении, напоминая такую же тревожную прогулку по цитадели в ночь, когда Вигор Ун Дэй похитил мою сестру и велел привести к нему меня.

Но тогда рядом со мной не было Альма. Его горячей руки, его голоса и дыхания рядом… С ним я ничего не боялась. Чёрное шелковое платье обнимало мои ноги, приятно холодя кожу. Где-то совсем рядом, словно бы за настежь раскрытыми окнами, ласково стрекотали сверчки и изредка напевали что-то ночные птицы.

Ветра совсем не было. Даже слабого, едва ощутимого ветерка, но воздух вокруг меня казался прохладным и утопал в прекрасном сладком аромате цветов. Отерот ощущался совсем иначе… Даже ночами там было жарко, а самое приятное, чем мог пахнуть его сухой воздух, – это терпкие травы.

Мы прибыли с Альмом на Аргемон всего несколько часов назад. В этой части планеты была глубокая ночь. Я не рассчитывала, что мы станем покидать корабль. Думала, что отправимся в город рано утром, чтобы увидеть столицу Аргемона кемрийского во всём её сумасшедшем великолепии! Но Альм принёс в нашу постель чёрную шелковую ленту, разбудил меня и спросил лишь об одном:

– Мора, ты мне доверяешь?

Конечно! Могла ли я ответить иначе? С того нашего примирения и откровенного разговора в моей мастерской, я доверяла ему безгранично. Я действительно любила Альма Вар Аттру больше своей жизни.

Он завязал мне глаза, и мы среди ночи отправились в путь. В город, который пугал меня и ассоциировался только со злом, зловонием и жуткими корчами… Ровно до того момента, пока я не приняла, что в нём родился и вырос мой любимый человек. Не посмотрела на весь этот мир немного иначе…

Я услышала и даже почувствовала, как впереди нас с лёгким скрипом распахнулись высокие двери, и сразу же всё невидимое пространство перед моими завязанными глазами стало светлее.

Альм провёл меня вперёд, а затем встал передо мной и нежно поцеловал в губы, одновременно потянув узел на затылке. Лента соскользнула с глаз, и я прищурилась от света.

Он не был ярким. Исходил из множества необычных лампочек-светлячков тут и там расставленных, и развешанных по большому богато обставленному залу. С высокими потолками, фресками на стенах и красивыми мраморными колоннами, за которыми сразу же начинался пышущий зеленью сад.

Я охнула от неожиданности и подошла к одной из тех колонн, выглянув наружу. Никогда в жизни я не видела столько растений в одном месте… Столько зелени и цветов! Воздух здесь был влажным и ещё ярче, чем в коридоре, пах свежестью и цветами. Высоко в небе над этим садом застыли два спутника – две луны. В рисунке кратеров на их молочно-белой поверхности странным образом угадывались печальные лики. Мужской и женский.

Я обернулась, ища взглядом Альма.

Он не сдвинулся с места. Стоял всё там же, в центре зала, по-военному заложив руки за спину и с улыбкой меня разглядывал.

– Это твой дом? – восторженно спросила я.

Он озорно усмехнулся.

– А что? Нравится?

Ещё бы мне не понравилось! Здесь было так красиво… Пожалуй, даже дворцу Маджара Аруби было не превзойти этого места своей красотой. Он утопал в песках и кишел бугонами, как и всё на Отероте, а здесь, словно каждый уголок дышал яркой, сочной жизнью!

– Столько места… – С восторгом прошептала я, оглядывая открытый зал.

– Погоди. Это всего лишь летняя веранда. Ты ещё не видела гостиную и зимний сад…

Я усмехнулась и попыталась игриво ущипнуть его за бок, но Альм ловко увернулся. На корабле мы выяснили, что мой здоровенный и невозмутимый ультра до жути боится щекотки! Вот уж кто бы мог подумать, что он станет хохотать, как мальчишка и уползать от меня с кровати, прося пощады, если всего-то легонько ткнуть его пальцами между рёбер.

Я покружилась на месте, оглядывая пространство и наслаждаясь тем, как длинный подол моего платья приятно обхватывает ноги. Альм подарил мне уже много таких платьев… но среди них всё ещё не было ни одного красного. Он всё тянул время…

Я вздохнула, с наслаждением втянув носом вкусный воздух Аргемона.

– Такая красота… Но я понимаю, почему ты здесь не живёшь. Должно быть, очень одиноко было одному в такой громадине. – Я махнула рукой в сторону, где притаился длинный стол с каменной столешницей на железных ножках и множеством стульев вокруг. – Это место наверно должно использоваться как столовая? Кажется, что любой завтрак или ужин здесь должен ощущается как прилечь поспать на пустой площади у цитадели… Словно все смотрят, а тебе некуда спрятаться и просто невозможно сосредоточиться.

Альм широко улыбнулся и коротко кивнул.

– Да. Думаю, так это и выглядит.

– Думаешь?

Он задумчиво прикусил свою чуть пухлую нижнюю губу, заставив меня с интересом сконцентрировать взгляд на этом спонтанном движении.

– Это на самом деле не мой дом.

– Да? А чей же тогда?

Альм махнул кому-то за моей спиной. Я обернулась.

От высоких белых дверей, через которые мы вошли сюда, к нам спешил сутулый пожилой парсианец. Он чуть прихрамывал на левую ногу и нам пришлось подождать, пока он преодолеет всё расстояние до стола, чтобы осторожно опустить на него большую плоскую коробку, обитую красным шёлком, которую всё это время бережно держал в руках.

Он поклонился мне, затем Альму и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но мой командор остановил его жестом и единственным словом.

– Потом.

Парсианец торопливо кивнул и медленно удалился из зала, закрыв за собой дверь. Точнее, настолько быстро, насколько только мог в своём преклонном возрасте.

– Открой. – Раздался над самым моим ухом шёпот моего любимого.

Я улыбнулась ему и осторожно потянула вверх крышку.

Под ней оказалось новое шелковое платье. Но я даже не стала его доставать. Потому что, если говорить начистоту, немного расстроилась…

– М-м… моё новое платье? Альм… почему оно белое? Только не говори, потому что платья всех остальных цветов ты мне уже дарил. Я всё ещё жду красного.

Он развернул меня к себе и игриво чмокнул в кончик носа. Я его весёлости не оценила. Мне нужна была в жизни какая-то определённость. Я не привыкла болтаться в событийной невесомости, не зная, кто я, где, и что меня может ждать дальше. Хотя бы примерно.

Я считала, что сделала более чем достаточно шагов навстречу Альму, и рискнула многим, чтобы, наконец, заслужить какое-то определённое место в его жизни.

– Давай сядем, вредина. Мне нужно тебе кое-что показать.

Он опустился на один из стульев с высокой резной спинкой за столом и пригласил меня сесть рядом. Я недовольно фыркнула, но его просьбу исполнила.

Альм подвинул ко мне ближе свою руку с запястным монитором и, открыв на его экране какую-то папку, вывел столбцы данных. Они струились и струились по экрану цепочкой незнакомых мне символов.

– Что это?

– Твоя генетическая карта. Такую составляют всем цифиям, ведь нужно знать всё о потенциальных болезнях и совместимости на случай рождения детей.

Я испугалась и, поймав на себе его спокойный взгляд, спросила прямо:

– Ты поэтому тянешь время с моим назначением… со мной что-то не так?

Альм горько усмехнулся и отрицательно мотнул головой.

– Скорее уж со мной.

– Не понимаю… – Я изо всех сил пыталась найти хоть какую-то зацепку в выражении его лица или словах, но сегодня Альм Вар Аттра казался мне ещё загадочнее, чем обычно. – Ты про свою особенность из-за службы в корпусе? Если ты узнал, что у нас не может быть детей из-за этого, то знай, что мне всё равно. Я люблю тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими достоинствами и недостатками.

Он посмотрел на меня как-то по-особенному. С тихим счастьем и самой ласковой улыбкой из всех, что я видела на его лице до этого момента.

– Нет. С этим у меня всё в порядке. Я про свою родословную. Я не рассказывал тебе раньше. О таком вообще никто не любит рассказывать… – Он нервно кашлянул в кулак, словно собирался признаться в чём-то особенно постыдном. – В общем, мой отец, он имперец, но не чистый кемриец по крови.

Я бы не сказала, что меня задела эта информация. Скорее я просто не поняла, с чего вдруг он так стеснялся мне об этом говорить? Необычным мне показалось только то, что не только чистокровные кемрийцы, оказывается, могут быть гражданами Империи.

– Как так? Я думала, что…

– Да, военными могут быть только граждане. – Быстро кивнул он и продолжил, не поднимая глаз, словно боялся смотреть на меня. – Но он голлит. Иносистемный сирота, в чьей родословной, на его счастье, нашлись кемрийские корни.

Альм тяжело вздохнул и свернул окно с моей генетической картой на запястном мониторе. Начал нервно прокручивать хранящиеся в его памяти данные, словно не ища ничего конкретного.

– В детстве мой отец был принят на воспитание высокопоставленным кемрийцем и усыновлён за свой талант и рвение к учёбе. По крови он скорее маджанорец. А вот моя мать – чистокровная кемрийка. Полагаю, отец долго искал себе цифию, чтобы смогла «очистить» его неправильную кровь от вредных примесей хотя бы в потомстве. Кемрийки редко продают себя в рабство, Мора. Они чаще предпочитают смерть такой жизни. А добровольно за голлита ни одна бы не пошла. Это считается позорным. Быть сыном голлита позорно, даже если твоя мать чистокровная гражданка Империи.

Я поймала руку Альма в свою и сжала, заставляя на себя посмотреть. Да, наверняка ему самому было от этого больно… Что я, коренная Отеротка, которая и на день прежде не покидала собственную планету, могу знать о порядках и жизни на Аргемоне кемрийском?!

Но правда-то была в другом.

Мне было совершенно наплевать, какого Альм рода и племени. Пусь бы даже выяснилось, что его дальний пращур был тулудом и каким-то невозможным образом согрешил с самкой бугона!

Но то, в чём он признавался мне, было для него важно, и я не собиралась это обесценивать своей бравадой о равенстве и братстве всех со всеми. Я просто поймала его взгляд и сильнее сжала руку.

– Альм, мне кажется, или ты что-то ещё пытаешься мне сказать? Как всё это связано с тем, что ты до сих пор не сделал меня своей цифией? Потому что до сих пор я не услышала от тебя ни одной веской причины, почему ты тянешь с тем, чтобы одеть меня в красное.

Альм грустно улыбнулся и осторожно заправил мне за ухо непослушный, вечно лезущий на глаза рыжий локон. Тихо спросил…