Глава 22. О кино, научных задачах и торговле

Ольга

— Олье, сердце мое, — сказал незнакомец, спускаясь к ней и глядя такими знакомыми разноцветными глазами. — Позволь сопроводить тебя к завтраку.

Он церемонно подал руку. Ольга ее приняла, продолжая разглядывать… Рене? Мориса? В нем было что-то и от того, и от другого. И уж точно не было никаких горбов, родимых пятен, искривленных костей и прочих следов проклятия. Самый обыкновенный мужчина. Довольно высокий и атлетически сложенный, русоволосый и… нормальный. Не сногсшибательный красавец, как Морис, и не уродливая химера, как Рене. Вот только глаза — колдовские, разноцветные, и улыбка такая знакомая и теплая, и голос…

— Ты Рене или Морис? — непослушными губами спросила она.

— Анри. Мы тут посовещались… и я решил зваться Анри. По нашему… моему первому имени: Генрих Ренар Морис Д`Амарьяк. Надеюсь, тебе нравится, дорогуша? — спросил он нежно-ехидно, так что Ольга почти увидела перед собой Мориса и чуть-чуть расслабилась. Никого не подменили, просто…

— То есть вас теперь… один?

— Ты разочарована… понимаю… — Анри очень знакомо усмехнулся, склонился к ней и шепнул: — Ну и зря. Нас все еще двое. В некотором роде. Закрой глаза.

Ольга послушно закрыла глаза: ей было страшно любопытно, что же за сюрприз преподнесет ей Ре… Анри. Да, она привыкнет звать их… его…

Их.

Она вздрогнула, когда ее губ коснулись горячие губы, и одновременно — открытого плеча. Те же самые губы. И две пары рук обняли ее жадно и властно. Это было так… так… жарко, и волнующе, и сладко, и непристойно… и — правильно!

— Анри, — прошептала она, открыв глаза и увидев по-прежнему одного-единственного мужчину.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, О-олье.

Его голос, его взгляд ласкали и нежили, обещали ей самые горячие и полные наслаждение ночи… и не только ночи…

— Фу-у… сопли! — послышался снизу мальчишеский голос.

— Эти взрослые, — было сказано с непередаваемым презрением.

— О, сам Мегамозг, — нехорошо усмехнулся Анри, прижав Ольгу к себе и развернувшись к белобрысым чудовищам. — И тролль. Как мило было показать вашу истинную зеленую суть, ваше высочество.

Вокруг Анри заклубилась багровая тьма, медленно поползла к мальчишкам.

— Эй, ты не посмеешь! — нахмурился Фаби, закрывая собой Отто.

— А мы спишем все на лиш-шнего, которого больш-ше нет, — прошипел Анри, и щупальца тьмы вспучились, словно атакующие змеи, тоже зашипели…

С громким визгом мальчишки бросились прочь, в какой-то боковой коридор. А Анри злодейски расхохотался им вслед.

Ольга тоже хихикнула. Честно говоря, злиться на засранцев она уже не могла. Слишком была счастлива. Хотя, конечно, стоило признаться — от того, что не выйдет предъявить их величествам Гельмуту и Игорю двух своих мужей, она ощущала некое разочарование. Но ничего. Ей хватит лицезрения физиономии «любимого дядюшки», когда она представит ему одного Д`Амарьяка и сообщит, что они ожидают рождения наследника в самом скором времени.

Лишь бы только их сын не оказался похож на белобрысых чудовищ, которые Фаби и Отто.

— А ты неплохо умеешь обращаться с детьми, Анри. Надеюсь, ты не против наследников?

— Конечно, умею. У меня до демона младших сестер, кузин и прочей мелкой родни. Правда, по счастью, ни одного дракона среди них нет. Надеюсь, наш с тобой сын будет нормальным темным магом или некромантом.

Ольга лишь улыбнулась в ответ и подставила губы для поцелуя.

— Кхм… ваши светлости, извольте пожаловать к завтраку, — прервал их скрипучий голос умертвия.

— А, конечно. Благодарю вас, Рихард, — светски улыбнулась Ольга, неохотно оторвавшись от мужа.

— Завтрак это прекрасно. Я демонски голоден, — сказал Анри так, что даже умертвию, и то стало ясно, что он имеет в виду вовсе не еду.

Ольгу окатило жаркой волной предвкушения. Какая досада, что их ждут. Вот если бы хоть час в запасе…

Они с Анри переглянулись, отлично друг друга понимая. Улыбнулись. На мгновение прислушались к разговору в столовой: похоже, Бастельеро рассказывал о делах в АМН. И шагнули в столовую.

— Ваше величество. Герцог, герцогиня, — поклонился сидящим у камина Анри.

Ольга присела в реверансе.

Милая семейная сцена: его величество в глубоком кресле, в повседневном сюртуке, с бокалом красного вина; Рина Бастельеро на диванчике, укутанная в клетчатый гэльский плед, и рядом с ней Людвиг, обнимает за плечи, словно защищая от всего мира. Прелестно. Было бы. Если бы не улыбка Рины — любезная, словно ничего не случилось, и злобный прищур Гельмута.

— Надеюсь, мы не опоздали.

Гельмут кивнул в знак приветствия и смерил их обоих таким взглядом, что любой приличный человек бы сгорел на месте. Но то — приличный.

Ольга лишь мило улыбнулась. Тем милее, чем сильнее кипела внутри себя. Лицемер. Ханжа. Как он смеет осуждать ее, когда сам уже нашел себе другую невесту?!

— Поздравляю ваше величество с прекрасным выбором. Элиза будет великолепной королевой, — любезно пропела Ольга.

Гельмуту хватило совести смутиться. Слегка. А Рина тихо хихикнула и переглянулась с Людвигом. Чем разозлила Ольгу еще сильнее. Стоило лишь вспомнить, как она перепугалась, попавшись в паутину трехголового монстра, и как смеялись над своим веселым приключением мальчишки, и все внутри леденело и переворачивалось. Этой беспомощности она никогда не забудет! Заставить их пережить такое…

— А вы чрезвычайно похожи на отца, шевалье Д`Амарьяк, — кивнул Бастельеро.

— Боюсь, не только внешне, профессор.

Анри тоже разозлился. Еще бы. Он — они оба! — был так же беспомощен и перепуган, и он дважды выбрал смерть, чтобы спасти Ольгу и… наверное, лучшую часть самого себя? Как все запутано!

— О, я уже имел счастье убедиться, что вы столь же въедливы, дотошны и злопамятны, — не перестал сиять Бастельеро. — Замечательные качества для темного мага. Кстати, ваш дорогой отец вот-вот прибудет. Нам есть, что обсудить касаемо вашего дальнейшего обучения и не только.

— Прекрасная идея кое-что обсудить. Мне бы тоже хотелось задать пару вопросов вам с супругой, — самым светским образом улыбнулась Ольга.

— Задавайте, — устало вздохнула герцогиня Бастельеро. — Не думаю, что для этого следует ждать шевалье Д`Амарьяка-старшего. И не стойте там, присаживайтесь. Здесь все свои, обойдемся без формальностей.

Еще два кресла возникли перед камином по щелчку пальцев профессора Бастельеро. Его величество не слишком охотно, но все же кивнул Ольге и Анри, чтобы они садились, и Ольга для себя отметила, что герцогиню Бастельеро этот злобный баран слушается. Не то что Ольгу: на ее мнение он плевать хотел.

Как и все тут.

Сначала издеваются, насмехаются, а потом — ах, без формальностей, ах, все свои!

Ольга села в предложенное кресло, держа спину идеально прямо, обвела взглядом Гельмута и Людвига, остановилась на Рине. Глаза в глаза. И спросила:

— Надеюсь, вам было так же весело, как вашему сыну?

Показалось, что та вздрогнула. Но глаз не отвела. И ответила холодно и невозмутимо:

— Ну что вы, дорогая, намного веселее. Просто обожаю вместо собственной научной работы решать чужие проблемы.

Какая прелесть, она даже не думает извиниться! Насмешки и снова насмешки!

Буря внутри Ольги выла, металась и требовала выхода.

— Вас никто не просил вмешиваться! — так же холодно сказала она, тщательно следя за тем, чтобы ненависть ко всем, решающим за нее, не выплеснулась магическим взрывом. — Вы…

— Олье, милая, — шепотом прервал ее Анри и слегка сжал ее руку, то ли успокаивая, то ли поддерживая.

Желания сбросить его руку Ольга тоже подавила. Злиться на Анри не нужно. Он на ее стороне.

— Разумеется, не просили, — ответила герцогиня. — Это был жест доброй воли.

Она по-прежнему не отводила взгляда от Ольги, и это злило просто неимоверно. Наглая, самодовольная стерва, да как она смеет не бояться ее, мага Смерти! Насмехается над ней, над ее чувствами, и смеет открыто оскорблять ее…

— Правильно у вас говорят, ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — едва слышно проворчал профессор Бастельеро.

Ольга чуть не подавилась от возмущения. Доброе дело? Они что, ждут благодарности за Пустоши и трехголового монстра?

— Мы очень благодарны, ваша светлость, — сжав Олину руку сильнее и мысленно умоляя ее успокоиться, сказал Анри. — И за ваше вмешательство, и за ваше терпение. И мы были бы благодарны еще больше, если бы объяснили… кхм… зачем потребовался этот впечатляющий конструкт, и каким образом вам удалось…

— Студент Д`Амарьяк, не сваливайте все вопросы в кучу, — прервал его Бастельеро.

Ольга невольно перевела взгляд на него и получила в ответ многозначительную кривую ухмылку. Профессор напоминал: его терпение не бесконечно, а по сравнению со злым Бастельеро химеры на Пустошах — так, лягушки. Головастики.

Не то чтобы Ольга не понимала, что ссориться с ним — самая большая глупость, которую только она может совершить. И… все же Бастельеро спасли ее и Анри из Пустошей. Хотя то, что они из этого спасения устроили… Это ни в какие ворота не лезет!

— Прошу прощения за мое любопытство, профессор, — мягко и чарующе улыбнулся Анри, не отпуская руки Ольги. — Но то, что было сделано… это… удивительно и совершенно непонятно, это… прорыв в науке, темпоральная магия?.. Как?..

Бастельеро кивнул на жену, мол, если кто-то и знает, то она.

— Если честно, я даже не представляю, как Фаби удаются манипуляции со временем, — пожала плечами герцогиня. Теперь она смотрела не на Ольгу, а на Анри, словно Ольги не существовало. И говорила не резко и холодно, а… любезно. Лицемерка. — Драконы очень сильны в магии. Мои были только идеи, вы же знаете, у меня нет магического дара. Думается, шевалье, вы уже поняли, в чем был весь смысл?

— Переоценка ценностей? Самопожертвование? — предположил Анри отвратительно дружелюбным тоном. — По здравом размышлении, все это очень похоже на сказку.

— Именно, — кивнула герцогиня и отвратительно дружелюбно улыбнулась ему. — Я рада, что вы понимаете. Так получилось, что я ознакомилась с дневниками Ольги Александровны Скворцовой, известной как Матильда Волкова-Мортале. Они хранятся здесь, в «Обсидиане».

— Скворцовой? — нахмурилась Ольга. — Но моя прабабка была благородного происхождения! Она не может быть какой-то Скворцовой!

— В том мире, где родилась ваша прабабка, благородство не в происхождении, а в личности, — парировала герцогиня Бастельеро.

Опять… издевки! Сколько уже можно!

«Олье, душа моя, успокойся, — багровая тьма грела и ласкала, укутывала в себя и защищала, успокаивала, укачивала, обещала чарующим голосом Рене. — Все хорошо, милая. Тебя никто не хочет обидеть, а твоя бабка была иномирянкой, это же так интересно, мы можем прочитать ее дневники, узнать о другом мире…»

— В мире… вы хотите сказать… — Ольга уже не знала, что и думать. Никто и никогда не говорил ей, что первая княгиня Волкова-Мортале была родом из другого мира. Пожалуй, это похлеще, чем бордель.

И Анри так ласково гладит ее ладонь… приятно… размеренно…

— Я хочу сказать, что княгиня Матильда не только родилась в моем мире, но и в мое время. У нас разница в три года.

Моем? Герцогиня сказала «в моем»? То есть она тоже иномирянка… все интереснее и интереснее!

— Как такое может быть? Разве временные потоки не параллельны? — загорелся Анри.

— Понятия не имею. Я биолог, а не квантовый физик, — покачала головой герцогиня. — И предваряя вопрос, что такое квантовая физика: с этим лучше к доктору Курту и господину Ашшу.

Анри разочарованно вздохнул, но вопросы задавать не перестал, как и обнимать Ольгу — не физически, а магией, сутью.

— Значит, и вы сами — из другого мира?

— Да. У нас Россия, а не Руссия, и столица — Москва, а не Владимир. Ну и всякие прочие детали. — Рина усмехнулась так загадочно, что Ольга едва не подпрыгнула от желания узнать, что же за детали. Пришлось себе напомнить, что она вообще-то тут пострадавшая сторона. — Так вот. Одна из таких деталей это кино. Движущиеся картинки со звуком. Похоже на театр, только на плоском экране. Даже странно, что Матильда не изобрела кино здесь, ограничилась лишь мобилями, мясорубками и суфражизмом.

— Так этот трехголовый монстр из сказок вашего мира? — не отставал от нее въедливый и дотошный Д`Амарьяк. — И все те странные слова, которые говорили их высочество и…

— Да, — кивнула Рина. — Мальчики любят кино. И Матильда любила. Вам наверняка рассказывали, что она поставила граничным условием проклятия «поцелуй любви».

Ольга кивнула, невольно соглашаясь.

— Рассказывали. Но он не сработал ни разу, — сказал Анри. — Мои родители любят друг друга, но от проклятия меня это не избавило.

— Я думаю, это из-за кино. Матильда, ставя граничное условие, думала не просто о поцелуе любви. Она думала о сказочно-киношном поцелуе. Такая… кульминация чувств. Катарсис. В кино обязательно на кульминации все очень… э… зрелищно и пафосно. Драматический накал, публика плачет и тому подобное. Еще частенько все рушится и взрывается, но жертвовать замком я не сочла необходимым.

— Так все это было, чтобы публика плакала? — удивляясь собственному спокойствию, спросила Ольга.

— Если считать, что в качестве публики были малоизученные потусторонние силы, то да. Вообще-то я надеялась, что Матильда права и хватит признания в любви и брака. Они с Жозефиной Д`Амарьяк приготовили для вас чудесный необитаемый островок. Пляжи, кокосы, удобный домик и очаровательная часовня. Даже о парных кольцах позаботились.

Ольга словно наяву увидела этот островок, ощутила тепло южного солнца, ласковый шелест прибоя, запах моря и тропических фруктов. Невольно улыбнулась, представив там их троих…

В тишине…

В покое…

В скуке…

Они бы занимались любовью… или ссорились? Рене с Морисом, Ольга с обоими… колец наверняка было два, Рене и Морис бы опять не смогли договориться, кто на ней женится, и Ольга бы предложила им надеть кольца друг другу на одно место, а потом пойти и утопиться…

Фу. Как-то не очень получается. Что-то Матильда с Жозефиной не додумали.

— Разве портал вел не к храму Мертвой Сестры? — недоверчиво спросил Анри и покосился на Ольгу с выражением, явно говорящим: нет, райский островок это не наш вариант. Был. Вот теперь, когда мы все выяснили и поженились, то почему бы и нет!

«Почему бы и да», — улыбнулась ему Ольга краешком губ.

— Изначально — нет, не к храму, — вместо жены ответил Людвиг. — Вы оставили портал в студенческом сейфе. Его перенастроили на Пустоши.

— Кто и зачем? — тут же вцепился в новую информацию Анри.

— Кто и зачем, я расскажу чуть позже. Это должен услышать и шевалье Д`Амарьяк-старший.

— В общем, Фаби потому и не стал вас вытаскивать с Пустошей сразу, что вы были у самого храма и явно направлялись туда, — вернулась к своему рассказу Рина. — Видите ли, топография Пустошей непостоянна, и если храм показался, значит, вас там ждали. Поэтому Фаби проследил, чтобы на вас больше никто не напал, и вы благополучно вошли в пространственный карман. И предваряя вопрос: о подробностях вашей первой брачной ночи осведомлены только вы. Связь в пространственном кармане не работает.

Ольга переглянулась с Анри.

Значит, Молчаливая Сестра сама решила дать им шанс! Не Матильда, не Жозефина, а богиня. Лично. С ума сойти.

И герцогиня Бастельеро тут была права, ей не стоило вмешиваться в планы Молчаливой Сестры. А вот потом… Может быть, и потом не стоило. Может быть, проклятие бы само спало, без кошмарного монстра и его кошмарных испытаний.

— Когда вы оттуда вышли, Фаби мог бы вас забрать, — глядя на Ольгу, сказала Рина. — Честно говоря, у меня было большое искушение оставить все как есть и позволить вам наслаждаться вашим проклятием и дальше. Возможно, вы были бы счастливы втроем.

— Какое-то время, — тихо продолжил Анри. — Года три-четыре, больше бы я-Рене не протянул.

Ольга вздрогнула. Как три-четыре года? Ее Рене — и умер бы?.. нет… как же, ведь он совсем молод… Почему? И что бы тогда стало с Морисом?

На этот раз Ольга сжала его руку. Утешая и поддерживая — и держась за него сама.

— Потом все объясню, милая, — шепнул Анри.

— Что Ренар долго не протянет, в целом было очевидно. Обширное поражение костной и нервной ткани, проблемы с сосудами и дыханием, постоянная интоксикация сильнодействующими зельями… Так что мы с Фаби и Отто подумали и решили попытаться. Хуже-то не будет.

Рина посмотрела на Ольгу и Анри так, что опять захотелось ее проклясть. Просто чтобы не была такой всепонимающей и самоуверенной стервой.

Хуже не будет! Как будто эти их эксперименты — лучше!

Встающую перед глазами картину Ренара в гробу Ольга отогнала. Они бы прекрасно сами справились! Безо всяких! У них было еще время!..

И плевать, что пока проклятие не снято, она бы не смогла родить мальчика… никого бы не смогла родить…

Ольга машинально положила руку на живот, где уже может расти младенец… может же? Они с Рене и Морисом были всего раз… но… у них обязательно будет сын! И она никому не позволит его обидеть!

— Раз проклятие не исчезло в храме Молчаливой Сестры, нужно что-то другое. Экстремальное, — продолжила Рина устало и снова встретилась взглядом с Ольгой. Пожала плечами. — Можете злиться сколько угодно, но кино сработало. И нет, делать это мягко и понарошку не имело смысла. Не получилось бы. Вы должны были поверить, что все серьезно, и кто-то из вас умрет.

Ольга только открыла рот, чтобы возмутиться… не тем даже, что она поверила в свою смерть, а тем, как над ней смеялись! Когда ее… их с Анри судьба решалась — эти… эти… смеялись!

Но герцогиня хмуро и устало ее перебила:

— И еще раз, для тех кто не любит чужого веселья. Нет, делать шоу с постными мордами было нельзя. Мальчики должны были вложить в это все, что у них есть. У нас говорят «драйв». Это как вдохновение и азарт. Они же дети, они не любят делать скучные серьезные вещи, зато по полной выкладываются в игре. Так что — вот такой монстр, вот такое испытание, вот такой результат. Наслаждайтесь. И если решите в качестве благодарности меня проклясть, советую три раза подумать, чем это для вас обернется.

Проклясть в самом деле хотелось. Очень. Особенно потому что по большому счету Рина в самом деле сделала для них очень много. Ладно, это было страшно, и ее никто не просил, но…

Дело сделано. Проклятия больше нет. У Ольги есть любимый муж и будут дети. Столько, сколько она захочет. И Рене не умрет через три-четыре года. И…

Благодарности Ольга все равно не испытывала. Только злость. Потому что ее светлость Бастельеро даже не извинилась! А вместо этого натыкала ее носом, как котенка какого-то!

— Не решим, — вместо нее ответил Анри. — И прошу вас не обижаться на Олье, нам тяжело далось все это…

— Анри! — шепотом зашипела Ольга.

Еще не хватало, чтобы он извинялся перед этой… этой!

— Кстати, я не ожидала, что вы… э… станете одним. — Герцогиня сделала вид, что не замечает Ольгу в упор, глядя только на Анри.

— Это как раз предсказуемо, — криво усмехнулся Анри. — Я и был один. Генрих Ренар Морис Д`Амарьяк, так записано во всех документах. Просто в какой-то момент нас стало двое.

— Страшная Тайна Черного Карлика, — кивнул Людвиг. — Он представлял как своего сына Мориса, а Ренара прятал, но ему никто не верил. Путаница, туман и снова путаница.

— О да, туман и путаница, — согласился Анри. — Мы сами… в смысле, тогда меня было двое, да… Мы не так давно узнали, что родился один мальчик, а второй одним прекрасным утром появился в той же колыбели. Что-то в экспериментах отца пошло не по плану. Эту информацию отец предпочитал держать в тайне ото всех, включая нас. Меня. И… это не те подробности, которые стоит обсуждать публично. Могу я просить вас?..

— Просить — можешь, — холодно ответил Гельмут.

— Ответ будет зависеть от твоего отца, — смягчил его грубость Людвиг. — Сам понимаешь, политика.

— Торговля. Понимаю, — кивнул Анри.

На мгновение повисло напряженное молчание. Его прервала открывшаяся дверь и торжественно-скрипучий голос Рихарда:

— Господин Ашш. Его высочество Отто Хаас. Его светлость Шарль Д`Амарьяк. Его светлость Фаби Бастельеро. Его светлость Петер Курт.